Где вождю подсказать новые формы насилия — физические и духовные, — там Каганович.
Где надо обосновать идеологически и оправдать морально самые тяжкие преступления не только против народа, но и против собственной партии, — там Каганович.
Сталин работает 24 часа в сутки, — говорили в то время в Москве. На недоуменный вопрос: "Как это возможно физически?" — отвечали:
Очень просто — восемь часов он работает под своим настоящим именем, а шестнадцать часов — под псевдонимами "Каганович" и "Молотов".
Зимой 1930 года почти весь Советский Союз был объят крестьянскими волнениями против насильственной коллективизации Сталина. В некоторых районах волнения переходили в открытые вооруженные восстания. Особенно опасные формы эти антиколхозные волнения приняли в основных крестьянских районах — на Украине, Северном Кавказе, в Воронежской области и Западной Сибири. Начиная с 1930 по 1934 год Каганович постоянно переезжает из одного из этих районов в другой, как "Чрезвычайный уполномоченный ЦК и Совнаркома СССР по коллективизации и хлебозаготовкам". Надо себе хорошо представить, что означал на практике этот титул. "Чрезвычайные уполномоченные ЦК и Совнаркома" имели в кармане мандаты за подписями Сталина и Молотова, удостоверяющие, что к данному уполномоченному переходит на местах — в краях, областях и республиках — вся верховная власть и он пользуется экстраординарным правом принимать любые решения и проводить любые мероприятия от имени ЦК и советского правительства. При этом его действия являются безапелляционными и не подлежат обжалованию в Москву. В качестве такого уполномоченного и опираясь на специальные чекистские отряды, Каганович под лозунгом "до конца разгромить кулацкий саботаж" начал массовые выселения детей, женщин и стариков из Воронежа, Украины и Северного Кавказа в Сибирь, а из Сибири — в северную тундру. Ту же практику массового выселения он проводил и в самой Московской области, где он с апреля 1930 года был первым секретарем обкома.
Однако теория "кулацкого саботажа" была опрокинута жизнью. Ведущая часть деревенского населения — среднее крестьянство, — после того как кулачество было уже ликвидировано, ответило на политику насильственной коллективизации и хлебозаготовок своеобразной "итальянской забастовкой": оно вошло в колхоз, чтобы не идти в Сибирь, но не для работы на партию. Колхозы были созданы, помимо других причин, чтобы государство могло легче и больше отбирать хлеб у организованных крестьян, а крестьяне начали рассматривать колхозный хлеб, как свой собственный, и соответственно придерживать его.
В январе 1933 года Сталин говорил[370]:
"В чем состоит главный недостаток нашей работы в деревне за последний 1932 год? Главный недостаток состоит в том, что хлебозаготовки в этом году прошли у нас с большими трудностями, чем в предыдущем году… Объяснить это плохим состоянием урожая никак нельзя, потому, что урожай у нас был в этом году не хуже, а лучше, чем в предыдущем году…"
После установления этого факта Сталин спрашивал: в чем же причина этого? Ответ был таков:
"Враг понял изменившуюся обстановку и, — поняв это, перестроился, изменил свою тактику, — перешел от прямой атаки против колхозов к работе тихой сапой… Ищут классового врага вне колхозов, ищут его в виде людей с зверской физиономией, с громадными зубами, с толстой шеей, с обрезом в руках… Но таких кулаков давно уже нет на поверхности. Нынешние кулаки и подкулачники, антисоветские элементы в деревне — это большей частью люди "тихие" "сладенькие", почти "святые". Их не нужно искать далеко от колхоза, они сидят в самом колхозе…"
Таким образом, после первой чистки в крестьянстве — после ликвидации так называемого кулачества, предстояла теперь новая чистка — чистка против среднего крестьянства, представители которого действуют "тихой сапой" в образе "сладеньких" и "святых" людей.
Как и при помощи каких средств приступить к этой новой расправе с крестьянами? Сталин ответил[371]: "Я думаю, что политотделы МТС и совхозов являются одним из этих решающих средств…" Кто же должен быть поставлен во главе этого дела? Тут Сталин не имел широкого выбора — им мог быть только один Каганович.
Первый секретарь Московского городского комитета, первый секретарь Московского обкома, второй секретарь ЦК партии (после перевода Молотова в Совнарком), Каганович был назначен всесоюзным шефом политотделов в качестве заведующего сельхозотделом ЦК ВКП(б). В его распоряжение было выделено 25 000 "лучших сынов партии", как армия чрезвычайных уполномоченных в сельском хозяйстве (начальники политотделов и их заместители). Они назначались непосредственно ЦК и подчинялись прямо Кагановичу. При каждом начальнике политотдела был его заместитель по ГПУ с целым штатом открытых и секретных сотрудников. В районах МТС было создано 3368 политотделов (17 тысяч человек), в совхозах — 2021 (8 тысяч человек).
Так началась под руководством Кагановича вторая расправа с крестьянством.
Она продолжалась до ноября 1934 года. Новые миллионы крестьян были сосланы из Центральной России, Украины, Кавказа в Туркестан, из Туркестана в Сибирь, а из Сибири — на Колыму. В резолюции, принятой ноябрьским пленумом ЦК 1934 года по докладу Кагановича, высоко ценилась эта его работа. В ней говорилось[372]:
"Партией при помощи политотделов разоблачены и изгнаны в основном из колхозов и совхозов антисоветские, антиколхозные, саботажнические и вредительские элементы, кулаки и подкулачники…"
Одновременно была достигнута и главная цель:
"В сознание миллионов колхозников, — говорилось далее в резолюции[373],внедрилось понимание первоочередности (курсив мой. — А. А.) выполнения своих обязательств перед государством".
Уже одной этой своей расправой с крестьянством Каганович навсегда связал свое имя с именем Сталина. Но его главная и решающая заслуга перед Сталиным была в другом — в подготовке условий для ликвидации старой, ленинской партии, с одной стороны, и создания новой, сталинской партии, с другой. Только в этих условиях могла быть установлена единоличная диктатура Сталина.
Для той и другой цели нужно было провести новую "генеральную чистку партии", так как предыдущие чистки (1925, 1926, 1929-30 гг.) не дали желательных результатов. В ноябре 1932 года Политбюро принимает решение об этом. Январский пленум ЦК 1933 года утверждает это решение. Создается Центральная комиссия по чистке партии. Кого же поставить во главе этой комиссии, тем более, что Каганович был занят "чисткой" крестьянства?
У Сталина и на этот раз не было широкого выбора — во главе Центральной комиссии был поставлен тот же Каганович. В этой чистке Каганович применил те же методы, что и при чистке крестьянства — террор и провокацию. По свежим следам заслуг Кагановича в обеих областях партийная печать писала[374]:
"Как секретарь ЦК и заведующий сельхозотделом ЦК| в 1929–1934 годах Каганович непосредственно (курсив мой. — А. А.) руководил… борьбой против организованного кулачеством саботажа государственных обязательств. В качестве председателя Центральной комиссии по чистке партии руководил происходившей в 1933–1934 годах чисткой партийных рядов".
За один лишь 1933 год Каганович успел исключить из партии 362 429 человек[375]. Эта заслуга Кагановича была признана на XVII съезде 1934 года избранием его председателем Комиссии партийного контроля при ЦК.
Но только теперь чистка должна была вступить в свои последнюю стадию в стадию физической ликвидации "врагов народа" внутри и вне партии. При всем своем "организаторском таланте" Каганович едва ли мог бы справиться с ней один. Надо было найти хорошего и столь же "талантливого" помощника. По его предложению, ему был дан в качестве заместителя председателя Комиссии партийного контроля при ЦК — Николай Иванович Ежов.
Каганович поработал со своим помощником до 1935 года, а в 1935 году Сталин убедился, что помощник хорошо выучился у своего шефа — Ежов был назначен председателем КПК при ЦК и одним из секретарей ЦК. В сентябре 1936 года Ежов стал и народным комиссаром внутренних дел. Но Каганович остается вторым секретарем ЦК до XVIII съезда (1939 г.), принимая ведущее участие в чистке Ежова. В 1935 году Каганович передает пост первого секретаря Московского комитета партии другому своему помощнику — Н. Хрущеву.
С тех пор его постоянно бросают с одного "узкого места" на другое. Он побывал во главе почти всех хозяйственных министерств — путей сообщения, тяжелой промышленности, топливной промышленности, нефтяной промышленности, строительных материалов. И везде, где он побывал, дела шли в гору. Чем добивался он успехов в сложнейших вопросах хозяйственного руководства, не имея даже первоначального школьного образования (он самоучка)? Правда, в юношеские годы он знакомился с делами производства. Но что это было за знакомство? Его официальные биографии указывают, что Каганович с 14-летнего возраста прошел большую трудовую школу — он был набойщиком обуви, закройщиком, упаковщиком, грузчиком, "военным" (всю первую войну отсидел в качестве рядового в запасном полку в Саратове и Гомеле).
Имея лишь этот опыт, Каганович берется руководить промышленностью и успешно ликвидирует "узкие места" в ней. Чем? Теми же методами, какими он добился успехов в коллективизации и на хлебозаготовках. Другими словами, не хозяйственным руководством, а полицейской палкой. На это прямо указывается в его биографии[376].
"С марта 1935 по 1937 год — народный комиссар путей сообщения, разбил вредительские "теории" (курсив мой. А. А.) о том, что железнодорожный транспорт работает "на пределе"… За самый короткий срок, в несколько месяцев, под руководством Кагановича суточная погрузка поднялась с 56 тысяч вагонов до 73 тысячи вагонов".