ии, из "социально чуждой среды". Попросту говоря, он происходил из семьи крупного предпринимателя — "буржуя", из типичного русского купеческого города — Нижнего Новгорода (ныне Горький). Правда, с самого начала большевистского переворота он активно участвовал во всех чекистских злодеяниях в Нижнем, чтобы резче подчеркнуть свою вражду к собственному классу — буржуазии. Для многих случайных людей в большевистской \ партии, каковым был и Булганин, путь к социальной реабилитации лежал через личные преступления против "своего класса".
Единственным органом советской власти вит "узаконенных преступлений" была ВЧК или Чека. Б этом же органе собирались люди двух типов: фанатики большевизма — для руководящих ролей (Дзержинский, Менжинский, Ягода, Ежов), и всякие "ренегаты" и бывшие "буржуи" — для вспомогательных ролей (агенты, осведомители, следователи). Вот к этой последней категории чекистов, вероятно, и принадлежал Булганин, Эта категория в условиях всеобщего культа "пролетарской диктатуры" (период Ленина — Троцкого — Бухарина) не имела никакой надежды выдвинуться в первые ряды руководящего слоя режима. Вечным клеймом лежало на них их социальное происхождение. Ни одному из них не удалось бы пробить дверь в высший этаж, если он не доказал своей способности идти на исполнение любых поручений власти (до тридцатых годов не только состав аппарата Советов, но и самой партии регулировался по "социальным признакам"). Булганин был одним из тех, кто доказал и в гражданской войне и после ее окончания, что он готов идти на все, лишь бы режим признал его своим человеком.
В этих его стараниях судьба столкнула его с большевиком 1911 года — с Лазарем Кагановичем. Это было в 1918–1919 годах. Каганович тогда работал в губкоме партии в родном городе Булганина — в Нижнем Новгороде. Когда в 1920 году Каганович был назначен одним из руководителей Туркестана и одновременно членом Военно-революционного совета Туркестанского фронта, Булганин очутился в роли сотрудника Особого отдела и Политуправления Красной Армии в Туркестане.
В 1922 году, уезжая из Туркестана в Москву, Каганович захватил с собою Булганина. Вероятно, Каганович имел в виду использовать "чекиста и политработника Булганина в аппарате ЦК, но это ему не удалось. Единственным препятствием могло быть только злополучное "буржуазное происхождение" Булганина.
Каганович через некоторое время уехал на Украину в качестве секретаря ЦК партии Украины. Когда же он вернулся в Москву как третий секретарь ЦК, то застал здесь Булганина хотя и не на большой работе (директор электрозавода), но с солидной репутацией и сильными покровителями. Ему протежировали Куйбышев и Молотов. Бил же Булганин в ту же точку, что и Каганович — против Бухарина, чтобы освободить место в Политбюро для Кагановича, против Рыкова — чтобы освободить место главы правительства для Молотова, и против Угланова, чтобы самому занять его место. Правда, вышло все это не совсем по "плану Булганина". Молотов и Каганович заняли заветные места "планомерно", но Булганину пришлось удовлетвориться постом Уханова он стал председателем Московского совета, и то только, когда Молотов крепко занял место Рыкова. Вскоре Молотов еще больше приблизил его к себе Булганин стал председателем Совета Министров РСФСР. Тут его уже заметил на близком расстоянии строгий ценитель талантов "второго поколения" — "сам хозяин": Булганин сделался заместителем Председателя Совета Народных Комиссаров (Министров) СССР. Место в Политбюро было гарантировано. Война дала и это заслуженное место и совершенно незаслуженный чин "маршала" СССР.
С приходом к власти создается и новая биография. У тех, у кого она была в прошлом "буржуазной", теперь она становится "пролетарской". У кого были непростительные провалы или далеко не "ортодоксальные" паузы на жизненном пути, в биографии появляются черты самого "ортодоксального коммуниста". У кого же до прихода к власти была лишь "коллективная биография" без всяких "героических эпизодов", — появляются и яркие индивидуальные черты. Соответственно сочинили теперь ортодоксальную биографию и Булганину: оказывается, начиная с Февральской революции 1917 года, он везде и всюду играл "выдающуюся роль". Ни одного слова об его "буржуазном происхождении". Все-таки получается один очень показательный "казус": в "Малой Советской Энциклопедии" 1934 года сказано, что "Булганин — сын заводского служащего"[393], а в "Большой Советской Энциклопедии" 1951 года Булганин родился второй раз — на этот раз уже в "семье рабочего"[394].
За активное участие в разгроме бухаринской оппозиции Булганин был впервые введен в состав кандидатов в члены ЦК на XVII съезде партии. После окончательного установления своей личной диктатуры Сталин его сделал членом ЦК на XVIII съезде (1939 г.).
В начале войны, которая застала его на посту заместителя Председателя Совета Министров СССР, он был произведен в генерал-лейтенанты и находился на разных фронтах в качестве члена Военного Совета ("член Военного Совета" это был чрезвычайный уполномоченный ЦК партии и Государственного Комитета Обороны при каждом командующем). Из всех политических генералов Сталина только один Булганин заслужил во время войны самое высокое признание Сталина — в 1944 году Сталин вывел своего личного друга, члена Политбюро и "первого маршала СССР" Ворошилова из состава Государственного Комитета Обороны (узкий "Военный кабинет") и вместо него ввел в его состав Н. Булганина, который не был даже кандидатом Политбюро. Одновременно Сталин назначил Булганина своим первым заместителем по Министерству обороны.
По окончании войны, продолжая работать заместителем Сталина по Министерству обороны СССР, Булганин весьма последовательно и со свойственной ему исполнительностью выполнял все задания Сталина: умаление значения подлинных полководцев Советской армии в войне с Германией, фальсификация самой истории войны с целью возвеличения роли Сталина, приписывание всех побед лично ему, создание мифа о полководческом гении Сталина и о какой-то сталинской военной науке, чистка высших военных кадров Советской армии, которых Сталин рассматривал как своих возможных врагов в будущем.
Сталин, как обычно, высоко оценил эту работу Булганина — в марте 1947 года он был назначен министром обороны СССР и заместителем Председателя Совета Министров. Поэтому совершенно правильной была характеристика, данная ему "Большой Советской Энциклопедией" еще при жизни Сталина[395]:
"Булганин принадлежит к числу партийных и государственных деятелей СССР, воспитанных И. В. Сталиным, выросших и закалившихся под его непосредственным руководством в суровой борьбе партии Ленина — Сталина с врагами советского народа".
В 1948 году Булганин был сделан и полноправным членом Политбюро. В начале 1949 года он, как и другие министры — члены Политбюро, — был освобожден от работы министра и зачислен в "институт заместителей" Сталина по Совету Министров СССР. После смерти Сталина его вновь назначили министром обороны СССР, пока он не занял поста Маленкова в феврале 1955 года. Рекомендуя Булганина на должность Председателя Совета Министров СССР, Н. Хрущев от имени ЦК назвал его "верным учеником Ленина и соратником Сталина".
Булганин имеет большой и разносторонний опыт весьма последовательного сталинского бюрократа: был чекистом, хозяйственником (директор завода), коммунальником (председатель Моссовета), госаппаратчиком (председатель Совета Министров РСФСР), финансистом (председатель Госбанка СССР), военным (маршал и министр обороны) и три раза заместителем Председателя Совета Министров СССР. Везде, куда бы его Сталин ни назначал, Булганин оставался верным себе и своему хозяину: высокодисциплинированным бюрократом-исполнителем. Пунктуальный до педантизма в исполнении воли диктатора он никогда и не думал "поучать" самого диктатора. Вероятно, Сталин больше всего ценил в нем это качество. Если не считать периода борьбы с правыми, которая открыла ему дорогу в высшие сферы государственной бюрократии, то в дальнейшем он подвигался вверх, с этажа на этаж, в силу своих именно чекистско-бюрократических, а не политически-организационных качеств. Даже тогда, когда Сталин перестал считаться с социальным происхождением и прошлыми заслугами или "провалами" коммунистов, сам Булганин всегда был "угнетен" своим происхождением. Не этим ли объяснялось, что ему демонстративно исправили биографию с "сына служащего", то есть чиновника, на "сына рабочего"?
От этого чувства — чувства чужеродности — он, вероятно, не избавился и сегодня. Ведь как раз после смерти Сталина "пролетарии" во главе с Хрущевым вновь, как и в ленинские времена, начинают задавать тон. Недаром Хрущев при всяких удобных (в беседах с комсомольцами) и неудобных (в беседе с американским послом в Белграде) случаях подчеркивал свое "пролетарское происхождение".
Можно с большим основанием предположить, что и должность главы правительства досталась ему не в силу его государственного таланта и личной амбиции, а как результат компромисса между группами в ЦК. Из всех членов Политбюро (Президиума), кроме Первухина и Сабурова, он был самым молодым по стажу и самым "надпартийным" по прошлой деятельности. В отличие от всех, он никогда не был и партаппаратчиком. Свою карьеру он начал при Кагановиче, продолжал при Хрущеве и достиг поста заместителя главы правительства при Молотове. Кому из них он обязан? Вероятно, всем, и угождал им всем в той мере, в какой это не противоречило часто меняющейся персональной политике Сталина.
Поэтому, если назначение Председателя Совета Министров СССР после отставки Маленкова было результатом компромисса в "коллективном руководстве" между группой Молотова и группой Хрущева, то кандидатура Булганина была самой идеальной из-за этих его личных качеств.
Но противоречие в положении Булганина состоит в том, что он выдвинут группой (Молотова), которой он обязан своей прошлой карьерой, но которой он едва ли симпатизирует сегодня. Молотов — это вчерашняя глава в истории сталинизма, а Хрущев — сегодняшняя. Булганин слишком реалист, чтобы хвата