Фантаст Томас Мор свой коммунизм предусмотрительно назвал утопией, а реалисты из КПСС свою утопию называют коммунизмом. Вся разница только в этом. Только политическая партия, абсолютно безответственная перед народом и историей, может так изолгаться.
Здесь надо сказать и несколько слов о внешнем влиянии на внутриполитические процессы Советского Союза. Сегодня уже нельзя анализировать советскую политику, абстрагируясь от мировой политики. Десятилетиями СССР был герметически изолирован от внешнего мира. В этом была его сила как полицейского государства, но в этом была и его слабость Советский Союз оказался в стороне от мировой цивилизации. Автаркическая экономика социализма с ее экстенсивной индустриализацией при помощи принудительного труда, исчерпав все свои внутренние возможности, очутилась в тупике как раз в те годы, когда на Западе уже началась другая эпоха — эпоха второй научно-технической индустриальной революции. Ее основами были ничем не ограниченная свобода творческого гения ученых и организаторский талант свободного предпринимательства. "Косыгинские реформы" и так называемая "аграрная политика" Брежнева явились запоздалой попыткой включиться в эту новую индустриальную революцию, чтобы заодно решить проблему рентабельности как промышленности, так и сельского хозяйства. Но порочная система полицейского социализма оказалась противопоказанной для разворота новой интенсивной индустриальной революции, основанной не на принуждении, а на творческой свободе ума и воображения. Попытка провалилась. Теперь на наших глазах предпринимается вторая попытка — вывести советскую экономику из тупика при помощи Запада. Отсюда и знаменитая отныне разрядка — приглашающая западную технологию в СССР и отдающая взамен Западу советскую технологию коммунистической революции.
Оставленная в нынешних условиях наедине с народом, партия безусловно рискует развязкой кризиса своей власти. Но этой партии, как всегда в ее критические периоды, приходят на помощь извне. Иногда невольно создается впечатление, что западная буржуазия не дает гибнуть советскому коммунизму, чтобы этим коммунизмом вечно пугать собственные народы. Во всяком случае Запад не дает созреть и обостриться внутренним проблемам и противоречиям в СССР до общенационального кризиса. Два наглядных примера: 1) если бы не западные кредиты, техника и технология, то сейчас Кремль был бы вынужден либо ввести радикальные экономические реформы типа нэпа, либо значительную часть тех гигантских сумм, которые расходуются на стратегическое вооружение, на субсидирование мирового коммунизма, для его войн и революций, или бросаются в космос, направить на народные нужды; 2) если бы не периодическая продажа по дешевке американского хлеба советскому правительству, то оно было бы поставлено в нынешнее несталинское время перед дилеммой: либо ликвидировать ново-крепостническую колхозную систему, как абсолютно нерентабельную, либо считаться с серьезной опасностью возникновения хлебных бунтов в городах, с чего собственно и началась революция 1917 года.
Сейчас уже бесцельно спорить о плюсах и минусах Хельсинки, но невозможно мириться с самовольным правом Кремля выбирать для себя только те из соглашений в Хельсинки, которые навязаны им самим, отбрасывая все те соглашения о правах человека, о циркуляции идей, людей и информации, под которыми он также поставил свою подпись. Не менее настойчиво надо возражать и против того, чтобы за согласие на разрядку Кремля платили материально-техническую контрибуцию за счет жизненных интересов свободы народов СССР. Кремлю нужна разрядка больше, чем Западу, поэтому нелогично, даже глупо платить ему за нее особую "дань", словно победителю в "холодной войне", которую он фактически продолжает, переименовав ее только в "идеологическую борьбу". Не помощи западного пролетариата, а вот этой "дани" жаждущей прибыли западной буржуазии и ее правительств обязан Кремль сейчас своим спасением из обозначившегося внутреннего кризиса.
В 1920 году Ленин сказал слова, которые могут стать вещими: "Умнейшие люди буржуазии запутались к не могут не делать непоправимых глупостей. На этом буржуазия и погибнет. А наши люди могут даже делать глупости и тем не менее окажутся в конце концов победителями" (Ленин, 3-е изд., т. XXV, стр. 221). До сих лор "умнейшие люди" делали "непоправимые глупости" за счет чужих народов. Теперь они их делают за свой собственный счет. Это приблизит час исторической развязки.
1975–1976 гг.