– Это его не оправдывает! – прорычал братец, ударяя кулаком по подлокотнику кресла.
Его контроль сдался под натиском эмоций, и освобожденная тьма радостно выплеснулась из глубин зрачка. Густыми тенями покрыла веки молодого магистра темных искусств, мелкой пудрой осыпала переносицу, переместилась на виски. Воздух в комнате стал холоднее, а возле кресла брата возник и замер круг из инея.
Я проследила за тонкими хрусталиками льда на полу, подавила внезапный порыв встать и коснуться их пальцами, почувствовать, как от прикосновения к живому лед тает и становится неугомонной каплей, стекающей вниз. Вместо этого сказала:
– Не знаю, Дариан. Возможно, если бы я кричала, отбивалась и вела себя как типичная жертва принуждения, думаю, Хет-Танаш остановился бы. Но я этого не сделала. Не знаю, что со мной случилось, может быть, это такой защитный механизм или что-то еще, но мое сознание сжалось до размеров булавки. Я словно застыла и…
Я оборвала себя и покачала головой.
– Меня там не было, Дариан. В комнате осталось только тело, а ему было плевать, что делает Хет-Танаш.
– Прости, Адриана, – повинился брат. – Я понял, что между вами двумя что-то случилось, но думал, что это просто ссора. Хет-Танаш был уверен, что ты демонстрируешь характер, а я – слишком сосредоточен на собственной жизни, чтобы лезть еще и в чужую… Но я должен был догадаться!
– Должен был догадаться? – Сама не знаю, почему меня это развеселило. – Братец, и с каких пор ты начал читать мысли?
Брат развернул голову и посмотрел на меня.
– Но ведь Кристен Арктанхау это как-то понял.
Смеяться резко перехотелось. Я отвернулась и снова сосредоточилась на огне, жадно пожирающем дрова в камине. Нет, не потому, что черная полоса тьмы, живущей в брате, закрыла ему глаза, лишая возможности читать эмоции. Просто так было проще держать себя в руках.
– Это ты подсказал Кристену, как оспорить права Хет-Танаша на меня?
Брат утвердительно кивнул, помолчал немного и начал рассказывать:
– Он пришел ко мне в начале недели, сказал о серьезности своих намерений и все пытался узнать, не случилось ли с тобой чего-то травмирующего.
В начале недели? Значит, почти сразу после нашего свидания в светящейся пещере. Что ж, моя реакция там наверняка сказала ему о многом. По сути, тело выдало меня еще до того, как проболтался Эрик. Это не спасет Хезенхау от моего гневного «Как ты мог?!», зато добавит плюсик в копилку достоинств адепта Кристена Арктанхау.
– Парнишка думал, – продолжал говорить Дариан, – что ты стала свидетелем какого-то эпизода с насилием над другой девушкой и это сильно отразилось на тебе. Попросил разрешение после нового боевого вызова не возвращаться в академию, а слетать в Фаору и поискать нужную информацию. Я уточнил у Медного, Дурман полностью подчиняется Арктанхау, поэтому дал добро.
Я припомнила, что на боевой вызов факультет ядожалов летал вчерашним вечером – из-за подземного толчка обрушилась одна из башен Железного занавеса, защищающего Триединый союз от нового вторжения некронавтов. И ладно бы просто упала в море, но нет. Пострадал небольшой приморский городок. Власта рассказала, что они весь вечер вытаскивали из-под обломков людей и вернулись ближе к ночи.
Значит, Кристен не вернулся со своей десяткой. Он улетел на Дурмане в Фаору и… Так, стоп! В Фаоре не было никого, кто мог бы рассказать ему правду, иначе мама или папа уже давно обо всем узнали. Следовательно…
От внезапной догадки я аж подскочила в кресле.
– Только не говори, что Кристен Арктанхау летал в Даркшторн! – попросила взволновано.
– Летал. Хотя всем и каждому известно, как сильно демоны любят северян на своих территориях. Но парнишка рискнул и вернулся с доказательствами. Утром он уже был в моем кабинете с документами, подтверждающими права Хет-Танаша на тебя и ограничение, которое ты вытребовала, чтобы он не имел права к тебе приближаться. А еще… – Брат сбился. – В том доме, где тебя держали, была прислуга, и ее Кристен тоже нашел и допросил.
Я шокированно открыла рот, собираясь что-то спросить, закрыла и откинулась на спинку кресла. Если все так, как говорит Дариан, то Эрик ничего не говорил. Кристен сам нашел свидетелей, доказательства, бумаги… Бумаги?
– Погоди, какие бумаги?
– Ты будешь смеяться, но у демонов тоже есть своя бюрократия. По закону мы обязаны регистрировать каждый акт передачи крови, будь то «кровавое братание» или привязка Избранницы. Я проверял реестр сразу после того случая в горах, чтобы убедиться в словах Хет-Танаша. Он назвал это «кровавым братанием» и не выдвинул никаких пожеланий на твой счет. Однако после нескольких лет он передумал и заказал для тебя браслет Избранницы. Ровно за год до того, как обманул и воспользовался тобой. Значит, не было помешательства, сиюминутной вспышки, потери контроля. Он планировал это, Адриана. Врал мне в лицо, называл тебя сестренкой, а сам…
Брат резко поднялся, подошел к камину и поворошил кочергой головешки. Наклонился и подкинул еще парочку поленьев, подождал, пока они разгорятся, а после тихо и как-то убито спросил:
– Мне его уволить?
Я пожала плечами.
– Решать тебе, ты же здесь главный, – поддела его, мысленно напомнив себе уточнить, почему в кабинете этого самого главного так часто происходят погромы. А потом мысленно вернулась к Хет-Танашу. – Если ты решил уволить его только для того, чтобы демон не мозолил мне глаза, то не стоит. Он хороший специалист в своем деле. Адепты с магмеха Хет-Танаша любят. К тому же Кристен выиграл для меня свободу и независимость, так что все его притязания теперь в прошлом.
Сделала паузу и чуть тише добавила:
– Другое дело – готов ли ты сам оставить его в академии? Готов ли простить предательство? И другой вопрос… готов ли будет простить предательство Хет-Танаш? Особенно после того, как ты передал Кристену ритуальный клинок и он лишился Избранницы.
Брат поднялся, стряхнул с брюк невидимые пылинки и с улыбкой глянул на меня.
– Для младшей сестры ты чересчур рассудительна.
Я польщенно выпрямилась и даже позволила себе горделивую улыбку.
– Дариан, – тихонько позвала, дождалась, пока тот повернется, и состроила жалобную моську. – Обещай, что не расскажешь маме. Незачем ей это знать.
– Только если пообещаешь, что мы сходим к специалисту, который поможет тебе пережить случившееся в том доме с Хет-Танашем. Я не хочу, чтобы ты боялась парней и умерла старой девой.
– Шантажист, – вздохнула я и внезапно попросила: – А ты расскажешь, что у вас с Юдау?
Губы магистра темных искусств осветила широкая улыбка, лицо просветлело, и даже вечно голодная тьма поспешила убраться обратно в темные глубины зрачка.
– Пообещай, что не скажешь маме, – заговорщическим шепотом попросил брат.
– Только если разрешишь мне выбрать имя вашему карапузу, – в тон ему откликнулась я.
Дариан Кай-Танаш, полудемон из правящего рода, магистр темных искусств и ректор самой странной академии, открыл рот и ошеломленно замер, словно только что узнал, откуда дети берутся.
– Карапузу?
И до того комично выглядел, что я не выдержала и прыснула от смеха. Дариан тоже несмело улыбнулся, и в следующий миг комнату наполнил наш громкий и заразительный хохот.
А после мы проговорили до глубокой ночи.
И нет, отношения между нами не стали как прежде, но каждый вспомнил, что у него есть брат и сестра.
Лекция шестнадцатаяО четырех кулонах и попытке избежать ответственности
Я редко обвиняю жизнь в том, что она приносит плохие новости, но в такие минуты, как эта, начинаю подозревать, что она задалась целью отправить меня в нокаут.
Мы с Дарианом заболтались, но даже нескольких часов сна мне удивительным образом хватило. Вскочив по звонку будильника, я быстро собралась и побежала в лекарское крыло в надежде проведать Кристена перед завтраком, узнать, как он себя чувствует. И ведь хотела заглянуть всего на минутку, но задержалась на час.
Ведь время, проведенное за поцелуями, летит незаметно…
Выпросив у лекарок для себя булочку с чаем, я наскоро позавтракала и побежала на занятие к господину Клебо, но в коридоре была срезана громким и радостным:
– Рианочка!
Мама стояла возле стойки дежурной лекарки и обрадовалась мне, как внезапному подарку под елочкой в лесу.
– Мам, а что ты тут делаешь? – встревожилась я.
Дариан обещал ничего не говорить ей про Хет-Танаша, но массовая драка – это не то, что может остаться утаенным в стенах академии, полных болтливых адептов и не менее словоохотливого персонала. Тем более от такой хваткой и вездесущей женщины, как Гардарика Нэш.
Но лицо госпожи Нэш внезапно расплылось в довольной улыбке, а тон стал сладким и сюсюкающим.
– Жду, пока моя малышка намилуется со своим новым мальчиком. Вы оба такие сладкие пирожочки.
– Мам! – возмущенно шикнула я.
– Молчу, молчу, – покладисто кивнула та, но по-дурацки улыбаться не перестала.
Манжета на руке лекарки пискнула, передавая сообщение, после чего девушка бросила на меня многозначительный взгляд и обратилась к маме:
– Госпожа Нэш, он освободился. Можете проходить.
– Великолепно! – заявила мама тоном высокопоставленного начальника, взяла меня за руку и повела за собой в кабинет Тихона Горячего.
– Приветствую, Гардарика, – отозвался тот, поднимаясь. – Адептка Нэш, почему ваши круги под глазами становятся все больше и больше с каждым днем?
– Потому что любовь, – заявила мама, а я не удержалась от того, чтобы немного побыть подростком, и демонстративно закатила глаза.
Хозяин кабинета выглядел старым и усталым даже для такого надежно мертвого некронавта, как он. Оранжевая повязка, обязательный атрибут для всех восставших из мертвых, кокетливо свесила свой кончик из нагрудного кармана белого халата, точно ножка незамужней девицы, показавшаяся в разрезе юбки.