К сожалению, ответной любезности я оказать не могла – никаких документов у меня с собой не было.
Я уже немного успокоилась и теперь вполне могла вести светскую беседу. Слава богу, я теперь не одна, в случае штурма станции интерполовец сумеет меня защитить. Может быть. Он подошел поближе, и я невольно залюбовалась строгим, с чеканными чертами лицом. К тому же он был брюнетом с синими глазами. Ну прямо герой моего романа!
Но в тот же момент я забыла о красоте вновь прибывшего. Дверь распахнулась, и в здание влетел встрепанный, запыхавшийся Платон. Я пыталась было сказать ему о том, что гость уже тут, но он, не дослушав, махнул на меня рукой и достал из-за пояса переносную рацию:
– Евгений? Да я это, черт подери! Срочно объявляй операцию «Перехват!» Плевать, что начальства нет на месте! Плевать, объявляй немедленно, слышишь? На станции нас обстреляли. Мы преследовали нападавших, в перестрелке убили Толика!
Глава 21
– Идиот, это все из-за тебя! – кричал на Платона майор Федотов. – Из-за тебя Толю убили! Какого… ты поперся на вокзал? Тебе что велели? Ты должен был тетку охранять! Охранять, понял, урод? Это значит, по вечерам ее в погреб запирать надо было! На два амбарных замка… твою мать. А ты ночью потащил ее на вокзал. Вот и нарвался! Я тебя уволю, урод!
Мы с Вадимом сидели в коридоре, но майор кричал так, что можно было разобрать каждое слово.
– Мать Толяна – моя соседка. – Майор неожиданно всхлипнул. – Она меня за сына просила. Он только школу закончил… Как я ей теперь в глаза смотреть буду?
Голоса Платона я не слышала. Если он и отвечал что-то разъяренному майору, то очень тихо. Я тоже сидела, низко опустив голову, и каждое слово вонзалось в голову раскаленной иглой. Похоже, что действительно охотились на меня и я должна была сидеть тише воды ниже травы в запертом гостиничном номере под охраной Платона. А я подставила его… Из-за меня убили молодого мальчика, только закончившего школу.
Видимо, все мысли были написаны на моем лице, поскольку Вадим все понял.
– Вероника, не надо себя казнить, – тихо сказал он. – Вы никак не могли предвидеть, что именно в этот вечер вас попытаются убить.
– Не могла, – эхом откликнулась я. – Никак не могла.
– Не слушайте их, – настойчиво продолжал Вадим, – давайте лучше поговорим. Введите меня пока в курс дела, а то, боюсь, сегодня этого не сделает никто.
Голосом механического робота я доложила симпатичному интерполовцу про исчезновение самих наследниц, их соседей, а также про то, что в городе в течение трех лет интенсивно пропадают люди. Вадим внимательно выслушал меня и задал вопрос:
– Вероника, а вы не допускаете, что исчезновения Ромашовой и Котеночкиной не имеют отношения к делу о наследстве?
– А к чему имеют? – не поняла я.
– Смотрите, что получается, – терпеливо пояснил Вадим. – В городе три года постоянно пропадают люди. Похоже, кто-то их похищает, уж не знаю с какой целью – допустим, делают из них колбасу. С той же целью могли похитить и наших наследниц.
– Но разница все же есть, – я невольно заинтересовалась беседой. – До сих пор девушки пропадали поодиночке. А тут они исчезли вместе с детьми и соседями.
– Вы уверены, что раньше массовых исчезновений не было? Насколько я понял, в одном случае точно известно, что сначала пропал муж, а потом – жена? А сколько могло еще быть таких случаев?
– Нет, точно ничего не известно. – Я медленно покачала головой. – Это лишь мои предположения.
– Понял, – сказал Вадим, – так чего мы тут зря сидим? Давайте пойдем к дежурному следователю и попросим поднять архив за последние три года – все розыскные дела по без вести пропавшим.
Доступ к розыскным делам мы получили без проблем, и Вадим начал быстро их пролистывать.
– Пропала девушка, Анна Глушко, двадцать один год, особые приметы… Пропала женщина, Евдокия Терентьева, двадцать восемь лет, особые приметы… Пропал мужчина, Михаил Павловских, тридцать четыре года, особые приметы… Послушайте, да тут за три года набирается восемнадцать без вести пропавших!
– Это только в нашем отделении, – мрачно сказал вошедший Платон. Он выглядел усталым и каким-то поникшим. – В городе пять отделений, и таких вот дел, – он кивнул на папки, – у них навалом.
– Пропадают только молодые мужчины и женщины? – спросила я.
– Вроде да, – кивнул Платон. – Кстати, не только местные. Два года назад исчез московский актер, которого фиг знает зачем занесло в наш городок. Правда, он, может, и не у нас пропал, кто его знает. Но запрос из Москвы нам присылали.
– Расскажи! – спросила я больше для того, чтобы отвлечь себя и Платона от грустных мыслей.
– А нечего там рассказывать, – сказал Платон. – Некий Юрий Громоверзев, актер московского театра «На вольных хлебах», решил посетить на пару деньков наш городок. Об этом он поведал матери и своим коллегам. Никто не знает, доехал ли он до С-ка, но в Москву он не вернулся до сих пор.
– А зачем он сюда направлялся? – поинтересовался Вадим.
– А вот это мы и сами хотели знать, – пожал плечами Платон. – Он говорил, что у него тут дело на миллион, правда, не уточнил, рублей, долларов или евро. И никто из его знакомых так и не понял, шутил он или говорил всерьез.
– Ну и шуточки! – присвистнул Вадим. – А что говорят московские коллеги – может, парень вообще был «с приветом»?
– Да нет, говорят, обычный парень, артистичный, манерный. Ну да, манерность даже шла в описании как особая примета. Пидор, в общем. Но в дурацких приколах замечен не был. Да и в чем тут прикол?
– Не знаю, – растерянно сказал Вадим, думая о чем-то своем. – Так сколько всего розыскных дел открыто по городу за последние три года?
– Точную цифру я узнать не смог, но порядка ста десяти, – спокойно сказал Платон.
Интерполовец аж подскочил на месте.
– И что, никого во всем С-ке не волнуют массовые исчезновения людей? – пораженно спросил он. – Почему не обратились за помощью в область, в Москву, наконец?
– На планерках нам постоянно твердят, что это обычная цифра по без вести пропавшим во всех городах, – без особых эмоций сообщил Платон. – Если перевести в проценты, конечно. Меньше половины процента жителей – вообще ерунда. Тем более не известно, эти люди погибли или просто уехали из города. Их трупы мы не нашли.
Вадим лишь сокрушенно покачал головой, но промолчал. Мы спустились на первый этаж. Операция «Перехват» была в полном разгаре. В дежурку постоянно звонили с места все новых облав. Поднятые по тревоге гаишники останавливали все проезжающие машины, мотоциклы и даже велосипеды. Все подозрительные личности тщательно обыскивались и доставлялись в изолятор. Но оружия ни у кого пока не обнаружили.
Платон тоже рвался принять участие в облавах, но майор Федотов разозлился настолько, что издал приказ о временном отстранении его от дел. Всем было ясно, что это максимум до утра, но Платон сильно переживал вынужденное бездействие. Поскольку толком побеседовать с начальством у Вадима до сих пор не получилось, он пошел к майору сейчас, пообещав Платону походатайствовать о досрочном снятии несправедливого наказания.
Он пробыл у Федотова больше часа, после чего вернулся, с гордостью потрясая приказом с отменой предыдущего приказа. Платон забил копытами и собирался было тут же ехать к месту очередного обыска, как в дежурку влетел Миша с большим стеклянным предметом, похожим на аквариум. В аквариуме, в слегка мутноватой жидкости, плавали куски мяса странной формы.
– Ребята, что это? Мы тут погнались за одним фургончиком с надписью «Мясо». Что за мясо такое, думаем, ночью перевозят? Он никак тормозить не хотел, пришлось очередь по колесам дать. Машина – в кювет, шофер выскочил и ломанулся в лес, мы догнать не смогли. Постреляли для виду вслед, да где в темноте попасть! Но вот зато обнаружили в фургончике вот ЭТО! – И он торжественно поставил на освещенный яркой лампой столик свой аквариум.
Рассмотрев содержимое, я вскочила со стула. Контейнер с физраствором, а в нем – плавающие человеческие почки и, кажется, сердце!
Глава 22
Каждый день Алена, взяв сумочку с пистолетом, электрошокером и булыжником, выходила в магазины за продуктами, свежими газетами, заходила в интернет-кафе и упорно искала хоть какой-то намек, который мог бы пролить свет на ту историю, в которую она по дурости попала. Но прошла неделя, а никаких намеков так и не появилось.
Тогда она решила зайти с другого конца. Стас подцепил ее на работе, он расхаживал по телестудии как у себя дома. Кто-то же видел его документы! Надо узнать его фамилию и попытаться самой разобраться, кто он такой и что за банда стоит за ним. Не откладывая дело в долгий ящик, она при ехала на место бывшей работы, позвонила снизу своей коллеге, добродушной толстухе Марине, второй помощнице режиссера, и договорилась встретиться с ней внизу, в кафе.
– Ты чего, поссорилась со Стасом? – первым делом спросила та, когда они уселись за столиком в ожидании официантки.
– Н-нет… То есть да, – быстро закивала она, стараясь скрыть растерянность. – А ты откуда узнала?
– Так Стас заходил сюда на днях, – спокойно ответила Марина. – Рассказал, что ты словно с цепи сорвалась. Он тебя вез к себе домой, знакомиться с матерью. А ты прямо в машине устроила скандал, заставила его остановиться, вышла и убежала. Он тебя ищет, уже и здесь побывал, и в институте, и в общежитии, но никто не знает, куда ты подевалась. И твой мобильник постоянно «вне зоны действия», я сама пробовала дозвониться.
Алена молча смотрела на приятельницу – такую спокойную, толстую, уютную. На какой-то миг ей показалось, что ей все померещилось. Стас с удавкой в руках, мужик, затащивший ее в подворотню возле общежития, двое в черном, приставившие нож к ее бедру… Может, она сошла с ума и свои галлюцинации принимает за реальность?
– Твой телефон уже заработал? – не унималась любопытная Марина. – Давай прямо сейчас позвоним Стасу? Он жутко переживает, прямо побледнел весь. Просил меня сразу звонить, если что-то о тебе узнаю. Ну ты даешь, подруга! Так мужика кинуть, и какого мужика!