Более чем два десятилетия назад в книге «Не замечай» я упоминала историю Вирджинии Вулф – над ней и ее сестрой Ванессой в детстве совершили сексуальное насилие два сводных брата. Согласно Луизе Де Сальво [7], в своих дневниках, охватывающих двадцать четыре тома, писательница постоянно возвращается к тому ужасному времени, когда она не смела доверить детскую историю родителям, потому что не рассчитывала на их поддержку. Всю жизнь писательница страдала от депрессий и все же находила силы работать над литературными произведениями, надеясь таким образом выразить себя и наконец преодолеть страшные травмы детства. Но в 1941 году депрессия победила, и Вирджиния Вулф утопилась.
Когда я описывала ее судьбу в книге «Не замечай», я еще не владела важной информацией, которая попала ко мне только спустя много лет. В исследовании Луизы Де Сальво рассказывается, как Вирджиния Вулф, прочитав работы Фрейда, начала сомневаться в подлинности собственных воспоминаний. Однако незадолго до этого она описала их в автобиографических очерках, а также об изнасиловании в детстве сводными братьями знала ее сестра Ванесса. Де Сальво пишет, что отныне Вирджиния рассматривала человеческое поведение уже не как логическое следствие детских переживаний – так было раньше, а как результат инстинктов, фантазий и желаний по Фрейду. Работы психоаналитика ввергли Вирджинию Вулф в полное замешательство: с одной стороны, она точно знала, что произошло, с другой, желала, как почти каждая жертва сексуального насилия, чтобы это не было правдой. В конце концов, она с радостью приняла теории Фрейда и пожертвовала ради этого отрицания собственной памятью. Она начала идеализировать своих родителей, изображать всю свою семью в очень положительном свете, чего раньше никогда не делала.
Признав Фрейда правым, она стала неуверенной, растерянной и с тех пор считала себя сумасшедшей. Де Сальво пишет:
«Я твердо верю, что из-за этого она окончательно решила покончить с собой, и этот тезис можно доказать… На мой взгляд, из-за Фрейда Вирджиния лишилась оснований причинно-следственных отношений, которые она пыталась выявить, так что она вынуждена была отказаться от собственных объяснений депрессии и душевного состояния. Она предполагала, что ее состояние можно объяснить переживанием инцеста в детстве. Но согласно Фрейду, она должна была рассмотреть другие варианты: что ее воспоминания были искажены или вообще ложны, что они были скорее проекцией ее желаний, а не реальностью, что происшествие было само по себе продуктом ее воображения». [7; с. 155].
Возможно, самоубийства удалось бы избежать, если бы у Вирджинии Вулф был знающий свидетель, с которым она могла бы поделиться своими чувствами по поводу столь рано постигшей ее жестокости. Но никого не было рядом, и она посчитала Фрейда экспертом. Писательница обманула себя, его сочинения сбили ее с толку, она была готова скорее разочароваться в себе, чем в великом отцовском образе Зигмунда Фрейда, который представлял тогда масштаб ценностей общества.
К сожалению, с тех пор он не сильно изменился. Еще в 1987 году журналисту Николаю Франку пришлось на себе прочувствовать возмущение, причиной которому стало его замечание в интервью Stern о том, что он никогда не простит отцу его жестокость. Родитель журналиста в военное время был гауляйтером в Кракове и причинял несусветные страдания многим людям, но от сына все общество ожидало снисхождения к этому чудовищу. Николаю Франку писали, что худшее, что мог сделать его отец, – это произвести на свет такого сына.
4. Ненависть к себе и несбывшаяся любовьАртюр Рембо
Артюр Рембо родился в 1854 году и умер от рака в 1891 году в возрасте тридцати семи лет, через несколько месяцев после того, как ему ампутировали правую ногу. Ив Бонфуа характеризует его мать как жестокую и беспощадную женщину. В этом сходятся все источники:
«Мать Рембо была полна амбиций, гордости, непоколебима в своем упрямстве, скрытой ненависти и бесчувственности. Это образцовый случай чистой энергии, исходящей от религии, окрашенной фанатизмом; в удивительных письмах, которые она писала примерно в 1900 году, можно даже прочесть, что она была влюблена в разрушение, смерть. Как здесь не вспомнить ее энтузиазм по поводу всего, что связано с кладбищем? В возрасте семидесяти пяти лет она просит могильщиков опустить ее в могилу, где она впоследствии будет похоронена между умершими детьми Виталием и Артюром, чтобы насладиться предвкушением тьмы» [3; с. 17].
Каково было расти умному и чувствительному ребенку рядом с такой женщиной? Ответ можно найти в поэзии Рембо. Биограф пишет:
«Всеми силами она пыталась задержать и остановить необратимый процесс. По меньшей мере, всякое желание независимости, каждое предчувствие свободы пресекалось в корне. У мальчика, который чувствовал себя сиротой, отношения с матерью раскололись на ненависть и послушание. Из-за того, что Рембо не чувствовал любви, он пришел к банальному выводу, что виноват сам. Неистово, со всей силой невиновности он сопротивлялся своему судье» [3; с. 17].
Мать держит детей под полным контролем и называет это материнской любовью. Очнувшись, ее сын видит эту ложь насквозь, понимает, что непрестанное беспокойство о внешних вещах не имеет ничего общего с истинной любовью, но он не может полностью пропустить в сознание свои догадки, потому что в детстве ему обязательно нужна любовь, хотя бы иллюзия любви. Ему не позволено ненавидеть мать, которая, казалось бы, так беспокоится о нем. Таким образом, он в бессознательном убеждении, что заслужил ложь и холод, направляет свою ненависть против себя. Его терзает отвращение, которое он проецирует на провинциальный город, на лживую мораль, как это делал Ницше, и на самого себя. Всю жизнь он пытается избежать этих чувств с помощью алкоголя, гашиша, абсента, опиума и долгих путешествий. В юности он дважды убегает из дома, но каждый раз его возвращают.
Ненависть к себе, а также поиск любви, в которой ему полностью отказали в начале жизни, отражается в поэзии автора. Позже, в школьные годы, ему посчастливилось встретить любящего учителя, который в решающие годы пубертата становится его товарищем, искренним другом и покровителем. Именно доверие позволяет Рембо писать и следовать своим философским мыслям. Но детство все равно держит его своей удушающей хваткой. Растворить отчаяние по поводу загубленной любви поэт пытается в философских размышлениях о сущности истинной любви. Но это не больше чем абстракция, потому что, несмотря на интеллектуальное неприятие морали, эмоционально Рембо все еще остается ее верным слугой.
Ему можно испытывать отвращение к самому себе, но не к матери, ему запрещено слышать болезненные послания детских воспоминаний, иначе будут разрушены надежды, помогавшие ему выжить в детстве. Рембо снова и снова пишет, что он может полагаться только на себя. Чему должен был научиться маленький мальчик у матери, которая вместо настоящей любви предлагала ему только свое расстройство и лицемерие? Вся его жизнь была грандиозной попыткой спасти себя от уничтожения матерью всеми доступными средствами.
Молодые люди, детство которых было похожим на детство Рембо, вероятно, очарованы его поэзией еще и потому, что смутно ощущают в ней собственную историю. Рембо, как известно, дружил с Полем Верленом. Его тоска по любви и искреннему общению, кажется, сначала рассеивается в этой дружбе, но недоверие, порожденное детством и проявляющееся в близости с любимым человеком, а также прошлое Верлена не дают этой любви шансов на жизнь. Пристрастие к наркотикам не позволяет обоим быть откровенными. Они травмируют друг друга, в конце концов. Верлен действует на поэта так же разрушительно, как и его мать. Будучи пьяным, он дважды стреляет в возлюбленного, за что расплачивается двумя годами тюремного заключения.
Чтобы спасти настоящую, бескорыстную любовь, которой Рембо недоставало в детстве, он ищет любовь в милосердии, понимании, сострадании к ближнему. Это стремление дать другому то, чего сам не получил, проявляется в желании понять друга, помочь ему понять себя, но вытесненные эмоции детства встают на пути поэта. Он не находит спасения в христианской любви к ближнему, потому как его неподкупное восприятие не допускает самообмана.
Таким образом, Рембо всю свою жизнь проводит в поисках собственной истины, которая остается сокрытой от него, потому как поэт очень рано научился ненавидеть себя за то, что причинила ему мать. Он воспринимает себя как чудовище, свою гомосексуальность как порок, отчаяние как грех. При этом он не позволяет себе направить нескончаемую и оправданную ярость туда, откуда она взяла свое начало, на женщину, что держала его в своей тюрьме так долго, как только могла. Всю свою жизнь он пытается сбежать из этой тюрьмы с помощью наркотиков, путешествий, иллюзий и особенно поэзии, но во всех этих отчаянных попытках открыть двери на свободу одна, самая важная из них, остается закрытой: дверь в эмоциональную реальность собственного детства, к чувствам маленького ребенка, которому пришлось вырасти без защиты отца, с тяжело больной, злобной женщиной.
Биография Рембо наглядно показывает, как организму приходится всю жизнь искать настоящее питание, которого его лишили так рано. Поэт действовал из желания восполнить недостаток, утолить голод, который уже нельзя было утолить. Употребление наркотиков, многочисленные поездки, дружбу с Верленом можно расценить не только как бегство от матери, но и как поиск питания, в котором Рембо было отказано матерью. Поскольку внутренней реальности суждено было оставаться бессознательной, жизнь мужчины состоит из навязчивых повторений. После каждого неудачного бегства он возвращается к матери: после расставания с Верленом и после того как пожертвовал своим творчеством, на долгие годы отказавшись от литературы и косвенно удовлетворив тем самым требования матери стать торговцем. Перед смертью в Марсельской больнице Рембо был с матерью и сестрой в Роше, где ухаживали за ним по его просьбе. Вот так поиски любви матери закончились в тюрьме детства.