— Протокол опознания. Проводится, дата, участники, место… ну ты пока пиши «шапку», — с расстановкой произнес следователь, обращаясь к молодому лейтенанту. — А мы сейчас перейдем к самому интересному. Константин Мефодьевич, вам знаком кто-то из присутствующих? Посмотрите внимательно. Встречали вы раньше кого-нибудь из этих людей?
Костик внимательно вглядывался в лица. Прочитав его мысли, я понял, что человека, который вчера показал ему корочки сотрудника КГБ и приказал вызвать наряд милиции, он узнал сразу. Но решил потянуть время, пытаясь сообразить, насколько это будет для него безопасно. «Узнать его или, наоборот, не узнать? Сказать, что похож, но не уверен? У них тут свои игры, а я человек маленький. Важный, конечно, но маленький. Останусь потом виноватым. Сомнут и даже не заметят меня», — переживал швейцар.
«Узнать или не узнать, вот в чем вопрос», — подумал я, усмехнувшись. Дилемма, однако! Даже посочувствовал ему немного, несмотря на неприязнь к этому типу.
— Этот вот человек, — наконец, решился «узнать» преступника Костик.
— Вы уверены? — уточнил следователь.
Костик, гордившийся своей памятью на лица, на этот раз уже не мялся, а чуть ли не возмущенно заявил следователю:
— Если я с кем-то говорил, то навсегда запомню его лицо! Это точно он! Он представился сотрудником Комитета Госбезопасности и сообщил, что…
— Достаточно, Константин Мефодьевич, — перебил его следователь. — Это вы уже отразили в своих показаниях. Распишитесь в протоколе — и можете быть свободны. Дежурный вас проводит.
Костик вышел из допросной, потом увели и троих мужчин. Спустя несколько минут ввели следующую троицу. И среди них я тут же узнал одного. Это был тот самый тип, который изображал передо мной бармена с мокрой тряпкой. Заглянул в его мысли — и удивился, насколько они были спокойными. Что интересно, в его мыслях не было ни тени сомнения, что сейчас все разрешится, а все это опознание не более, чем балаган.
Через минуту ввели следующего свидетеля — настоящего бармена «Лиры». Того самого паренька, который маячил за спинами милиционеров при моем задержании. Он нервничал сильнее Костика. Затравленно оглядывался, а его мысли прыгали с одного ужасного предположения о собственном будущем, на другое, еще более ужасное. «Меня посадят… я никогда не выйду отсюда… это же Лубянка… здесь убьют и никто не узнает, где моя могила», — думал перепуганный бармен.
Следователь, заметив состояние парня, предложил ему стакан воды. Бармен схватил стакан трясущимися руками и, постукивая зубами о стекло, сделал несколько судорожных глотков. Остаток вылил на руку и плеснул себе в лицо, тут же стерев воду рукавом фланелевой рубахи. Вроде бы это ему немного помогло.
Следователь кашлянул и обратился к более-менее успокоившемуся бармену:
— Макар Сергеевич, вам знаком кто-то из этих людей?
— Э-э-э-э….
— Соберитесь, пожалуйста. Вам ничего не угрожает. Вы проходите по делу в качестве свидетеля.
Парень ткнул дрожащим пальцем в мужчину, стоявшего посередине.
— Этот! Он меня отправил прогуляться, заменив у стойки бара. Сказал, что идет спецоперация.
— Вы уверены? — уточнил следователь.
— Я его теперь никогда не забуду, — едва не плача, ответил несчастный Макар.
Когда Макара увели, Удилов предложил:
— Пойдемте, Владимир Тимофеевич, пообщаемся с убийцей. Заодно и вы тоже его под протокол опознаете.
Мы вошли в помещение, лейтенант и следователь сразу вскочили.
— Продолжайте, — махнул рукой генерал-майор, усаживаясь рядом лейтенантом. Я встал рядом и сразу указал на того парня, чей портрет вчера составлял с оператором ЭВМ.
На этом процедура опознания закончилась. Следователь и лейтенант удалились после подписания протоколов. Участников эксперимента тоже отпустили. В допросной остался только преступник и мы с Удиловым.
— Итак, Александр Иванович, теперь давайте побеседуем без протокола, — предложил Удилов.
— Побеседуем, — нимало не смущаясь, ответил преступник.
— Быков Александр Иванович, сорок девятого года рождения. Бывший сотрудник Комитета государственной безопасности, уволены в звании старшего лейтенанта. Что же подвигло вас на убийство адвоката Окуня? — Удилов спрашивал, а я старался не упустить ни одной мысли Быкова.
— А я вам не буду отвечать, — Быков откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с вызовом взглянул на Вадима Николаевича. — Я соглашусь говорить только в присутствии полковника, который поручил мне задание. Пешкой в ваших грязных генеральских играх я не хочу быть, и не буду.
— Полковника? — с интересом переспросил Удилов. — Ну что ж, хорошо, тогда назовите мне фамилию этого полковника, чтобы мы могли его пригласить.
— Медведев Владимир Тимофеевич, начальник управления собственной безопасности, — отчеканил Быков.
Глава 11
Я едва со стула не упал от такой наглости, но генерал-майор Удилов был совершенно спокоен. Мне даже показалось, что он ожидал подобного заявления.
— Перед вами сейчас тот человек, который дал вам задание убить адвоката Окуня? — совершенно невозмутимо спросил у преступника Удилов. — Вы узнаете его?
— Я уже все сказал, — ответил Быков, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Разговаривать буду только с Медведевым.
Я молча вытащил из внутреннего кармана пиджака удостоверение и развернул его перед арестованным. Быков внимательно рассмотрел корочки, поднял на меня уже слегка удивленный взгляд и медленно, но четко, проговорил:
— Я бывший опер, и настоящие корочки от поддельных смогу отличить. Да, эти настоящие. Но те тоже были настоящие.
— А номер? Номер совпадает? — сразу задал вопрос Удилов, стараясь поколебать уверенное спокойствие Быкова.
— Номер… номер… — Быков задумался. — Хм… Две цифры отличаются. Здесь последние 53, а у того были 33. Да, точно.
— Как внешне выглядел человек, который направил вас на «задание»? — поинтересовался я. — Вы можете описать его?
— Обычный человек, — Быков словно бы равнодушно пожал плечами, но в его мыслях уже читалась тревога. — Тоже с залысинами. Вы с ним чем-то и в самом деле похожи. Фигура такая же, спортивная. Такой же высокий, здоровый лось. Одет обычно — костюм, рубашка, галстук. Да как все у нас в Конторе ходят, так и тот выглядел. Я был хорошим опером, вычислил его с первого взгляда. Даже то, что он не мелкая сошка, тоже сразу понял.
— И как же? — поинтересовался Удилов.
— У него на руке часы очень дорогие. Обычный майор или капитан, да что там, даже полковник, вряд ли смогут позволить себе швейцарский механизм марки «Patek Philippe».
— Что ж, на этом мы с вами пока закончим. Рекомендую все то же самое рассказать под протокол следователю. И все прочие подробности, которые сможете дополнительно вспомнить, — Удилов встал, собираясь уходить, вызвал охрану для арестованного.
Я задержался чуть дольше, чтобы задать риторический вопрос, скорее морального плана. Читая мысли, уже знал, что он ответит, но почему-то захотелось, чтоб Быков произнес это вслух.
— А вам не показалось странным такое задание? Вот так хладнокровно убить человека, чтобы самому вернуться на работу в органы? Странные методы, не находите? — спросил я.
— Обычный приказ, — он снова безразлично пожал плечами. — Если принято решение кого-то ликвидировать — значит, будем ликвидировать. В первый раз что ли?
Смотрел на него и думал: что с ним не так? Это не профдеформация, а врожденное отсутствие малейшей эмпатии к кому бы то ни было. На душе стало мерзко. Захотелось оказаться подальше от этого равнодушного исполнителя чужих приказов, отнюдь не тупого, но лишенного всего человеческого. Вошел дежурный охранник, и я покинул кабинет.
Генерал-майор Удилов стоял возле двери, что-то быстро записывая в небольшой блокнот.
— Любопытный экземпляр, — проговорил он, мельком взглянув на меня. — А еще любопытнее, кто же организовал эту провокацию. Хороший ход — представиться твоим именем. Но, заметь, не просто представился — а показал подлинник удостоверения, с твоими данными, хоть и другим фото. А это значит — оставил след.
— Да, я тоже сразу об этом подумал. Перемудрил наш противник, предоставив нам такую зацепку.
— Надеюсь лишь, что он не не настолько хитер, чтобы делать это намеренно и сильнее нас запутать. Так что, Владимир Тимофеевич, сейчас же отправимся по горячим следам в отдел кадров, к начальнику. Все бланки строгой отчетности, а значит, вариант один: кто-то из сотрудников отдела кадров, но явно по приказу сверху, сделал должностной подлог.
— Мне почему-то кажется — предчувствие, так сказать, — что выйдем мы на Пирожкова. — с изрядной долей уверенности в голосе предположил я. — Жук он хитрый и изворотливый. При Андропове его прикрывали, но осталось много материалов. Если как следует надавить, поплывет. Но не факт, конечно, что он общался с заказчиком лично. Тем не менее, даже имя посредника укажет направление, куда копать дальше.
— Пирожков — ключевая фигура в Конторе, — согласился со мной Вадим Николаевич. — Зам Цвигуна по кадрам, один из немногих, кто остался на своей должности после смерти Андропова. Из его команды человек. Бывший «комсомолец» с Алтая. Прием на работу, продвижение, обучение — все завязано на него. Но для такой сложной интриги Владимир Петрович слаб в коленках. Пирожков всегда был трусоват, хотя некоторой долей ума бесспорно отличается.
— Так мне прямо сейчас отправляться к Пирожкову? Дело в том, что Рябенко просил помочь на время праздника…
— Нет, Владимир Тимофеевич. Если виноват именно Пирожков, торопиться не стоит — можем спугнуть. Я пока распоряжусь, чтобы аккуратно проверили управление кадров и сохранность бланков удостоверений. Проведем негласную проверку. А за Пирожковым понаблюдаем, отследим связи, контакты, круг общения. —
Вадим Николаевич протянул мне руку на прощание, я ответил на рукопожатие.
— На сегодня больше вопросов нет, — сообщил он. — Занимайтесь своими делами. Встретимся, скорее всего, уже в Завидово, на приеме.