На это можно было бы не обращать внимания, но в какой-то момент информационную трубу прорвало, и невинный бред просочился в официальную сферу. На сайте Счетной палаты РФ появился доклад НИИ системного анализа, в котором на полном серьезе речь зашла о Биооборонном Панъевразийском Союзе Богодержавного Предиктора; цитата попала в печать, и в пародийном выпуске программы, посвященном 1 апреля, я не отказал себе в удовольствии посмеяться над благоглупостью. Тем более, что институтом руководили Сергей Шахрай и Алексей Подберезкин.
Ответ не замедлил ждать; в Интернете появилась публикация.
«29 марта 2004 года состоялся вечерний прокат развлекательно-аналитического выпуска «Тем временем» (канал «Культура» 21:40, повтор 30.03.04 в 12:50). Выпуск был посвящен юмору. Его Ведущий Александр Архангельский в информационном разделе сообщил, что газета «Московские новости» опубликовала выдержки из доклада, подготовленного НИИ системного анализа. И процитировал: «Реалистически учитывая планетарную экспансию Глобального Сатанинского Предиктора и его социальной агентуры, нельзя исключать, что путь к будущему Планетарному Биооборонному Союзу лежит через форсированное создание Панъевразийского Оборонного Союза». И далее продолжил без цитирования: «Это не пародия. Это оригинал. Что же, по мнению авторов доклада, нас может спасти? Нужно уникальное в земной истории мирное наступление всех праведных сил под знаменем Вселенского Богодержавного Предиктора».
Потом он же сообщил, что небезызвестные С. Шахрай и А. Подберезкин уберут из своей очередной программы-доклада зачитанную им, Архангельским, цитату. И по-своему откомментировал произнесённое им выше.
Мы тоже прокомментируем и цитату, и Архангельского, но не с позиций юмора, а оценивая это событие по-своему.
1. Информация о КОБе в указанной публикации из «Московских новостей» искажена. В том числе и терминологически.
2. Данное сообщение поднимает значение всего выпуска на очень высокий по значимости уровень. И этот уровень показывает, что отдельные фразы и сюжетные линии выпуска являются безструктурными командами, в том числе и для регулярного масонства.
3. А. Архангельский посвящён на некоторую глубину замыслов Глобального Сатанинского Предиктора (ГСП) и Вселенского Богодержавного Предиктора (ВБП). С большим азартом, но с низким качеством отрабатывает А Архангельский свою зарплату. Если бы он понимал, в какую игру он играет, то мы очень и очень сомневаемся, что у него хватило бы смелости, а не трусости, быть чуждым русской культуре инструментом. Но, что делать? Профессиональных, широко мыслящих кадров у ГП в России мало. По некоторым данным остался один А. Чубайс.
См.: http://www.kpe.ru/rating/media/751/
5. НАСЛЕДИЕ
Но ни свобода, ни покаяние невозможны, если беспамятство становится культурной нормой. В «лихие 90-е» тотальному равнодушию к судьбе, например, классических усадеб, можно было найти хоть какое-то оправдание (большинство занято выживанием; новые деньги слишком молоды, чтобы переключаться на старину); в нулевые все оправдания исчезли. И деньги скопились, и общество успокоилось, и жить стало полегче. Но именно в этот момент культурно-историческое наследие осталось совершенно и окончательно беззащитным. Начали застраивать Ясную Поляну (с трудом остановили). Потом увлеклись лесами, прилегающими к усадебному комплексу Архангельское. В самое последнее время облюбовали Михайловское (до конца остановить не удалось).
А первым — характерным, символическим — конфликтом в этой сфере стал конфликт вокруг усадьбы князей Голицыных в подмосковном Николо-Урюпино, где имелись росписи по рисункам Буше. Усадьбу взял в долгосрочную аренду конкретный предприниматель, фармацевт Владимир Брынцалов. И прекратил работы по ее реставрации, когда ему а) запретили проводить их по собственному усмотрению, без согласования, б) распоряжаться территорией, как хочется. После чего в заброшенной усадьбе случился пожар. От росписей Буше почти ничего не осталось.
Когда поздней весной 2002 года я приглашал Брынцалова в студию, поговорить с выдающимся защитником исторического наследия, историком архитектуры Алексеем Комечем (+ 2007) о том, что же случилось в Николо-Урюпине, то почти был уверен: откажется, тема неприятная. Но нет, согласился. Правда, перед записью я был отведен в сторонку и у меня было спрошено: может, лучше договоримся? Я ответил: спасибо, нет. «Ну, как знаешь…»
Брать или не брать?Пьеса в диалогах для домашнего театраВладимир Брынцалов vs Алексей Комеч…
Комеч (медленно, эпически). До начала 90-х годов замечательная усадьба Никольское-Урюпино (которую, видимо, так любит Владимир Алексеевич, и я ее давний поклонник) пребывала в ведении Инженерной академии. Мы всегда связываем с военными варварство по отношению к памятникам. Но эта усадьба была в идеальном состоянии. Потом, когда пришла новая духовная эпоха, усадьба досталась Фонду славянской письменности во главе со скульптором Клыковым, и они довели ее до полного разорения. В этом виде ее взял в аренду Владимир Алексеевич. Когда мы узнали об этом, то первое мое чувство, честно говоря, была надежда. К моему большому разочарованию, за два года многое резко ухудшилось. Там потеряны четыре стены живописи, там появились похабные надписи на потолках, а не только на стенах…
Ведущий (Брынцалову). Это не вы сделали?
Брынцалов (энергично). Усадьбу разрушили не в 90-м году, а тридцать лет назад. Это раз. Второе. Вы говорите, были надежды. Надежды ваши исполнились. Только надо соблюдать условия аренды. Мы же стреляные воробьи, нас на мякине не проведешь. Мы же не можем вкладывать деньги, не получив юридическое обоснование. А земли? Они до сих пор, значит, принадлежат Министерству Обороны. А земля должна быть передана Московской области и вместе с памятником отчуждена. Почему? Потому что земля без парка, без искусственных водоемов — это не памятник. К нему же подойти нельзя! В-третьих, значит, мы приступали к охранным мероприятиям. Первое, должны были забор поставить. С вами договор заключили. А что в результате? Двадцать раз глава района присылает наряды милиции — выгоняют.
Комеч. Для того, чтобы приватизировать памятник, мы с Вами, Владимир Алексеевич, об этом уже говорили не раз, не надо понижать статус его охраны.
Брынцалов. Ну, надо понижать, не надо понижать — я вам скажу, что вы преувеличиваете значения этого памятника. Я любой памятник, маленький, большой, уважаю, но ничего такого, о чем вы говорите, там не было и нет. Да, находится недалеко от Москвы, в хорошем месте. Да, Голицыны. Но какие исторические события происходили, важные для страны, что вы возвеличиваете, или что такое там есть? памятник и все, мы с этим согласны. Мы, несмотря на это, помогали министерству культуры московской области, чтобы, значит, этот памятник можно было приватизировать. Приватизировать, то есть вложить в него деньги. Никто ж не брался до меня за это, я ж взялся? Меня нужно хвалить, поощрять. Если государство хочет его обратно забрать — никаких проблем не будет, потом памятник восстановленный выкупить у меня. Оценить его стоимость, национализировать — какие есть проблемы? Но сейчас есть одна проблема — он разрушается. Но мы не можем деньги вкладывать, не имея юридических оснований. Это глупо просто-напросто. Что такое культура? Вы знаете?
Ведущий (искренне). Нет.
Брынцалов (уверенно). Это здравый смысл. Вот и все. Я человек, обладающий здравым смыслом. Деньги разбрасывать на ветер не буду, понимаете? Вот многие бизнесмены часто разбрасывают деньги на ветер, понимаете, то что, ну, разоряются потом. Я не хочу разоряться, не хочу тратить деньги зря.
Ведущий. А пожар был?
Брынцалов. Вопрос, кто за этот пожар отвечает?
Ведущий. Кто?
Брынцалов. Никто, потому что покамест Брынцалов не пришел туда, никакого памятника не было. Он разрушался и разрушался себе. Все будет восстанавливаться. И я губернатору московской области подарю — там будет выставочный комплекс, где будут картины. У нас очень много картин в Московской области. В запасниках хранится, негде показывать.
Ведущий. Понял, спасибо. Алексей Ильич, ситуация устраивает Вас на сегодняшний день?
Комеч. Нет, конечно. Такая благостная картина является плодом фантазии — пока. Когда три года назад Вы пришли туда, Владимир Алексеевич, там ничего не изменилось к лучшему. Гибель этого памятника на протяжение этого времени продолжалась. В Ваших словах о том, что этот памятник не представляет из себя ничего особенного, замечательно сказывается непонимание того, чем вы собираетесь владеть. Это уникальный памятник русской культуры. Рядом Архангельское, те же владельцы, те же архитекторы и, может быть, даже лучшие живописцы. Вы даже не понимаете, где там будет реставрация. Если погибла живопись на стенах, никакая реставрация ее не восстановит. Вам ни одна реставрационная комиссия расписывать их не позволит. Они будут белыми плоскостями, пятнами посреди сохранной живописи, потому что подлинники невозможно восстановить, это будет чистый новодел. Камины, конечно, будут восстановлены заново — потому что они разбиты. Всё разбито. Вы обманули, по сути, руководителей страны. И по качеству памятника. И по мере его охраны. Памятнику нанесен ущерб, и ни одного условия за три года….
Брынцалов. Мне можно перебить, нет?
Комеч. …не выполнили.
Брынцалов (с нарастающим гневом). Памятнику урон нанесли лично Вы. Вы уже три года противодействуете, Вы лично вредите, Вы главный вредитель, я Вас обвиняю в том, что этот памятник не понижен в статусе, не перешел в наши руки, это Вы. Почему — я не знаю, не хочу доказывать. Вы говорите о каких-то фресках, плохо мы сделаем, значит, Вы сравните меня — и себя… с собой. Я не буду говорить по внешнему виду, по весу. Я за собой слежу, у меня нормальный вес, я спортсмэн, я богатый человек, я свою честь берегу. И в некомпетентности меня нечего упрекать. И не один Вы занимаетесь культурой в нашей стране. И премьер-министр наш — человек понимает, кому доверяет, и губернатор наш понимает, кому доверяет. Что доверяет в наши руки. И наймем лучших людей, понимаете, наймем лучших людей страны для восстановления этого памятника. И у нас есть, у нас есть в Софрино люди, церкви восстанавливают, ну есть люди, знакомые мои, Шилов Саша обещал: говорит, сделаете памятник, распишу стены, помогу.