о том, что победил нечестно. И это будет грызть его до конца дней. Ирмерий слишком благороден, чтобы предполагать иное.
Из последних сил подключила легкость и оказалась рядом со сражающимися так стремительно, что никто не успел отреагировать. Заслонила собой декана и ощутила, как острие меча Ирмерия коснулось груди. Проткнуло совсем немного, и сейчас я даже боли не почувствовала. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Я смотрела в любимое лицо, кажущееся чужим, и шептала, как заведенная:
— Не делай этого, прошу… Не делай этого… Остановись…
Он отбросил меч, словно ядовитую гадину, и обхватил голову руками. Его лицо исказилось, словно это он сейчас слышал мой чудовищный крик. Но нет… Мучило Ирмерия совсем иное. Собственные демоны, наконец, прорвавшиеся наружу. Я не могла смотреть на это. Просто не могла. Его боль отзывалась во мне, словно я сама ее испытывала. Отпрянув от декана, попыталась обнять любимого мужчину. Его лицо тут же словно окаменело. Он сбросил мои руки с таким же видом, как только что отшвырнул меч. Словно его коснулось нечто мерзкое и неприятное. Лицо стало совершенно спокойным, губы тронула кривая усмешка.
— Не переживай, я больше не сделаю попытки уничтожить твоего возлюбленного. Вы друг друга стоите. Жаль, что я был таким слепцом, и не заметил этого раньше.
Не говоря больше ни слова, он двинулся к оставленной неподалеку машине. Я же ощущала, как с каждым его шагом ширится пустота в душе. Хотелось завыть, как волчица, на глазах у которой одного за другим уничтожают детенышей. Почувствовала на плечах руки декана и не нашла в себе силы отстраниться. Они давали хоть какую-то опору и поддержку.
— Ты все сделала правильно, — услышала спокойный голос и вздрогнула от неожиданности. — Хотя вторжение в мой разум не доставило особого удовольствия, — привычные насмешливые нотки заставили меня, наконец, отвести глаза от удаляющегося Ирмерия Старленда. Я ухватилась за слова наставника, словно за соломинку, еще удерживающую на грани жизни и смерти.
— Если бы я этого не сделала, вы бы его убили? — разворачиваясь к нему, спросила и уставилась в задумчивое лицо.
— Возможно, — он покачал головой. — Когда тобой овладевает азарт битвы, трудно себя контролировать… Думаю, ему ты тоже оказала услугу, не позволив совершить подлость.
— Как вы думаете, он когда-нибудь сможет меня понять? Понять и простить? — чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, спросила я.
— А меня смог? — невесело усмехнулся декан. — Хотя… ко мне он никогда не испытывал особой симпатии. Теперь же мои надежды на то, что все может измениться, и вовсе развеялись окончательно.
— Почему для вас так важно заслужить его расположение? — глухо спросила я.
Не думала, что он ответит. Но декан с неожиданной горечью произнес:
— Возможно, я видел в Ирмерии единственного, кто достоин моего в этом проклятом мире.
— А теперь?
— И теперь, — он тоже смотрел вслед удаляющемуся самоходному экипажу. — Такие, как он, редкость. Для тех, кто разбирается в характерах других так, как я, это особенно очевидно. У меня были планы на него.
— Какие планы? — я насторожилась.
Декан вздрогнул, только сейчас, видимо, осознав, что пустился со мной в ненужные откровения.
— Не твоего ума дела, девочка, — отчеканил он и двинулся к собственному самоходному экипажу. — Идем, пора возвращаться в Академию. У нас еще с тобой тренировка сегодня.
— Вы будете еще в состоянии меня тренировать?! — вырвалось у меня недоверчивое.
Он бегло глянул на себя — в нескольких местах виднелись прорехи и выступившая на коже кровь.
— Пустяки, — отмахнулся декан. — Ни одной серьезной раны.
— Все равно… — неуверенно сказала я. — Может, вам лучше в лазарет пойти?
Он смерил меня таким уничтожающим взглядом, что я немедленно заткнулась.
Когда мы уже сидели в экипаже, несущем нас обратно в Академию, лорд Байдерн произнес:
— Сегодня мне придется уехать в Сайдер. Пробуду там до дня посещений. Я предупрежу лорда Фармина, чтобы занимался с тобой в мое отсутствие.
Странно, я должна бы обрадоваться его отъезду, но сердце почему-то сжалось. Как ни желала в этом признаться, этот мужчина понимал меня лучше, чем кто бы то ни было. Все, что происходит в моей душе — для него открытая книга. И пусть я никогда не ощущала от наставника особой теплоты, он всегда честен со мной. Да, многого недоговаривает, но не лжет в главном — в оценке того, что я делаю или о чем думаю. Мой беспристрастный судья, настоящий наставник. Теперь, когда я сама оттолкнула от себя любимого мужчину, мне как никогда нужно было ощущение чего-то незыблемого и твердого.
— Ты будто расстроилась из-за того, что я уезжаю, — послышалось саркастичное. — Думал, прыгать будешь от радости, даже крышу экипажа мне проломишь.
— Может, успела к вам привыкнуть, — я даже не смогла сейчас рассердиться на него.
— Смотри, еще не влюбись, — продолжал издеваться лорд Байдерн. — А то я ведь не Ирмерий Старленд. Сопливые человечки, отягощенные моральными принципами, не особо меня привлекают.
— Ну почему вы всегда такой?! — все же не выдержала я.
— Какой, малышка?
— Невыносимый!
Он ухмыльнулся и потрепал меня по щеке. Потом неожиданно сказал:
— Тоже буду скучать по тебе, детка.
И вся моя злость на него мигом прошла. Даже растроганные слезы на глаза навернулись. И я тут же отвернулась, чтобы скрыть их и тем самым избежать новых издевательств.
Но сегодня что-то бесповоротно изменилось в моем отношении к лорду Байдерну. Я, наконец, сумела нащупать то, что он так успешно скрывал от меня и других. Не такой уж он жестокий мерзавец, каким хочет казаться. И что ему и правда можно доверять. Наверное, это открытие — единственное хорошее, что будет согревать меня в последующие несколько дней…
— Эй, откуда у тебя кровь? — сорвалось с уст Лорана, едва я переступила порог комнаты общежития, еще шатаясь после тренировки с наставником.
— Кровь?
Я даже не сразу поняла, о чем он, потом проследила за направлением взгляда и глянула на форму, распоротую на груди. Небольшое круглое пятно в том месте, которого коснулось острие клинка Ирмерия Старленда. Странно, что все это время я даже не думала об этом. Теперь же тупо смотрела на выступившую кровь, и почему-то казалось, что это кровоточит само мое сердце. Мотнула головой, отгоняя глупые мысли. Кровь из ранки давно перестала идти. И что бы ни творилось в моем сердце, я не должна выставлять это напоказ.
— Пустяки, — заставила себя произнести как можно небрежнее. — Слегка задели на тренировке.
Лорану явно хотелось еще о чем-то спросить, но при остальных ребятах он не решался. Шейрис же потащила меня в душ и там взахлеб заговорила о предстоящем дне посещений. В последнее время эта тема приобретала все большую популярность.
В этот день в Академии устраивался самый настоящий бал, на который разрешалось приезжать родственникам и друзьям. Конечно, списки приглашенных составлялись заранее и проходили тщательную проверку. Шейрис с энтузиазмом ждала этого дня, она до безумия соскучилась по отцу. И я ее прекрасно понимала. Если бы мама не жила под боком, не знаю, как бы выдержала без общения с ней.
— Пойдешь со мной сегодня к Ферне? — спросила Шейрис из соседней душевой кабинки.
— Это еще зачем? — стараясь скрыть возникшую дрожь в голосе, спросила я. Сама мысль о том, что придется снова пойти в приемную ректора, выбивала из колеи. Но мне придется, и не раз. Мои обязанности почтальона никто не отменял. Но до вечера я, по крайней мере, смогу себя морально настроить на это. Сейчас же даже думать не хотелось о том, чтобы пойти туда, где могу столкнуться с ректором.
— Лин и Дора сказали, что у нее есть каталоги, по которым можно бальные платья заказать. И все аксессуары для них. Доставка в течение четырех дней. Как раз за два дня до бала платья придут. Ну давай! Не хочу быть хуже всех в день посещений. И тебе можно заказать платье.
— Представляю, какие там цены, — нехотя откликнулась я. — Лучше надену то платье, какое ты мне в Сайдере купила.
— Надеюсь, ты шутишь?! — из-за перегородки показалось возмущенное лицо подруги. — Ты в нем серой мышкой будешь! Нет, для служанки, конечно, самое то. Но ты не служанка, Летти! Не позорься, в общем.
— Хочешь, чтобы я все свои сбережения потратила на бальное платье? — возмутилась я.
— Заработаешь еще, — беспечно отмахнулась Шейрис, для которой денежный вопрос никогда не был проблемой.
— Посмотрим, — не стала я ничего обещать.
— Значит, решено, после обеда пойдем в приемную! — подытожила подруга и снова нырнула в свою кабинку.
Я обреченно вздохнула. Если и дальше буду упрямиться, придется выслушивать ее уговоры весь день.
То, насколько невыносимой теперь станет моя жизнь в Академии, я еще отчетливей осознала за завтраком в столовой. Старалась не смотреть на Ирмерия Старленда, но взгляд сам то и дело скользил к нему. Ректор сидел совершенно один, как всегда безукоризненно одетый и невозмутимый. Но я улавливала смутную перемену в нем. К привычной холодности, какую он всегда напускал на себя, прибавилась неуловимая жесткость. На меня он не посмотрел ни разу, впрочем, как и на остальных. Устремив взгляд строго в свою тарелку, был, казалось, полностью сосредоточен на поглощении пищи. Ничто в нем не выдавало то, что несколько часов назад пришлось схлестнуться в поединке со злейшим врагом. При этом едва не погибнуть и не убить противника.
Мне больно было думать о том, что сейчас происходит в душе Ирмерия. Он считает меня предательницей и если хотя бы вполовину его чувства ко мне так же сильны, как мои, я нанесла ему чудовищную рану. Меня хотя бы поддерживает мысль о том, что я все это сделала ради него. А что творится в душе Ирмерия?! Как же хотелось все ему объяснить, как-то оправдаться! Но я понимала, что тогда он никогда не получит того, чего заслуживает по праву.
И все же сердце пропустило удар, когда со своего места поднялась принцесса Лаурна. Как и я, она то и дело бросала на любимого тоскливые взгляды. Не решалась подойти, видимо, считая, что он не придет в восторг от ее общества. Но все же рискнула…