Единственное, что омрачало радость Шейрис, так это то, что сначала нам придется скрыть часть всего этого великолепия под мантией. Вначале предстояла официальная часть, во время которой адептам придется предстать перед родственниками и друзьями в традиционном облачении. Зато потом начнется непосредственно бал и можно будет отвести душу всеобщими восхищенными охами и вздохами. Слушая треп подруги, я осторожно прятала под мантию свое великолепное бирюзовое платье, стараясь не измять. Отстраненно подумала о том, что вчера так и не поговорила с Лораном о своих подозрениях — не до того было. Ну да ладно, завтра, после бала, признаюсь ему, что обо всем догадалась, и предложу постепенно выплачивать стоимость платья. А станет артачиться — сделаю вид, что смертельно обижусь, если не согласится.
Пока я так вот пыталась сторговаться со своей гордостью, в дверь настойчиво забарабанили. Послышался недовольный голос Лорана:
— Уже два часа! Вы вообще выходить собираетесь?!
Шейрис взвизгнула и, как и я, тут же посмотрела на часы. Мы обе недоуменно переглянулись, пораженные тем, как же быстро пролетело время. Пора идти в зал и встречать приехавших гостей. Встреча должна была продлиться до трех, а после этого всех созовут в помещение для официальных мероприятий, где ректор выступит с речью и состоится небольшой концерт, подготовленный старшекурсниками. Я радовалась, что мне не придется принимать в этом участие — такого моя нервная система точно бы не выдержала.
Подруга, путаясь в подоле платья и накинутой сверху мантии, бросилась открывать, пока разозленные ребята дверь не выбили. Она уже начала высказывать оправдательную речь, но при виде восхищенных лиц Кристора и Эдвина польщено умолкла. Потупив подкрашенные глазки, залилась очаровательным румянцем. Ей было явно приятно, что ребята оценили прическу и макияж. Интересно, какие у них лица станут, когда она мантию в итоге сбросит и предстанет во всем великолепии?
Во что одеты сами парни, понять было проблематично, потому что их костюмы тоже скрывали мантии. Но я увидела, что причесались они куда более тщательно, чем обычно. От Лорана и Кристора даже запах парфюма явственно улавливался. Эдвин, видать, решил, что такое для него было бы уже слишком.
Когда мы выходили из комнаты, Эдвин и Кристор одновременно протянули Шейрис руки, чтобы сопровождать по пути в зал для встреч. Она кокетливо захлопала глазками, заколебалась, потом решительно взяла обоих кавалеров под руку и, подмигнув мне, двинулась по коридору. Я мысленно зааплодировала ее поступку и украдкой глянула на Лорана. Интересно, он мне руку предложит? Дроу смотрел на меня в упор, хмуро разглядывая мое лицо.
— Что-нибудь не так? — удивилась я такой реакции.
— Слишком ярко, — лаконично откликнулся он и сам бесцеремонно схватил меня под руку, увлекая к выходу.
— Вовсе нет, — возмутилась я. Чему-чему, а чувству меры своему я доверяла!
— Ты и так нормально выглядишь. Незачем тебе было лицо мазать, — обрубил он.
Тебя забыла спросить! — хотелось уже бросить возмущенное, но вспомнила о платье и сменила гнев на милость.
— Иногда очень хочется, — подмигнула ему и послала одну из своих самых обворожительных улыбок.
— Нечего мне глазки строить, — проворчал он и еще крепче прижал к себе.
М-да, а Лоран, оказывается, собственник! Не повезет его будущей женушке. Запрет под замок, да еще и там заставит носить глухие унылые платья, чтобы чье-то внимание не привлекла.
— А твои приедут? — спросила я, стараясь смягчить его недовольство.
— Конечно, — отозвался черноглазый. — Думаю, вся семья соберется. Даже те, кто меня разве что младенцем видел. — Он закатил глаза.
Я невольно хохотнула, представив себе, как куча умиленных родственников станут тискать Лорана со всех сторон.
— Не смешно, — по-видимому, представив себе то же самое, буркнул дроу.
А я подумала о том, что хотела бы видеть только одного человека рядом с собой в этот день — маму. Но, к сожалению, она не сможет прийти. Да и по правде сказать, моя не обученная светским манерам мама чувствовала бы себя не в своей тарелке на балу. Я не хотела подвергать ее ненужным неудобствам. Радовало одно — маму я могу видеть каждый день, поэтому если она не сможет быть рядом со мной сегодня, это перенести гораздо легче. И все равно, представляя, как буду себя чувствовать одна, в то время как остальные будут окружены друзьями и родственниками, я немного загрустила.
В огромном общем зале учебного корпуса, украшенном по случаю праздника множеством магических гирлянд и цветов, собрались все студенты и преподаватели. Они столпились у дальней стены, ожидая, пока начнут пускать родственников. В зале стоял гул множества голосов, лица светились улыбками и радостным волнением. Помимо воли я тут же стала искать глазами ректора, но не нашла. Видать, он появится только во время официальной части. Даже не знаю, что испытала по этому поводу: облегчение или грусть. До безумия хотелось увидеть его, пусть даже он сам на меня и не взглянет. Но в то же время сознавала, как больно будет смотреть на него и понимать, что никогда больше не смогу вернуть того, что было.
Я заметила, что толпа собравшихся словно делилась на три части: каждый факультет стоял чуть поодаль. Военный — с правой стороны. Мы с ребятами решительно направились туда. Наши вели себя гораздо спокойнее остальных. Видать, получили четкие инструкции от стоящих рядом преподавателей. Мое предположение подтвердилось, когда мастер Кулак рыкнул на заговорившего слишком громко первокурсника:
— Я что сказал, адепт? Вести себя, как воин, а не как ребенок, впервые попробовавший конфеты!
Адепт густо покраснел от такого сравнения и поспешил заткнуться.
Мы встали среди остальных, стараясь вести себя тихо, и с любопытством стали оглядывать зал. Атмосфера радостного предвкушения невольно передавалась всем и стоять молча казалось настоящей пыткой. Я заметила, что декана Байдерна тоже пока нет. Интересно, куда это запропастилось все начальство? Даже Дориана Лендр отсутствует. Словно в ответ на мой вопрос, из смежной дверцы, почти неприметной на фоне каменной кладки, вышли, наконец, все главы факультетов и застыли в отдалении от всех, не приближаясь к своим адептам. Сердце мое пропустило удар, когда я увидела Ирмерия Старленда. Он облачился в костюм придворного: темно-синий камзол, расшитый золотистыми нитями, такого же цвета брюки и высокие черные сапоги. Его волосы расплавленным серебром струились по плечам. Сине-зеленые холодные глаза смотрели куда-то вдаль, ничего не выражая. Декан Байдерн, не изменивший привычному скромному наряду, больше подобающему воину, чем придворному, что-то обсуждал с Дорианой Лендр. Я впервые видела эту милую женщину в бальном платье и невольно отметила, что она очень привлекательная. Пусть ее красота и неброская, но есть в ней определенный шарм.
Появление глав факультетов ознаменовало начало дня посещений. Широкие створки распахнулись, и глашатай у входа стал объявлять имена входящих гостей и адептов, к которым те приехали. Я порадовалась тому, что появилась возможность отвлечься от созерцания Ирмерия Старленда. Наблюдать за встречей родственников и адептов было зрелищем увлекательным. Вряд ли где можно еще созерцать представителей самых разных сословий и рас, встретившихся в одном месте и ведущих себя дружелюбно и прилично. Наши преподаватели больше не пытались подавлять эмоции адептов, что стало задачей практически невыполнимой. То и дело кто-то срывался с места и бросался навстречу друзьям и родственникам.
Когда объявили господина Ольбина и его сестру, тетушку Шейрис, девушка взвизгнула и кинулась навстречу, мигом позабыв о том, что сегодня собиралась казаться настоящей леди. У меня даже слезы на глаза навернулись, так приятно было наблюдать за такой искренней радостью. Господин Ольбин, по виду скромный ремесленник, немного тучный, явно смущался, но был счастлив видеть дочь. А громкий голос тетушки доносился даже сюда. Она возмущалась, что ее любимая племянница похудела, как скелет, что ее тут голодом морят и прочее в этом духе. Шейрис, смахивающая слезы, даже толком не могла ответить, обнимая поочередно то отца, то тетю.
Я услышала рядом тяжелый вздох Кристора и с сочувствием взглянула на него. Знала, что он так и не получил от отца подтверждение, приедет тот или нет.
— Ничего, ко мне вообще некому прийти, — шепнула я. — Если что, будем держаться вместе.
Он грустно улыбнулся, а потом опешил, когда Шейрис яростно замахала ему рукой, подзывая к себе.
— Кажется, кто-то хочет познакомить тебя с семьей, — подмигнула я рыжему.
Кристор мигом стушевался и посмотрел на меня с выражением крайнего ужаса.
— А вдруг я им не понравлюсь?!
— Главное, что ты нравишься Шейрис. Давай, не теряйся! — я подтолкнула его в бок, и он, набрав в грудь побольше воздуха, решительно двинулся вперед.
Эдвин рядом со мной шумно засопел. Этим поступком Шейрис явственно показала, кого на самом деле воспринимает в качестве пары.
Когда объявили о прибытии семьи Лорана, его глаза обреченно закатились. Как он и предполагал, прибыла целая делегация. Не только отец и мать, но и куча других родственников.
— Проклятье, они еще и девчонку с собой притащили, — процедил Лоран, не спеша навстречу семейке.
— Какую еще девчонку?
Дроу бросил на меня хмурый взгляд, ничего не сказал и с обреченным видом двинулся к родственникам.
— Невесту его, — ответил за него Эдвин, мои же глаза медленно округлились.
— У Лорана невеста есть?! — вот ведь бабник! Чего ж тогда ухлестывал то за одной, то за другой, а мне вообще чуть ли не в любви признавался?! Я была искренне возмущена и уже жалела, что приняла от него подарок. Теперь это и вовсе неприлично.
— Их обручили еще в детстве, — пояснил Эдвин, не решаясь последовать за Лораном, хоть это была в какой-то мере и его семья тоже. Похоже, знал, что ему будут не особо рады. — Лоран ее в последний раз видел, когда ей было восемь, а ему двенадцать. И он восторгом не горел по поводу того, что его судьбу решили, не спросив на то согласия.