Закончив разговор, оба мужчины подошли к нам. Ирмерий Старленд впервые взглянул на принцессу, и в его взгляде мелькнуло чувство вины.
— Счастливого пути, ваше высочество. Желаю вам всего наилучшего.
Лаурна покачнулась. Мне, как стоящей к ней ближе всех, пришлось отреагировать первой и поддержать ее. Смотреть в лицо принцессы было сейчас просто страшно. Оно словно лишилось всех красок. Пустой немигающий взгляд доживающего последние секунды смертельно раненого животного.
Как Ирмерий может быть таким жестоким?! Зачем понадобилось дарить надежду своим появлением, чтобы тут же отнять? Как бы я ни относилась к Лаурне, сейчас передо мной была не соперница, а страдающая девушка. Хуже всего, что она даже не могла в открытую проявлять эмоции, вынужденная соблюдать правила приличий. Хотя, не сомневаюсь, что сейчас внутри ее всю разрывает от боли.
Попрощавшись со всеми, ректор двинулся к воротам. Я заметила, как быстро он идет, словно стремится поскорее избавиться от устремленного ему в спину взгляда принцессы. А может, так оно и было.
Я заметила, что леди Ниону ситуация явно забавляет. На губах играла легкая улыбка, она с интересом переводила взгляд с ректора на Лаурну. В который раз подумала о том, что в ней нет ни малейшей душевности, человечности.
— Что ж, по машинам, — скомандовал лорд Байдерн. — Думаю, вы не станете возражать, леди Ниона, что первую часть пути ее высочество поедет со мной и адепткой Тиррен.
Брови советника слегка свелись к переносице, но тут же выражение лица стало безмятежным.
— Если первую часть пути, то не возражаю… — откликнулась она слегка насмешливо и двинулась к своему экипажу.
Место возницы у нее занял Ушастый. Его приятель занял сидение рядом. Самой же леди Нионе достался весь салон, где она вполне себе комфортно разместилась. У нас же машину должен был вести лорд Байдерн, а мы с Лаурной устроились на заднем сидении.
Конечно, положа руку на сердце, я бы предпочла ехать в экипаже только с деканом. Да и не терпелось атаковать его вопросами по поводу Ирмерия. Но пришлось смириться. Не станешь же возражать против общества принцессы без всяких на то оснований!
Чувствую, поездочка предстоит та еще… Вероятно, мне придется всю дорогу утешать бедняжку. А это делать я не особо умела. Вот мама моя с такой задачей всегда справлялась на отлично. Как-то умела находить нужные слова, после которых становилось легче на душе. Мне же в таких ситуациях было неловко и хотелось убраться куда-нибудь подальше. Я и сама не люблю изливать перед кем-то душу, может, поэтому чувствовала неловкость, когда кто-то открывался подобным образом мне.
Но сейчас выбора не было. От меня явно ждут именно этого. Утешить принцессу, которая едва на ногах стоит от потрясения. Насколько дело плохо, я поняла уже когда самоходный экипаж тронулся и резво покатил по дороге к Нойдеру, неподалеку от которого находился портал, ведущий в первый темный мир. Принцесса всхлипнула и ухватилась за мою руку, словно утопающий за соломинку.
Проклятье… И вот что мне делать? Попыталась представить, как бы вела себя на моем месте мама. Получилось плохо, и я решила импровизировать. Тихо спросила:
— С вами все в порядке, ваше высочество?
На меня посмотрели полные слез оленьи глаза, давая вполне понятный ответ на мой глупый вопрос. Не в порядке с ней ничего. Хреново ей так, что хоть в петлю. Мне и самой не намного лучше, но я бы лучше умерла, чем открыла это кому-то из присутствующих.
— Просто подержи меня за руку, Летти, хорошо? — вполголоса попросила девушка. — От твоего присутствия мне легче.
Последнее и вовсе у меня плохо укладывалось в голове, но раз уж так получилось, то выдернуть сейчас руку было бы форменной жестокостью.
— Все будет хорошо, — в очередной раз «поразила» я умением утешать и, не зная, что еще сказать, просто заткнулась.
Декан Байдерн иногда поглядывал на нас, но прочитать что-либо по этой суровой физиономии было сложно. Может, втихомолку потешался над двусмысленностью ситуации — соперница утешает соперницу. Кто его знает? Особой сентиментальности за деканом никогда не замечалось. Так что вряд ли сочувствует сейчас бедной Лаурне.
Хуже всего то, что плакала девушка совершенно беззвучно, явно сдерживая внутри весь шквал того, что чувствовала. Крупные слезы бриллиантиками скатывались по ее щекам и падали на меховой воротник плаща. Несколько упали и на мою руку, сжимающую ее холодную ладошку. А я ощущала себя последней сволочью и готова была расплакаться уже из-за этого.
— Ты, наверное, не понимаешь, почему я плачу, — в какой-то момент прошептала девушка. Так тихо, что я поняла — не хочет, чтобы слышал декан Байдерн.
Не знаю, слышал он или нет, но с того момента, как она заговорила, в упор смотрел на дорогу. Все же и лорд Байдерн иногда способен на проявление деликатности. Или это только с коронованными особами? Ладно, сейчас я не должна думать об этом. Тут передо мной душу изливают, между прочим… Но вернемся к тому, как я отчаянно пыталась справиться с этой нетипичной для меня ситуацией.
— Ваше высочество, это меня вряд ли касается, — сказала я как можно вежливее в ответ на ее реплику.
— Прошу тебя, называй меня просто по имени… — она слабо улыбнулась. — Мы с тобой так и не познакомились поближе, но иногда мне кажется, что я знаю тебя лучше, чем многих. Вейн часто говорит о тебе. И из того, что я узнала, успела составить о тебе мнение.
М-да, интересно узнать, какое. Но вопроса я задавать не стала. Захочет — сама скажет.
— Ты очень сильная девушка. Порядочная, цельная, смелая. Всегда руководствуешься своими принципами и не пасуешь перед трудностями.
Надо же… Не скажу, что мне неприятно было слышать это, но то, что мое чувство вины перед принцессой усилилось — это очевидно. Уж лучше бы считала меня пустоголовой дурой!
— Уже то, что ты пошла на военный факультет, хотя физически слабее всех, кто там учится, о многом говорит. Уже не говорю о том, что ты девушка! Ты работаешь, не желаешь искать чьего-либо покровительства. И я знаю, что все те разговоры, что ходят о тебе — не более чем сплетни. Думаю, и говорят о тебе так много только из-за того, что завидуют или злятся из-за твоих успехов.
— Очень приятно, что вы обо мне такого высокого мнения, — попыталась я прервать нескончаемый поток дифирамбов. — Но право же, я вовсе не такая уж замечательная…
— Еще и скромная, — принцесса снова улыбнулась. — Я бы очень хотела иметь такую подругу, как ты.
— Вряд ли я заслуживаю такой чести… Я всего лишь обычная девушка, не аристократка…
— Знаешь, что я поняла уже давно… — прервала меня Лаурна. — Насколько иногда благородное происхождение не соответствует содержанию. Я не делю тех, кто меня окружает, по их социальному положению. Для меня важно то, какой ты внутри.
Я не знала, что сказать, с неудовольствием понимая, что принцесса вызывает во мне все большую симпатию. Вынуждена признать, что при иных обстоятельствах была бы счастлива иметь такую подругу. Но между нами стоит то, что никогда не позволит проникнуться настоящим доверием. И я прекрасно понимала, что узнай Лаурна о моей связи с ректором, все ее дружеское расположение немедленно исчезло бы. Так стоит ли начинать?
— Я очень ценю ваше расположение, принцесса, — я постаралась говорить сухо, надеясь, что она поймет, что это всего лишь дежурная реплика.
Похоже, не поняла. Эта девушка предпочитает видеть и слышать лишь то, что хочет.
— Вот и отлично! Тогда с сегодняшнего дня можешь считать меня подругой, — ее личико оживилось, и она утерла слезы. — Я постараюсь брать с тебя пример. Быть такой же сильной.
Эх… И это я-то сильная? Видела бы она меня вчера в коридоре, когда я, утратив всякое достоинство, рыдала прямо на полу… Ну да ладно, если мой сомнительный пример поможет Лаурне держаться, то я только рада буду.
До Нойдера нужно было ехать восемь часов, и нам пришлось сделать остановку в одной из придорожных таверн, чтобы немного передохнуть и перекусить.
Я обрадовалась возможности размять ноги и, пока остальные заказывали еду, неспешно прогуливалась по двору. Ничьего общества не искала. Хватило уже того, что пришлось всю дорогу выслушивать поток откровений принцессы. Она мне чуть ли не всю свою жизнь поведала, исключая, конечно, ее душевные терзания по ректору. Но, чувствую, и последнее не за горами.
Прислонившись к невысокой ограде, окружающей таверну, я наблюдала за тем, как двое малолетних детишек хозяина носятся друг за дружкой и бросаются снежками. На лицо помимо воли наползала улыбка, и я немного отгораживалась от всех своих проблем. Хорошо здесь…
— В Нойдере сначала заедем в филиал моего ведомства, — раздался за спиной невозмутимый голос лорда Байдерна.
Он мигом вернул меня к реальности и показал, насколько иллюзорно мое спокойствие.
— Зачем нам туда заезжать? — спросила, не поворачивая головы.
Декан встал рядом со мной и тоже облокотился об ограду.
— Ты подпишешь официальный контракт на стажировку, и тебе выдадут форму. Лучше будет, если никаких недоразумений относительно твоего статуса в Миране* (*примечание: Мирана — столица первого темного мира) не возникнет. Не хочу каких-то новых проблем. Уж слишком ты их притягиваешь, — на легкую иронию я даже не обиделась. Наверное, привыкаю потихоньку.
— Ладно, ничего не имею против, — я пожала плечами и мельком глянула на его строгий профиль. Спросить о разговоре с ректором или нет? Я успела уже немного узнать декана и понимала — стоит задать вопрос напрямую и проявить к нему неподдельный интерес, он из вредности захочет помучить и ничего не скажет.
Некоторое время мы оба молчали. Я делала вид, что меня интересуют только играющие в снежки дети. С трудом подавила улыбку, когда первым не выдержал лорд Байдерн:
— Не хочешь узнать, о чем со мной говорил твой драгоценный Ирмерий?
Похоже, нужно взять на вооружение эту тактику! Ему и самому явно не терпится поговорить со мной об этом.