— Хорошо, что мы все снова вместе, — высказал без сомнения вертящуюся у каждого в голове мысль Кристор.
— Ага, — дружно поддержали остальные.
— Как у вас тут дела были? Что нового? — смаргивая непрошеную слезу, спросила я. — Не представляете, как мне не хватало всего этого. Занятий, работы на почте, а особенно вас.
— Неужели и физподготовки тоже не хватало? — хмыкнул Лоран. — Декан тебя, видать, жалел в эти дни. Ни одного свежего синячка.
— Эх, не до того ему было! — с загадочным видом выпалила я, на что немедленно посыпались вопросы.
Во время моего рассказа ребята то и дело издавали пораженные восклицания и засыпали градом новых вопросов.
— Ничего ж себе! — озвучила всеобщий вердикт Шейрис. — Нет, ну почему я не была там рядом с тобой?! Это же так захватывающе!
— Гномья задница, ты побывала даже в разломе! — вторил ей Кристор. — У меня слов нет! А койнеров видела? А вирайс?
— Ага, и еще кучу жутких тварей, — чувствуя, как все внутри оттаивает от их тепла, отвечала я.
— И даже нового верховного повелителя демонов видела… — выдохнула Шейрис. — Какой он вообще?
— Если тебе нравятся мужчины с синими волосами, то в твоем вкусе, — хихикнула я.
— Да нет, я рыжих предпочитаю, — Шейрис кокетливо захлопала ресницами, поглядывая на Кристора. Тот довольно засопел. Как замечательно, что у них все по-прежнему!
Но чем больше я смотрела на них всех, тем сильнее понимала, что есть еще одно существо, которое я до безумия хотела увидеть. И плевать, что страшно из-за его возможной реакции. Главное — снова заглянуть в аквамариновые омуты, коснуться мягких, как шелк, светлых волос. И желание это становилось таким нестерпимым, что в какой-то момент я сорвалась с места и бросилась к двери.
— Эй, ты куда? — послышался вслед недоуменный голос Шейрис.
— Нужно отметиться у секретаря, что я вернулась, — быстро придумала я подходящий повод.
— Да наверняка там уже нет никого, — заметил Кристор. — Завтра отметишься.
Только Лоран не пытался отговаривать. Ему достаточно было бросить лишь одну фразу, чтобы я сама застыла столбом.
— Да, кстати, ректор уехал.
Я взглянула в его серьезные черные глаза и глухо спросила:
— Вот как?
— Да, — как бы невзначай сказал Лоран. — Вчера утром. Вроде бы на пару дней.
Куда он мог уехать?! Почему-то меня охватило смутное беспокойство, которому я сама не находила причин. Но выпытывать сейчас у Лорана подробности — это возбуждать подозрения у остальных. Да и вряд ли Ирмерий Старленд посвящал кого-то в свои планы. И даже если посвящал, то точно не Лорана.
Возбуждение от возвращения в Академию и радость схлынули, оставив после себя грызущую тоску. Он уехал. Как раз тогда, когда я вернулась. Что если судьба таким образом дает мне недвусмысленный намек? Сама мысль об этом вонзилась в сердце острым лезвием.
— Эй, ты чего? На тебе лица нет! — заметила Шейрис и приблизилась ко мне.
— Все хорошо. Просто устала, — тихо откликнулась я. — Пойду приму душ, хорошо?
— Пойти с тобой?
Я замотала головой. Вдоволь поплакать на глазах у Шейрис будет невозможно. Взяв из шкафа все необходимое, я поплелась в душевую, провожаемая растерянными взглядами друзей. Ну вот почему у меня всегда так? Только считаю, что жизнь налаживается, как случается что-то, что переворачивает все с ног на голову? Или я просто преувеличиваю. Мало ли, куда мог уехать Ирмерий Старленд. В конце концов, он глава самого престижного учебного заведения второго темного мира. Может, по делам Академии уехал? И все же я ничего не могла с собой поделать.
Стояла под струями льющейся на меня теплой воды и даже не пыталась остановить катящиеся по щекам слезы. А сердце ныло так, что эта боль заглушала все хорошее, что еще недавно ощущала. Попыталась не думать об Ирмерии. Даже пошла на крайние меры — стала представлять себе красавчика-архидемона Зепара. Но только сейчас осознала, насколько сильно Ирмерий проник в мою душу. Ни один мужчина не сможет заменить его в моей жизни. Даже если мое тело реагировало на кого-то другого, то сердце навсегда и безвозвратно принадлежало лишь одному. И я бы отдала все на свете, чтобы быть с моим любимым мужчиной… Как жаль, что не поняла этого раньше, когда между нами еще не стояло так много боли и обид…
Не знаю, сколько я так просидела в душевой. В конце концов, самой противно стало от собственного нытья. Да чего я так расклеилась? Еще ведь ничего между нами не решено. И на этот раз я не стану так легко сдаваться. Буду бороться за свое счастье до конца. Как только ректор вернется в Академию, пойду к нему и буду вымаливать прощение столько, сколько потребуется. Во всей этой ситуации виновата только я — мне и расхлебывать.
Немного повеселев от этой мысли, я насухо вытерлась, натянула платье и, оставив влажные волосы распущенными, вышла из душевой. В ту же секунду сердце пропустило удар, а ноги будто приросли к полу. Время будто утратило привычный ход. Все замерло в одном моменте. Длинный коридор, кое-где освещенный светом магических светильников. Доносящиеся из комнат адептов приглушенные голоса и смех. Сейчас все воспринималось необычайно остро и одновременно казалось далеким. Единственное, что казалось настоящим и живым — стоящий в другом конце коридора светловолосый мужчина.
Тот, при одном виде которого все внутри меня превращалось в средоточие мощной первобытной энергии. Силу притяжения между женщиной и мужчиной, которого она любит. Ирмерий… Мой Ирмерий…
Мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы убедиться, что его образ — не видение, а реальность. Но он никуда не исчез. Стоял и смотрел на меня, не делая ни одного движения. Словно ждал, что сделаю я сама. Мир вокруг взорвался яркой вспышкой, и время снова возобновило бег. Как и я, позабыв обо всем на свете, бегущая к моему мужчине.
— Ирмерий! — он поймал меня в объятия и крепко прижал к себе.
Я жадно прильнула к его губам, чувствуя, как слезы снова хлынули из глаз. В этот раз не от боли, а от счастья. То, что он сейчас здесь, со мной, позволяет обнимать себя и целовать, может значить лишь одно. Простил. Он простил меня. Это походило на безумие. Мы целовались так неистово, так страстно, что напрочь позабыли о том, что кто-то в любой момент может выйти из комнаты и увидеть нас. Плевать! Плевать на все! Я больше не собираюсь скрывать свою любовь. И никогда от нее не откажусь.
— Мне сказали, ты уехал, — в перерывах между неистовыми поцелуями, какими я покрывала его лицо, выдохнула я. — Не представляешь, что я себе напридумывала… Что это знак судьбы… Что ты уехал, потому что не хотел меня видеть… Столько надумала себе…
— Что-что, но это ты умеешь, — усмехнулся Ирмерий. — Надумать себе всяких глупостей.
Я даже не обиделась, только глубоко вздохнула и спрятала лицо на его груди.
— Я так виновата перед тобой…
— Давай оставим все в прошлом, — я ощутила, как его губы скользят по моим волосам. — Никогда не будем вспоминать о плохом. Начнем все заново.
— Я только за, — счастливо улыбаясь, сказала я, вдыхая аромат его кожи.
— Летти… — он осторожно отстранился и пытливо посмотрел мне в глаза. — Есть кое-что, что ты должна решить прямо сейчас. К сожалению, у нас мало времени.
— О чем ты? — я насторожилась, чувствуя, как пол снова уходит из-под ног. Нет, пожалуйста, только не сейчас! Пусть не появится новых проблем, которые снова встанут между нами!
— Есть причины, по которым я должен навсегда покинуть Академию, — его сине-зеленые глаза мерцали, в них застыла нежность, смешанная с гораздо более пылким чувством, которое он словно боялся выпустить наружу.
— Нет! Только не это! — я яростно замолотила кулачками по его груди. Почему у меня всегда все так?!
— Я хочу, чтобы ты уехала со мной… — мои руки замерли, не нанеся очередных ударов. Я вскинула лицо и неверяще закусила нижнюю губу. В голове хаотично проносились самые разнообразные мысли. Покинуть Академию вместе с ним? Навсегда? А как же мои планы на жизнь, мои друзья, моя мама?
— Что случилось, Ирмерий? — глухо спросила я. — К чему такая спешка?
— Я смогу объяснить тебе все по дороге. Но чем больше времени я здесь, тем большей опасности подвергаюсь. Это все, что ты должна знать, — проговорил он, еще крепче прижимая меня к себе, точно боялся, что сейчас исчезну. — Понимаю, что не имею права просить тебя ни о чем. Ты должна сама сделать выбор. Уехать со мной, начать новую жизнь. Или остаться здесь, но никогда больше меня не увидеть. Я сменю имя, возможно, внешность. Мне придется пойти на это. И я не имею права требовать от тебя того же.
— Я согласна, — слова сорвались с губ прежде, чем я до конца осознала их значение. Понимала одно — этот мужчина для меня и правда важнее всего на свете. Я даже смогу пережить, если никогда больше не увижу мать и друзей. Но если потеряю его, просто умру. Лишусь такой большой части себя, что вряд ли когда-то смогу от этого оправиться. Ничего не могла с собой поделать. По сравнению с тем, что могу потерять его, все прочее сейчас казалось иллюзорным. В конце концов, я знаю, что у мамы и друзей все будет хорошо. У них есть, на кого опереться, они нашли себя в этой жизни. А я… Я только сейчас нашла себя. Мое место рядом с ним. Только рядом с ним!
Его лицо осветилось улыбкой, от которой внутри запорхали знакомые бабочки. Ничья другая улыбка не оказывала на меня такого воздействия. От этого чувства я, казалось, могла взлететь, пусть у меня и не было крыльев, как у декана Байдерна.
— Возьми свои вещи и иди к воротам, — шепнул Ирмерий, склонившись над моим ухом. — Я буду ждать тебя там.
И с неохотой разомкнув объятия, он двинулся прочь. Я же некоторое время тупо смотрела ему вслед, потом ринулась в свою комнату. Чувствовала себя совершенно невменяемой — в голове туман, вся охвачена каким-то тревожным нетерпением. Не знаю, что подумали друзья, когда я влетела внутрь и схватила сумку с вещами, которые так и не успела разложить.
— Эй, куда это ты намылилась? — подозрительно спросил Лоран, когда я понеслась к двери.