— Мне жаль, что у вас все так закончилось.
— А я не знаю, жаль мне или нет. Как бы он мне ни нравился, я осознавала, что ему меня никогда не понять. Ты представляешь пропасть между нами? Пропасть между нашими цивилизациями? Я знала, что ему суждено быстро постареть и умереть, а мне придется видеть все это. Уж лучше запомнить его навсегда таким, как в тот месяц.
— Значит, ты даже не знаешь, жив он еще или нет? — посетила совершенно безумная идея отыскать отца, но она тут же улетучилась. Сомневаюсь, что он так уж обрадуется моему появлению. Я для него чужая. Он вообще о моем существовании не знает.
— Забыть его оказалось легче, чем я полагала, — губы Дагеры тронула слабая усмешка. — Так что не думаю, что мое чувство к нему на самом деле было серьезным. Скорее, страсть. Попытка вообще узнать, что это такое.
— А чем была для тебя я? Тоже попыткой узнать новые ощущения? — я не сумела скрыть горечи.
— Для меня уже было большим шоком узнать, что эта связь имела плоды, — она покачала головой. — Ты должна понять: арасы не так уж часто могут давать потомство. А тем более от других рас. Можешь представить, каково мне было узнать, что я забеременела от обычного смертного.
— Да уж, могу представить… — я мысленно отхлестала себя по губам за сарказм. В конце концов, она передо мной душу изливает. Я не должна заранее осуждать ее, не услышав всей истории.
— Здравый смысл предписывал тут же уничтожить тебя. Нет ведь ничего проще, чем избавиться от нежеланного плода. Тем более с технологиями арасов. Но я не смогла… Ощущение того, что внутри меня зародилась новая жизнь… Ты представить себе не можешь, как это меняет все. Арасы могут общаться с детьми на недоступном остальным уровне. Не знаю, могло ли такое быть, если бы ты не обладала нашей силой. Но я ведь тогда об этом всем понятия не имела. Думала, что так происходит всегда. Я тебя чувствовала. Знала, когда тебе больно, плохо или хорошо. Ты посылала мне ответные сигналы, разделяла мои эмоции. Я сделала все, чтобы скрыть свою беременность. Решила, что когда ты появишься на свет, все как-то прояснится. Если бы у тебя не проявились способности, тебе бы разрешили жить, Адалейт. Ты бы никогда не узнала, кто ты, но я бы все время заботилась о тебе. Могла бы оставить тебя рядом.
— Но способности во мне открылись… — с горечью заметила я.
— Да, — ее лицо накрыла тень. — Причем способности высшей араски. Это решило все. Оставить тебя в живых — это преступление, понимаешь? Но я бы скорее умерла сама, чем позволила им добраться до тебя…
Ее неожиданное признание заставило меня замереть. В душе всколыхнулось робкое ответное чувство к женщине, подарившей мне жизнь, но вынужденной отказаться от возможности быть рядом. Ради того, чтобы сберечь меня, защитить.
— Те три года, что я провела рядом с тобой, были самыми счастливыми в моей жизни, — она осторожно погладила меня по щеке. — И ты не представляешь, как долго мне пришлось отвыкать от этого ощущения. Знать, что я больше никогда не увижу свою дочь, не прижму к сердцу, не услышу от тебя обращенные ко мне слова: «Мама…»
Чувствуя, как ей это сейчас нужно, я накрыла ее руку на моей щеке своей и прошептала:
— Мама…
Ее лицо озарилось таким теплом, что я не сумела удержать всхлипа. Словно схлынула невидимая преграда между нами. Я бросилась ей на шею и спрятала лицо на ее груди. Слышала, как она тоже всхлипывает, и сейчас все недоразумения и обиды казались неважными. Не знаю, сколько мы провели так, судорожно цепляясь друг за друга. Но в какой-то момент мой взгляд остановился на лежащем на кровати Ирмерии, и я отстранилась.
Пойдет ли эта женщина ради меня на еще одно преступление против своего народа? Могу ли я просить ее об этом? Словно почувствовав перемену во мне, она тоже отстранилась и вытерла слезы.
— Мне пришлось заблокировать не только твои детские воспоминания, но и способности, — чуть хрипловатым после рыданий голосом сказала Дагера. — Вмешаться в твой разум, чтобы ты никогда не узнала правды о себе.
— И не узнала бы, если бы не попала в Академию, — откликнулась я тихо. — Духу-хранителю удалось нащупать то, что во мне скрыто.
— Да, такого варианта я не учла, — она слабо улыбнулась.
— Но ты вмешалась не только в мои воспоминания, так? И в воспоминания женщины, которую я всю жизнь считала матерью?
— Я должна была, Адалейт. Да и кому хуже я сделала? — она покачала головой. — Катарина обрела дочь взамен той, которую навсегда утратила. Ты обрела любящую мать. Я попросила мою подругу Гванару Медлент позаботиться о тебе. Только она знала правду. О том, что ты моя дочь. Разумеется, о том, кто я на самом деле, не знала даже она. Гванаре я сказала, что должна уехать и выйти замуж. И что мой будущий муж не должен знать о незаконном ребенке. Она все поняла и обещала хорошо о тебе позаботиться.
— Она выполнила обещание, — сказала я с печальной улыбкой.
Дагера счастливо выдохнула.
— Я рада этому… Ты простишь меня, Адалейт? Могу я, по крайней мере, надеяться на это?..
— Мне не за что прощать. Ты сделала для меня все, что могла сделать мать в той ситуации… И я понимаю, что не вправе тебя просить о чем-то еще…
Я посмотрела на Ирмерия, и она тоже перевела на него взгляд.
— Кто для тебя этот мужчина?
— Моя жизнь, — честно призналась я. — Моя любовь. Моя душа. Без него я не смогу жить.
По ее лицу промелькнула тень.
— Знаешь, услышь я такие слова еще несколько дней назад, подумала бы, что в них мало правды. Даже находясь с твоим отцом, я не могла бы сказать так о нем. Всегда знала, что если встанет выбор между мной и ним, я выберу себя…
— Сейчас что-то изменилось?
— Я встретила мужчину, при одном взгляде на которого все мои принципы разбились вдребезги. Если бы он только позволил мне быть рядом…
Зепар… Я и не подозревала, что ее чувства к нему настолько серьезны!
— Так что же тебе мешает? — спросила я осторожно. — Ты могла бы снова придумать себе убедительную легенду и жить в одном из наших миров.
В ее глазах промелькнула такая боль, что я тут же прикусила язык.
— Он считает, что я предала его. Из-за того, что не хочу помочь ему… Но я просто не могу… Вернее, мне не позволят. Слишком многое поставлено на карту. Скорее, они решат уничтожить его, чем допустят сейчас подобное… Прости, что говорю загадками. Но это не моя тайна… Я не могу рассказать тебе всего.
Я ощутила что-то вроде угрызений совести. Ведь прекрасно знала, о чем говорит мать. О Зепаре, о ситуации с Лилит.
— Возможно, однажды все изменится, — тихо сказала я.
— Возможно, — прошептала она. — А пока все, что я могу, иногда украдкой наблюдать за ним. Следить, чтобы с ним все было в порядке… — Дагера вздрогнула и провела рукой по лицу. — Прости меня, давно уже не получалось быть с кем-то настолько откровенной.
— Тебе не за что просить прощения… Я очень рада, что ты со мной откровенна…
— Так чем я могу помочь твоему мужчине? — ее губы тронула прежняя спокойная улыбка, выдающая то, что время душевных терзаний прошло, и настал черед действовать.
— Книга. Там может быть ритуал, который повернет процесс вспять.
— К счастью, артефакт я еще не сдала в хранилище… Решила изучить сначала сама, — мидали ободряюще улыбнулась. — Будем надеяться, что в книге и правда содержится то, что может помочь… Я сейчас вернусь…
В воздухе вспыхнул портал, и моя новоявленная мать скрылась в радужном туннеле. Я же на негнущихся ногах прошла к двери и впустила лорда Байдерна. Не знаю, слышал он наш разговор или нет, но его лицо по-прежнему сохраняло обеспокоенное выражение.
— Как думаете, она сможет нам помочь? — прошептала я, хватая его за руку.
— Если кто-то и сможет, то только она… Дагера очень сильный маг, — откликнулся он, и я ощутила некоторое облегчение.
Мы вдвоем вернулись к столу и сели за него, с тревогой поглядывая на Ирмерия и ожидая возвращения мидали. Только бы у нас все получилось! Только бы успеть!
Глава 20
Дагера сидела за столом, разложив на нем книгу древних арасов. Чем больше она вглядывалась в непонятные для меня символы, тем сильнее хмурилась. Это продолжалось уже минут пятнадцать с тех пор, как мама снова появилась из портала. Мы с лордом Байдерном сидели чуть поодаль, боясь издать хотя бы звук, чтобы не отвлечь араску от ее занятия. Наконец, я все же не выдержала:
— Настолько все плохо?
Дагера вздрогнула, будто находилась только что где-то в другом мире и только сейчас вспомнила, зачем, собственно, мы все здесь собрались.
— Ритуал противодействия есть, — после несколько секундной паузы сказала араска.
— Только почему мне кажется, что здесь еще закралось одно большое и жирное «но», — вздохнула я.
— К сожалению, ты права, Адалейт. Закралось, и существенное.
Нет, ну вот интересно, это у всех арасов в крови мучить остальных загадками? Хватает мне и лорда Байдерна! Так теперь от родной матери терпеть приходится! Я и так вся на взводе. А Ирмерий может проснуться в любую минуту, и тогда неизвестно, что вообще может случиться. Вдруг он сочтет необходимым сражаться с нами, и тогда Дагере и декану придется убить и духа, и его носителя. От этой мысли даже плохо стало, и я судорожно втянула воздух.
— Чтобы безболезненно провести изгнание из носителя, существо должно иметь схожую структуру крови. Не менее сильную, чем та, которой его привязали к амулету.
— А проще? — беспомощно спросила я.
— Эта вещица на шее Ирмерия содержит внутри кровь того отверженного. К ней заключается привязка носителя. Грубо говоря, чтобы убрать привязку и при этом сохранить жизнь носителю, в нем тоже должна быть кровь высшего араса.
— Проклятье! — вырвалось у декана. — А другого способа нет?
— Я как раз думаю над этим, — кусая губы, проговорила Дагера. — Пытаюсь найти лазейку.
Некоторое время она пристально смотрела на мирно спящего Ирмерия, не подозревающего о том, какие страсти тут разгорелись. Потом внезапно перевела взгляд на меня.