— Похоже, я поняла, в чем дело, — задумчиво глядя на меня, сказала Дориана. — Когда тебе поставили блок?
— Блок? — я ошарашено заморгала. — Какой еще блок?
— Мы должны были проходить эту тему через несколько занятий, но я все же скажу тебе сейчас. Иногда, чтобы избежать воздействия на разум, ставят такой вот блок. Если кто-то слишком интенсивно пытается копаться в твоей голове, он срабатывает, и ты чувствуешь сильную боль. Если продолжить такое воздействие достаточно долго, можешь даже умереть.
Я нервно сглотнула. Не слишком веселый прогноз, однако. Надеюсь, Кайла об этом не узнает, а то моя песенка спета. Но тут в голову пришла неожиданная мысль.
— Постойте, а почему я не ощущала боли, когда ставила заслон?
— Он помогал смягчить воздействие. В твоем случае не просто смягчить, а совершенно нейтрализовать, — последнюю фразу она произнесла с плохо скрываемым удивлением. — У тебя поразительно сильная сопротивляемость к внушению. Кто бы мог подумать! Не знаю, зачем понадобилось ставить еще и блок.
Она опять задумалась, глядя на меня с возрастающим интересом.
— Ну, ладно, идите на место, адептка Тиррен, — перешла преподавательница на официальный тон. — Продолжим занятие.
Под всеобщие напряженные взгляды я прошла к своему месту.
— Не устаю поражаться твоим странностям, — проворчал Лоран.
— Сам ты странный, — огрызнулась я и отвернулась, не желая продолжать перепалку.
И без того было о чем подумать. Что за блок во мне и кто его поставил? Зачем вообще понадобилось это со мной проделывать? Снова безумно захотелось увидеть маму.
Единственного человека, который мог бы пролить свет на все эти странности. Ведь она со мной с рождения. Решила, что в письме обязательно спрошу ее хотя бы о блоке.
Остаток занятий пролетел незаметно, и в три часа я уже подходила к воротам, еще издали заметив рядом с ними Вейна. В этот раз охранники меня задерживать не пытались.
Видать, вчера Обаяшка все же сделал выговор по этому поводу. Или, может, меня теперь считали очередной пассией декана Байдерна. Трудно сказать, но на результат я не жаловалась. Мы с целителем беспрепятственно покинули Академию и двинулись по дороге на Арклан.
— Ты выглядишь гораздо лучше, — повторил комплимент, уже сказанный сегодня Шейрис, Вейн.
— Просто воспользовалась услугами целителя, — чувствуя, как розовеют щеки, пояснила я.
— Можешь обращаться ко мне за такой помощью, когда захочешь, — улыбнулся парень.
Я подумала о том, что если бы в этот раз попросила о помощи Вейна, то лишилась бы удивительных минут наедине с ректором. Поймала себя на том, что улыбаюсь идиотской широкой улыбкой, и заставила себя убрать ее поскорее.
— И все-таки подумай о том, что я говорил, — испортил настроение Вейн. — Мы с принцессой могли бы…
— Нет, — довольно резко откликнулась я. — И вообще зачем ты посвятил во все это принцессу?
— Ну, — парень явно смутился, — у нас просто нет друг от друга тайн… Я ей рассказывал о тебе. О том, какая ты замечательная. Как спасла гномиху и ее ребенка. А потом, когда мы узнали о поединке, Лаурна сама предложила помочь.
— Надо же, какая честь для меня, — с сарказмом выдавила я.
Вейн посмотрел озадаченно, очевидно, недоумевая, откуда во мне такая агрессия к принцессе.
— Что-нибудь не так? — спросил он.
— Нет, все так, прости, — устыдилась я. — Просто нервничаю немного, вот и все.
— Да я понимаю, — просветлел целитель. — Я бы тоже нервничал, если бы меня на поединок вызвали.
— Послушай, — помолчав, заговорила я о том, что беспокоило сильнее всего, — ты сказал, что у вас с принцессой нет тайн друг от друга… Слышала, она от нашего ректора без ума.
Это правда?
Я тут же пожалела о нескромном вопросе, таким несчастным сразу показался парень. Но он заставил себя улыбнуться и как можно беззаботнее произнести:
— Да, она к нему неравнодушна.
— И она с тобой этим делилась?! — поразилась я.
Насколько же жестокая девица! Трудно не заметить, что Вейн влюблен в нее по уши. Или она всерьез считает, что он для нее лишь друг? В таком случае мне еще больше жаль беднягу.
— Ну, мы же друзья, — с оттенком грусти в голосе сказал Вейн.
— Понятно. Ну, а он? Как ректор реагирует на это? Он ведь наверняка догадывается о ее чувствах… — я проклинала себя за то, что давлю на больную мозоль, но ничего не могла с собой поделать.
— Лаурна считает, что он неравнодушен к ней, — огорошил меня парень.
Некоторое время я жадно хватала ртом воздух, потом осторожно сказала, стараясь не выдать настоящих чувств:
— И почему она так считает?
— Они много общаются. Он ни с кем так больше не общается в Академии, как с ней.
Конечно, неизменно проявляет почтительность. Но она считает, что это только из-за ее высокого положения. Лаурна очень хочет, чтобы он, наконец, набрался решимости и сказал ей о своих чувствах.
— И что она станет тогда делать? — моя улыбка сейчас наверняка больше напоминала оскал.
— Если понадобится, сбежит с ним и выйдет замуж без согласия отца. Но надеется, что это не понадобится. Отец ее очень любит и наверняка пойдет навстречу, — понизив голос, сказал Вейн. — Только это между нами. Если что, я буду отрицать, что сказал тебе такое.
— Разумеется, я никому не скажу, — поспешила заверить, чувствуя, как громадные кошки выцарапывают целые клочья из моего бедного сердца.
— Сам не знаю, почему тебе это сказал, — кусая губы, добавил парень. — Почему-то ты вызываешь доверие.
— Все в порядке, слышишь? Я не обману твоего доверия, — я сжала его руку и улыбнулась, хоть и чувствовала себя донельзя погано.
Итак, я полная дура. Размечталась о том, что по определению невозможно. Ректор, если кого-то и полюбит, то уж точно не такую, как я. А может, он и правда уже любит. Принцессу Лаурну. Женщины все же чувствуют такие вещи. По крайней мере, большинство из них. Если она даже поделилась с Вейном этим, то, значит, точно уверена. И Лин с Дорой ведь говорили о том, что он никому больше не позволяет так близко находиться рядом с ним. А с Лаурной проводит время, общается. Это о многом говорит. И вряд ли он делает это лишь из подобострастия перед высоким положением девушки. Я сама имела возможность убедиться, что Ирмерий не из тех, кто будет пресмыкаться перед вышестоящими. Лорда-наместника с его угрозами он практически выставил за дверь. Если уж ректор общается так близко с Лаурной, значит, ему это доставляет удовольствие. Что бы там кто ни думал по этому поводу. А его холодность при этом… Разве она не может быть деланной, дабы не компроментировать свою возлюбленную? Как же паршиво сознавать это!
Я так углубилась в душевные терзания, что не заметила, как мы дошли до Арклана.
Наверное, собеседником я в этот раз была не ахти, но Вейн понимающе улыбался, явно списывая мое странное поведение на тревогу перед поединком. Тем лучше. Если бы он догадался о моих настоящих мотивах, я бы сквозь землю провалилась от стыда.
Глава 7
У лавки с магическими снадобьями мы с Вейном расстались. Я постаралась сосредоточиться только на цели своего визита на почту и выбросить из головы несбыточные мечты о ректоре. В этот раз, при свете дня, все выглядело иначе. Я заметила несколько посетителей, выходящих из здания почты. Никакого давящего ощущения тревоги, какое почувствовала прошлым вечером. Казалось, сама атмосфера говорила о том, что там, внутри, все в порядке. Никому ничего не угрожает. Но я все же должна была убедиться, что с гномихой и малышом все в порядке. Да и отправить письма маме и Парнисе хотелось. Чем больше времени проводила вдали от них, тем сильнее понимала, как же к ним привязана.
Наверное, такое осознаешь в полной мере только в разлуке.
Переступив порог почты, заметила за прилавком незнакомого гнома с сияющим лицом.
Он, казалось, стремился одарить своим замечательным настроением всех вокруг. Пожелал приятного дня одной из клиенток, которую закончил обслуживать, и устремил взгляд на меня. Других посетителей пока не было. Я двинулась к стойке, немного оробев.
— Добрый день, — жизнерадостно поздоровался он. — Вы что-нибудь хотели, госпожа?
Поразмышляв пару секунд, с чего лучше начать: вопроса или отправки писем, выбрала первое.
— Добрый день. Вы ведь муж госпожи Фирд? Я просто хотела узнать, как ее здоровье. И как малыш…
Не успела договорить, как гном выскочил из-за стойки с радостным возгласом. Потом схватил меня за руку и затряс так, что едва из сустава не вывихнул.
— Вы ведь та самая девушка, что вчера вечером зашла на почту?! О, спасибо! Спасибо вам! Пусть Тараш не оставит вас своим покровительством!
Смущенная, я не знала, что и сказать на такое бурное проявление благодарности.
— Гинни! — заорал он так, что у меня едва уши не заложило. — Гинни, иди сюда!
За боковой дверью, где начинались жилые помещения, послышались торопливые шаги.
— Что ты орешь, как на пожар? Ребенка разбудишь! — раздалось ворчание, а потом в дверном проеме появилась госпожа Фирд.
При виде меня немного недовольное выражение лица сменилось восторженным.
— О, это вы!
И она бросилась ко мне и порывисто обняла. Теперь за меня цеплялись сразу двое гномов, окончательно деморализовав.
— Да ну что вы, не стоит благодарности! — бормотала я, пытаясь отлепить их от меня.
— Так, объявляется перерыв! — решительно заявил в итоге гном и закрыл дверь почты на засов. — Идем пить чай и знакомиться! Я хочу знать все о девушке, которая спасла жизнь моей жене и ребенку!
Не слушая вялых отнекиваний, меня потащили на уже знакомую кухоньку, где я вчера устроила погром. Сейчас она вновь сверкала чистотой и порядком. Меня усадили за столик с красивой белой скатертью. Поставили передо мной пирог со сливами, вазочку с печеньем, потом налили душистого ароматного чаю. Гномы сидели напротив, уперев подбородок ладонями, и умильно наблюдали за тем, как я с удовольствием ем предложенное угощение.