— А мне нет. Вернее, я мог бы с этим смириться, если бы знал, что все оказалось не зря, — он тряхнул головой. — Я готов умолять тебя, но знаю, что это бесполезно. Почему ты так безжалостна ко мне?
— Я не безжалостна, — слабо запротестовала я. — Но не требуйте от меня того, что не могу вам дать. Я не желаю вам зла, лорд Дарбирн. Хочу, чтобы вы обрели свое счастье.
— Мое счастье? — его лицо исказилось. — Мое счастье сидит сейчас здесь и говорит мне эти холодные пустые слова.
Я молчала, не зная, что еще сказать. Он долго просто смотрел на меня, ничего не говоря.
Потом хрипло проговорил:
— Как же мучительно видеть тебя и знать, что ты мне не принадлежишь. Эта одержимость пугает меня самого, поверь, Адалейт. Но все в тебе доводит до исступления.
Твои голубые глаза, отражающие все, что происходит в тебе. То, как ты едва заметно делаешь гримаску, когда тебе что-то не нравится. Твоя скромность, парадоксально сочетающаяся с дерзостью. Твои жесты, сохраняющие грациозность и благородство даже в этой нелепой одежде. Твои волосы… До сих пор помню их запах, и он сводит с ума. Твои губы… Слаще них я ничего не пробовал в своей жизни. Если бы ты только позволила… Я боготворил бы тебя, слышишь? — его глаза затуманились, говорил он прерывисто и с трудом, словно каждое слово стоило неимоверных усилий.
Я застыла, не в состоянии даже шевельнуться. Как же сильно пугал напор его чувств!
Сейчас было даже жаль этого мужчину. Любовь ко мне превратилась для него в болезнь, от которой он не знал средства.
Не знаю, что произошло бы дальше, не вернись Парниса с Лораном. Лорд Дарбирн тут же отвернулся к окну, чтобы скрыть выражение лица. Лоран задумчиво посмотрел на меня и вновь устроился в кресле. Остальное я воспринимала, как в тумане. Обсуждение увиденной коллекции, скупые фразы вернувшего самообладание лорда-наместника.
Приход мамы, сообщившей, что готова к отъезду, разорвал сковавшее меня оцепенение. Я с радостью вскочила на ноги.
— Позвольте, я сам отвезу вас в Арклан, — услышала почти умоляющий голос лорда Дарбирна.
— В этом нет необходимости, — решительно откликнулась я. — Прошу вас, не утруждайте себя.
— Меня это не затруднит.
— Мы уже купили билеты, — соврала я и поспешила обратиться с какой-то репликой к Парнисе, чтобы избежать дальнейших неловких уговоров.
Спиной ощущала сверлящий взгляд лорда-наместника, когда мы уходили. Только когда дом Медлентов скрылся из виду, вздохнула с облегчением.
Лорану хватило любезности взять у мамы чемодан, за что я ему была благодарна. Мы шли молча, каждый думая о своем. Только когда мы дошли до станции дилижансов и Лоран ушел за билетами, мама нарушила молчание:
— Мы правильно сделали, что уехали. От его взгляда, когда он на тебя смотрит, становится страшно.
— Мне тоже, — передернув плечами, сказала я. — Не хочу больше его видеть. Никогда.
— На все воля Тараш, — задумчиво сказала мама и больше не затрагивала эту тему. — А этот парень, Лоран, у тебя с ним серьезно?
— У меня с ним вообще ничего нет! — поспешила я развеять сомнения мамы.
— Ну и хорошо, — неожиданно заключила она. — Нечего связываться с благородными. Это не для таких, как мы, Адалейт.
А я подумала о ректоре и ощутила кольнувшую в груди боль. Да, мама права, но глупое сердце никак не желает с этим мириться.
Глава 11
Я обрадовалась тому, что Гинни с Дейном сразу нашли общий язык с моей мамой.
Думаю, их сердце окончательно покорило то, что она пришла в восторг от малыша Лета. На ее руках он даже не плакал и улыбался, протягивая к маминому лицу крохотные пальчики.
Лоран с обреченным видом сидел на диване в гостиной гномьего дома и едва сдерживал проявления своего гадостного характера. Но сам виноват — я его просила сразу по возвращении в Арклан проваливать в Академию. Нет же, захотел проводить меня. Так что пусть теперь терпит. А Гинни раз в четвертый пересказывала маме историю рождению Лета и мое в ней участие, говорила о жизни в Арклане и о других темах, интересных женщинам: готовке, домашнем хозяйстве и прочем. Мне чуть ли не силой пришлось выдирать ее из поля внимания гномихи. Но я пообещала, что как только господин Дамьен одобрит маму на роль кухарки, я сразу приведу ее обратно.
Лоран с облегчением поднялся, когда Гинни, наконец, с неохотой согласилась. И мы отправились по чистеньким аркланским улочкам, наслаждаясь его особой уютной атмосферой. Вернее, наслаждались мы с мамой, которая не уставала восхищаться всем, что видит. Лоран же, сцепив зубы, плелся следом и даже звука не издавал.
— Мне здесь очень нравится, Адалейт! — воскликнула мама, мечтательно глядя на аккуратные домики и доброжелательных местных жителей, здоровающихся даже с незнакомцами.
— Я очень рада этому, — искренне сказала я. — Боялась, что после Дарана тебе здесь покажется слишком скучно.
— Напротив, я всегда мечтала поселиться где-нибудь в маленьком городке. В том мире, откуда меня забрали много лет назад, я ведь жила в крохотной деревушке. И меня это вполне устраивало.
— А из какого вы мира? — впервые подал голос Лоран, почему-то при этом подозрительно покосившись на меня.
— Из мира людей, — охотно ответила мать и ее глаза подернулись пеленой задумчивости.
— Но не думаю, что хотела бы туда вернуться. В первое время да, хотела. Но тогда я была бесправной рабыней. Все изменилось, когда меня подарили… — она вдруг осеклась и нахмурилась.
— Что ты хотела сказать, мама? — удивилась я. Хоть и не раз уже слышала эту историю, она всегда ограничивалась общими фразами. Подробно никогда не рассказывала о своих бывших хозяевах.
— Ничего, — она сама смутилась и потерла лоб. — Странно, когда я попыталась вспомнить лицо бывшей хозяйки, голова сразу заболела.
Лоран вкрадчиво сказал:
— Обычно такое бывают, когда кто-то ставит заслон на воспоминания. Блок.
Я замерла, сердце почему-то тревожно забилось.
— Кстати, а вы знаете, что на Летти точно поставлен блок? Это обнаружила наша преподавательница по теоретической и прикладной магии. Было бы интересно узнать, когда это произошло?
На языке вертелось едкое замечание, что это вообще не его дело. Но меня тоже слишком сильно волновал ответ на этот вопрос, и я сдержалась.
— Да, Летти мне об этом писала, — мама опять нахмурилась, — но я ничего об этом не знаю.
Лоран словно и не ожидал услышать чего-то другого, его физиономия растянулась в загадочной улыбке. И до меня вдруг дошла еще одна возможная причина, почему он постоянно за мной увязывается. Хочет разгадать мою тайну. Следователь нашелся, тоже мне!
До сих пор, небось, забыть не может о том, что произошло в пограничном лесу. Да и случай с деканом. Следит за мной, сволочь черноглазая, и вуалирует это заботой о члене команды.
Но вряд ли он и правда докопается до чего-то интересного. В моей жизни нет ничего необычного. Хотя то, что мама не могла вспомнить некоторые подробности прошлого, не на шутку встревожило. Может, она видела или слышала тогда что-то такое, чего не должна была, вот ее хозяева и поставили блок. Правда, зачем им было так заморачиваться, непонятно. Для демонов человеческая жизнь мало что значит. Могли бы убить по-тихому.
Эта мысль заставила вздрогнуть и я поспешно ее отогнала. Нет, похоже, я заразилась от Лорана тягой к раскрытию загадок. Нужно это прекращать.
— Лоран, не думаю, что это как-то связано. Мой блок и то, что мама не может вспомнить лица своей бывшей хозяйки. Просто много времени прошло, вот и все.
— А что вы вообще о том периоде жизни помните? — не унимался дроу. Он поравнялся с мамой и устремил на нее пытливый взгляд.
Она, видимо, из вежливости, не послала его, как это сделала бы я, и стала припоминать.
Очень медленно, словно это давалось с трудом:
— Помню, что все считали ее красавицей. И она занимала очень высокое положение. А вот имени почему-то не помню. Да, кстати, вдруг кое-что все-таки всплыло в памяти… — она так разволновалась, что даже схватила Лорана за руку. Он, к счастью, не стал тут же стряхивать ее, демонстрируя гадливость. — Она была подругой покойной леди Медлент. Да, точно. Помню, что почтенная госпожа часто бывала в доме моей бывшей хозяйки.
Она вдруг схватилась за виски и умолкла. Ее лицо страдальчески исказилось.
— Мама, не нужно больше вспоминать, если тебе это причиняет боль, — поспешно сказала я. — Лоран, будь любезен, перестань донимать мою маму! — холодно процедила, обращаясь к дроу.
Он хмыкнул, но все же заткнулся, лишь бросал на нас обоих подозрительные взгляды всю дорогу до постоялого двора. И все же я поймала себя на том, что в какой-то мере рада, что он нас сопровождает. Думаю, не будь рядом со мной Лорана в Даране, лорд-наместник проявил бы большую настойчивость в ухаживаниях. Да и местные гуляки, которых с наступлением вечера становилось все больше, в обществе Лорана не донимали нас сальными шуточками.
Когда мы дошли до заведения господина Дамьена, черноглазый галантно открыл дверь и пропустил нас вперед. И потом поспешил занять место рядом, чтобы отреагировавшие на наше появление завсегдатаи не вздумали прицепиться. И все же я снова услышала свист и пьяные заигрывания. Правда, лапать и хватать, как в прошлый раз, меня никто не стал.
В этот раз господин Дамьен находился в общем зале. Он стоял за стойкой и что-то ворчливо говорил разливальщику выпивки. Нас пока не замечал, поглощенный своим занятием. Зато заметил Пирл, примостившийся с другой стороны стойки.
— О, рыжая опять пришла! — донесся до нас его оживленный голос.
Господин Дамьен тут же оборвал фразу на полуслове и повернулся в нашу сторону. А потом произошло нечто странное. Нет, конечно, я ожидала, что после моих рекомендаций он отнесется к маме по-доброму. Но вот то, что он буквально остолбенеет при виде нее и на лице его отразится такое волнение, точно не думала. Это смотрелось довольно забавно на его характерном остроухом тролльем лице, но улыбку я сдержала. Словно впервые увидела мою маму со стороны. А ведь она еще очень даже ничего: пусть немного полновата, но фигура с женственными округлостями, хорошая осанка и спокойное достоинство в каждом движении. Округлое приятное лицо с пухлыми губами и маленьким носиком. Взгляд карезеленых глаз лучится добротой. Волосы светло-русые, густые и длинные — ее гордость. Пусть даже мама и стягивала их в тугую косу и собирала в строгую прическу. Но по вечерам, когда она освобождала их из плена, я не раз просила ее разрешить мне их расчесать. Потому знала, какие они красивые. Кожа светлая, со свежим румянцем на щеках, словно у молодой девушки. Вообще-то многие из слуг в доме Медлентов тоже на маму заглядывались, но она держалась с ними так строго, что дальше робких заигрываний никто не доходил. Я вообще не воспринимала маму, как женщину, у которой тоже может быть личная жизнь. Так что сейчас это открытие поразило.