окончить испытание и покинуть планету. Транспортный ксил беллатрианцев – дисколет десятикилометрового диаметра – десантировал нас на планету прямо с орбиты две недели назад. Каждый из нас самостоятельно выбрал себе вещь, в которую встроили маячки безопасности. Я решил, что медальон для этого подойдет лучше всего.
– Увидимся на финише, чемпион! – выкрикнул мне на прощание Сайрус, прежде чем перед моим носом захлопнулись створки люка, а через миг остаточное атмосферное давление вышибло меня и других кадетов в открытый космос. В безумной карусели мельтешащих звезд и свободного падения, кое-как стабилизировав падение к поверхности, я приближался к планете с огромной скоростью, слыша в шлеме лишь тяжелое дыхание и хрипы других будущих кванторов. Наша учебная группа из шестидесяти четырех участников благополучно приземлились в джунгли и каждый самостоятельно выбрали себе маршрут. При нас не было ни еды, ни оружия, ни элементарных медицинских и гигиенических принадлежностей, все это мы должны были раздобыть по дороге или сделать из подручных средств самостоятельно. Даже орбитальные скафандры рассыпались на атомы после приземления, что бы мы не могли ими воспользоваться в качестве доспехов. Раскрывая орбитальный парашют в пяти километрах от поверхности, я постарался минимально отклониться от выбранной зоны приземления. К сожалению, я не учел мощные порывы ветра на этой высоте, и меня снесло далеко в сторону.
Персональный маршрут каждого из нас поделен на шесть важных отрезков, каждый из которых является ключевым. На этих точках нас ждали специально отобранные инструктора, у которых можно было узнать о дальнейшем маршруте, так как весь путь никому из нас не был известен заранее. Я благополучно миновал три пункта и сейчас направлялся к четвертому, чтобы выяснить, куда предстоит идти дальше. За первую неделю пути я частично адаптировался к местным условиям. И вот мне, наконец, удача – я наткнулся на боевой караван хлорианцев и хоть на время смогу позабыть про свою вечную проблему – ночевку и еду. То, что меня приняли за саитина уже неплохо. Воины-священники обладали массой привилегий вне зависимости от своей национальной, расовой или религиозной принадлежности, ведь на этой планете вместе с хлорианцами проживало много других рас не являвшихся коренными жителями планеты.
Почти миллион лет назад, давно вымершая раса сондианцев, впервые основала и воздвигла свою первую колонию на уже обитаемой планете Хлория, где в то время уже существовали разумные формы жизни созданные неизвестными в то время творцами. Спустя годы поисковые группы сондианцев впервые наткнулись на необнаруженные ранее руины строений дедров, предположительно живших здесь задолго до их прилета и ничего кроме осколков своей, несомненно, высокотехнологичной империи не оставившие после себя. Руины на удивление хорошо сохранились, удивляя своей долговечностью. После тщательного изучения руин, сондианцы неожиданно для всех прекратили изыскательства и закрыли колонию на карантин, а через сорок циклов своего пребывания и вовсе свернули миссию и улетели обратно на свою далекую планету, заявив в совете рас, что Хлория не пригодна для колонизации их вида. Впоследствии на материнской планете сондианцев произошел страшный катаклизм, который расколол планету на несколько частей. Что именно стало причиной, никто так и не узнал.
Тысячелетия спустя пришедшие на Хлорию бороны основали первое цивилизованное государство хлорианцев Вант или по старому Ван, но тоже были вынуждены покинуть планету – туземцы восстали против чужаков, развязав гражданскую войну. Злосчастная эстафета перешла к беллатрианцам которые и по сей день, из последних сил сохраняют управление над всеми регионами планеты. Представления туземцев о мироздании под воздействием посещения их мира жителей других планет, которых они принимали за богов и демонов немыслимым образом исказились, сформировав нынешнюю цивилизацию Кат. Хлория превратилась в анархичное теократическое государство, где твое собственное положение в обществе напрямую зависело от родства с древними жителями Ван и духовного статуса. Много странных рас проживало на этой планете. Но еще больше колонистов и исследователей из Крул Каи навеки остались гнить в этой земле. Планета долгое время являвшаяся передовым аванпостом беллатрианцев на краю спиралевидной Галактики Х-3421, лишь с появлением Орбитвиля – как называли туземцы “Кванторию” – приобрела статус заселенной. Постепенно выбираясь из дремучего болота невежества и кровавых ритуалов, туземцы стали пытаться наладить сотрудничество с небесными созданиями. Про руины, в свое время до смерти, напугавшие сондианцев и боронов, все благополучно позабыли, тем более руины официально были признаны безопасными.
– Хуп! – рявкнул Котан и как следует, стегнул по мясистому боку гусеницу плеткой девятихвосткой с прикрепленными на концах костяными шипами. Еще секунду назад лениво жующее создание с ревом возмущения, распахнула гигантскую пасть полную острых зубов и весьма ловко, для такой туши ринулась в проеденную сородичами просеку шириной метров шесть и высотой три. Я едва успел, вцепился обеими руками в ее жесткую гриву, как мощный рывок чуть не скинул меня на землю – спасли ремни поперек талии. Тело гусеницы синхронно сокращалось и расширялось, передвигаясь со скоростью бегущего человека, сами же заметно повеселевшие наездники привычно раскачивались в седлах, зорко поглядывая по сторонам.
– ”Этак я себе весь зад отобью к концу пути!” – с неудовольствием думал я, болезненно морщась при очередном подскоке. – ”Экзотика… мать ее… сидел бы на Земле при теплой кухне планетарного гарнизона и в ус не дул, так нет,… понесло же черт знает, куда…”
Я успел увернуться, когда над головой пронеслась, словно молния черная ветка и хлестко шлепнула Кон Рата по невозмутимой физиономии. Глухо заухав в своем эквиваленте смеха, едущий впереди ратник совсем по человечески растянул рот в радостной ухмылке и озорно подмигнул глазом. Кон на это лишь раздраженно фыркнул и стал более осмотрителен. Караван уже через пол часа достиг той самой скалы, до которой я так и не смог добраться своим ходом и, не сбавляя скорости, двинулся на северо-восток в обход горной цепи. В качестве ориентиров проводники использовали только свое чутье и опыт, ведь никакие карты и схемы не гарантируют найти путь через джунгли, когда просека зарастает в течение каких-то нескольких дней. Проводники интуитивно выбирали правильный путь, обходя лежбища хищников, непригодные для движения тонкие стволы и просто опасные места. На ходу, срывая с веток недозрелые орехи акад в плотной зеленой оболочке с желтыми полосками, туземцы ловко орудуя своими костяными тесаками, вскрывали жесткую оболочку и с аппетитом выпивали его желеобразное содержимое. Я бы с удовольствием последовал их примеру, да незрелая мякоть акада по информации кванторов была ядовита для человеческого метаболизма. Пусть мое Обращение защищало меня от большинства ядов, болезней и паразитов, лишний раз пробовать на себе их воздействие я не собирался. Ограничившись горстью проверенных бледно-зеленых грибов, что удалось ухватить со ствола дерева, я стал быстро жевать их под изумленный и немного испуганный взгляд Кона, который прекрасно знал, что эти грибы смертоносны для любого хлорианца, будь то взрослый или ребенок. По-новому взглянув на меня, он уважительно приложил тыльную сторону ладони, к губам выражая свое восхищение.
Крепко держась за жесткие волосы гусеницы, я ни на секунду не ослаблял внимание, в любой момент, ожидая неожиданной атаки или хитрой засады со стороны диких зурбов. Нашим уязвимым местом были хопперы совершенно не защищенные от стрел и копий костяной броней или хитиновыми пластинами как, например гусеницы воинов. Двуногие травоядные похожие на огромных кенгуру с массивными когтями на лапах испуганно поджимали уши, прислушиваясь к шорохам и рыку, доносящимся из темноты джунглей, готовые сорваться в панический бег, если бы не специально приставленные к ним полуголые хлорианцы-погонщики, обученные обращению с хопперами во время их припадков страха. Они шли рядом с животными и при любом подозрении на панику нещадно лупили хопперов короткими дубинками промеж ушей.
Стянув с головы мокрую широкополую панаму, я отер ею проступившую на лице горячую испарину, снова сосредоточился на удержании равновесия в неудобном седле. Наслаждаться окружающими красотами мешала темнота и выматывающая, буквально сводящий с ума влажный жара, словно в бане. Как бы я сейчас хотел оказаться на пляже у ласкового моря, вместо душных джунглей наполненных пьянящими испарениями и ароматами незнакомых растений. У меня даже сил не осталось удивляться, когда скучающий Кон Рат невозмутимо извлек откуда-то из кожаной сумки портативный радиосканер похожий на допотопный Ipod и стал привычно перебирать частоты. Из зеленых мембран заменявших динамики полились приятные аккорды похожие на музыку земных индусов. Она завораживала своими гипнотическими звуками отдаленно напоминающие звуки ситара. Одолжив на минуту у Кона радиосканер, я быстро осмотрел местное чудо инженерной мысли, с удивлением отметив, что устройство целиком сделано из древесины, лишь никель-кадмиевая аккумуляторная батарея какие продавали хлорианцам, являлась высокотехнологичным продуктом, зато все остальное до последней детали даже звуковые мембраны растительного происхождения.
– Откуда у тебя это? – поинтересовался я, указав на радио.
– Нравится? – раздулся тот от гордости. – Купил в городе у местного шамана.
– Сколько отдал за коробочку с духами?
– Три драхма регула и обработанную шкуру убитого лично мною субразавра!
– Похоже, тебя здорово обули приятель. Это устройство не стоит и одного драхма, а шкура субразавтра ценится намного больше чем самодвижущая повозка. Сам посуди, аккумулятор малой емкости, электронные платы из растений. Все это ничего не стоит мой друг.
Кон быстро забрал радио из моих рук и сердито косясь, стал с подозрением рассматривать прибор, словно тот и вправду был из помета зорана.