й пехоты инопланетным аналогом винтовки Мосина. Обмотанные пулеметными лентами и навьюченные связками ракет для гранатометов, задыхающиеся под тяжестью солдаты, скинули свой груз и быстро принялись прямо на перекрестке сооружать нечто вроде долговременной огневой точки с круговым обстрелом на триста шестьдесят градусов. Заметив, что я наблюдаю за ними стоя в стороне, один из солдат быстро и злобно заверещал на своем смешном наречии, зло, размахивая руками.
– Уходите прочь! Не останавливайтесь, если не желаете попасть в лапы гитаэ!
Освещение во всем районе погасло, погрузив пирамидальные дома и улицы в чернильную тьму. Среди далекой стрекотни выстрелов и квакающих сирен тревоги, раздался монотонный гул гонга на главной башне Цитадели. Служители культа давали понять, что наступила полночь. Как только освещение исчезло, где-то высоко над головой раздался резкий шорох крыльев и дикий вопль ужаса хлорианского патрульного унесенного крылатой бестией.
Поспешно укрывшись за углом ближайшего строения, я ночным зрением проводил в воздухе бесшумного как смерть огромного зорана сжимающего в кошмарных челюстях извивающегося от боли бедолагу. Товарищи похищенного бойца стали бестолково палить вслед из карабинов и пулемета, пытаясь сбить летящего с приличной скоростью ящера, но тот уже успел набрать высоту и растворится среди островерхих шпилей дворцов и храмов. С крыш домов в небо с воем стартовали десятки, а потом сотни больших и малых осветительных ракет. На фоне звезд распустился яркий цветок мощного взрыва – один из объятых пламенем летающих остров разлетелся во все стороны пылающими кусками вперемешку с горящими заживо зоранами. Другие острова, с которых гитаэ наблюдали за гибелью своих соотечественников, тут же стали набирать высоту, взяв курс на север, по ходу скидывая на город сотни зажигательных бомб разбрасывающих во все стороны искры, словно гигантские бенгальские огни. На улицах снова появилось привычное зеленоватое освещение, а сирены воздушной тревоги перестали квакать, словно сумасшедшие лягушки во время течки. Теперь на улицах виднелись только солдаты гарнизона, да некоторые застигнутые врасплох горожане.
– Что это было? – спросил я одного из прохожих хлорианцев, опасливо крадущегося по улице.
– Очередная атака гитаэ. В последнее время они зачастили с налетами. – И он заспешил прочь.
– А чего они хотят? – выкрикнул я вслед уходящему горожанину, но вместо него ответил ближайший ко мне солдат из комендантского взвода.
– Это просто разбойники и преступники. Возвращайтесь домой месье, они могут вернуться. Впредь поостерегитесь находиться на открытом месте – вмиг окажитесь в брюхе крылатой бестии, – патрульный сделал мне знак приблизиться. Вероятно, ему не терпелось поговорить. В пол голоса шепнул, когда я подошел. – В этом городе становиться жить небезопасно. Мятежники объединились с островными жителями. Появилась реальная угроза интервенции варваров. Столица как остров в море – со всех сторон окружена враждебными племенами. Почему? Да потому что считают, будто мы продали собственные души злым демонам и теперь все прокляты. Если есть возможность, уходите из города и как можно скорей.
– Считаете, духовный Совет не удержит ситуацию под контролем? – удивился я.
– Они обречены, но пока не понимают этого как и все остальные кто останется на их стороне.
Неспешно шагая по мощеной треугольными булыжниками мостовой, я размышлял над словами солдата. Перед глазами все еще стояла картина визжащего хлорианца в зубах летающего монстра. Неожиданно окружающая обстановка показалось мне ужасно чужой и нереальной, словно все это я увидел только сейчас. Разваливающиеся от ветхости и старости древние кварталы Сивиша. Цилиндрические башни с фигурами мифических зверей посвященные богини Тали. Развевающиеся на ветру остроконечных крыш разноцветные ленты с иероглифами – хвалебных песен богам. Изредка проезжающие по плохо освещенным улицам пескакраулеры колониальных войск с зенитными пушками на крыше.
Перехватив заинтересованные и подозрительные взгляды двух патрульных, я решил поскорее дойти до гостиницы пока не попал в неприятности. Если мятежники нашли способ договориться с гитаэ и привлечь их на свою сторону, что им мешает в скором времени вторгнуться в пределы столицы? Все равно войска генерала распылены вдоль всей границы административного округа, где из последних сил сдерживают все усиливающиеся атаки. Ни приданная властями бронетехника боронов, ни самое современное оружие и артиллерия не могли сломить дух лесных племен объявивших войну пассивному засилью беллатрианцев на Хлории, так же как в свое время устроили нелегкую жизнь боронам игнорировавших нужды населения сельских районов. Нападение островитян на торговые маршруты речников отчасти объяснялись попытками мятежников парализовать торговлю, взяв столицу на измор. Не нужно быть мудрецом, чтоб понять, что без своевременных поставок продовольствия такой большой город сначала начнет терзать недовольство, потом голод, а там и до всеобщего восстания недалеко. Лично мне по большему счету все равно кто победит в этом давнем противостоянии, но как будущему квантору мне стоило поддерживать существующий режим беллатрианцев, а значит противостоять мятежникам. Как показала богатая на события земная история, ни одна из революций даже с самыми благими побуждениями еще не принесла никому счастья. Галакты напрасно влезли в самое пекло тысячелетней гражданской войны, пытаясь решить все проблемы современными методами дипломатии и переговоров, не учтя при этом чуждый им менталитет варварского общества. Провинции, охваченные кровопролитной междоусобицей, не желали следовать указаниям даже своих ”богов” диктующим им свою божественную волю. Тысячелетняя монархия вместе с местным дворянством переживали упадок и постепенно деградировали. Превратились в прах великие завоевания. Рассыпался словно карточный домик Альянс торговых городов, а сам конфликт между благородными хлорианцами и мятежными “простолюдинами” только усилился. На месте властей я бы попробовал удовлетворить нужды мятежных поселений. Например, на время, избавил их от непосильных налогов, а не доверял проводить карательные акции таким недалеким исполнителям как генерал Лефлер. Насилие порождает только насилие.
Я так задумался о политике, что чуть не разминулся с покачивающим из стороны в сторону пьяным Кон Ратом, бредущим по пустынной улице в компании здоровяка сотника из своего отряда и весьма миловидной хлоринкой с восхитительной фигурой. Сотрясая небеса пьяными выкриками и похабными песнями, предводитель наемников в сопровождении компании целенаправленно налетал на немногочисленных прохожих, явно нарываясь на неприятности.
Кон Рат сразу узнал меня и с радостным воплем полез обниматься:
– Ато! Ты ли это храбрейший из храбрейших святош? Друзья мои, этот саитин спас меня от мрачной участи захлебнуться зловонными водами Толимана во время нападения гитаэ о которых я тебе рассказывал Чани! – Кон схватил меня за плечи, покачиваясь из стороны в сторону. – О боги! Как же гудит моя многострадальная голова, словно гонг Рокантона по которому колотят здоровенной железной палицей. Это невыносимое мучение!
Его симпатичная спутница с восторгом потерлась щекой о мое плечо и с нечеловечески очаровательной улыбкой обхватила меня за талию, при этом преданно смотря мне в лицо светящимися во тьме глазами. Огромный сотник, тоже узнав меня, слава богу, не полез обниматься, отделавшись и в качестве благодарности за спасение своего хозяина, протянув мне стеклянный кувшин полный мутной жижи попахивающей самогонкой.
– Пей друг Ато и будь прокляты дворяне, что воздвигли себе на костях бедняков золотые дворцы и храмы в свою честь! Однажды их самих принесут в жертву на их же алтарях!
С опаской, отпив из кувшина, только чтобы не обижать своих друзей, я резко выдохнул, почувствовав, как внутри меня все запылало жарким огнем. Фруктовая настойка оказалась чертовски крепкой и куда более качественной той, что в немереных количествах варили на острове Шикотан лучшие на Земле, как я тогда считал, специалисты ферментации.
– Клянусь Морвой мне это по душе! – обрадовался Кон, чуть не прослезившись от умиления, наблюдая за моим странным ритуалом. Выхватив у меня из рук кувшин, он жадно припал к нему, пока не осушил содержимое досуха, а затем весело разбил о стену ближайшего дома, вызвав неодобрительный шепот проходящих мимо нас богато разодетых горожан благородной касты.
– Чего уставились испражнения лиманов?! – набросился на них Кон Рат, схватившись за рукоять меча. – Ни разу не видели, как богоподобный потомок Ванов пьет Факшанское вино? Долой с глаз моих лизоблюды и жалкие прихвостни! Как же меня тошнит от вашего вида!
– Совсем обнаглели эти варвары! – шепнул престарелый горожанин, а второй более молодой согласно закивал, стараясь как можно скорей пройти мимо. Кон Рат победоносно ухмыльнулся им вслед и снова разразился ругательствами, довольный произведенным эффектом.
– Куда это вы направляетесь в столь поздний час? – поинтересовался я у него, незаметно увлекая их всех, в пустую подворотню, где никого не было.
– Ищем где остановиться на ночлег, а нас отовсюду гонят, – пожаловалась Чани и тоскливо вздохнув, укоризненно кивнув на своего предводителя. – Это он всех распугал. К кому бы мы не приходили, он каждого обвинял в воровстве, мужеложстве и…
– Навет! – заорал Кон и даже замахнулся на зашипевшую, словно кошка Чани. – Ложь!
– Не подскажешь, как зовут твоего сотника? – быстро спросил я, только что бы отвлечь.
– Бщарагдин, господин! – ударил себя в грудь кулаком сотник и гордо выпятил подбородок.
– Умом боги его обделили, зато силы не занимать, – ухмыльнулся Кон.
– Слишком сложное имя… дай подумать. Бычара! Коротко и в тему, – предложил я.
– Хорошо. А что оно означает? – добродушно улыбнулся великан, потупив взгляд в землю.
– Означает большой, сильный и выносливый.
– А как быть с ночевкой господин? – спросил у Кона сотник. – Долго нам еще бродить по подворотням как безродным бродягам, которых гонит всякий кому не лень?