– Кажется, я догадываюсь, для чего вам понадобились эти мачты, – сказал я, уважительно рассматривая их труды. Вкапывая в песок шестиметровой высоты палки, соединенные меж собой ремнями, взмокший от усилий Хило внимательно следил, чтобы петли ремней не перекручивались между собой. Хмурый Кон Рат недовольный результатом его трудов, взялся помогать, и дела сдвинулись с мертвой точки. Почти все было готово. Не хватало только зоранов.
– Теперь дело за малым, – наблюдая за работой, вздохнул Салан. – Я ухожу за своими животными, а вы постарайтесь ко времени нашего прилета быть в сбруе. Скажите мне честно господин Ато, вы не похожи на компанию сумасшедших. Отчего тогда со столь фанатичным упорством стремитесь в провинцию Мауст охваченную восстанием? Вам жизнь совсем недорога или считаете, что можете, кого угодно купить или продать?
– Вы не поймете Салан. Мои спутники идут следом за мной по собственному желанию.
– В таком случае Вы будущий квантор. Верно? – Салан хитро прищурился, заставив меня с Хило удивленно переглянуться. Его вопрос застал нас с даймонцем врасплох.
– Откуда дикарю известно о таких вещах? – нахмурился Хило, прекращая работать.
– Значит я не дикарь, – предводитель гитаэ весело расхохотался. – Много лун назад я, шел по этому же пути, а свои долги я всегда возвращаю. – Салан принял из рук помощника духовое ружье. – Ждите рассвета и не бойтесь, что мы оставим вас умирать в руках презренных саибов! Горожане плохо видят и слышат в сумерках! Второй раз мы не дадим себя застать врасплох.
– Думаешь, они придут? – скептически спросил Хило, смотря вслед убегающим гитаэ.
Я постарался, что бы мой голос звучал спокойно и уверенно:
– Они придут. В противном случае мы все покойники и они это прекрасно знают.
– А что нам делать? – спросил Кон Рат. – Мне не по душе сидеть, сложа руки.
– Доведи до сведения селян, что лучше им тут не оставаться. Пусть под покровом ночи уходят куда угодно, только не пытаются организовать оборону этих жалких бревен. Назир сейчас зализывает раны и перегруппировывает свои подразделения для решительной атаки. На рассвете он атакует всеми силами и на этот раз постарается не допустить прежних ошибок. С первыми лучами, минометные расчеты обрушат на нас безбожный огонь, а пулеметчики на винтокрылах добьют выживших. Если мы попробуем уйти сейчас, они нагонят нас еще к полудню с тем же печальным результатом. Единственный способ выжить – это принять бой и дождаться Салана. Даже если мы сможем на время укрыться в секретной пещере, им не составит особого труда ее обнаружить. Если в крошечном мозгу Назира есть хоть одна рабочая извилина, он прямо сейчас вызывает подмогу из столицы. Другой вопрос, к какому времени она подоспеет?
– Так что ты предлагаешь? – нетерпеливо спросил Кон.
– Мы сами организуем оборону, будем держаться, сколько придется.
– Да ты спятил! – воскликнул Хило. – Ты же сам сказал, что от нас мокрого места не оставят!
– Впятером против целой армии? – хохотнул Бычара. – Хорошая смерть! Умрем как герои!
– А ты что думаешь? – Хило резко обернулся к Чани. – Это же чистое безумие!
– Я не дам тебя в обиду малыш, – улыбнулась ему хлорианка, проверяя тетиву лука.
Обреченно всплеснув руками, Хило зашагал вдоль пляжа, сердито пиная мусор.
– Так ты с нами или нет? – насмешливо выкрикнула я ему вслед. – Если уйдешь, пойму.
– Конечно с вами! – раздраженно отозвался Хило, не оборачиваясь. – Не хочу начинать карьеру квантора с бегства! Все равно у меня нет ни единого шанса против винтокрыла с тепловизором. Рискну довериться человеку. Вдруг нам и вправду повезет выжить.
Подавив улыбку я с благодарностью и теплотой посмотрел вслед тщедушному даймондцу в котором, оказывается, жила героическая душа, а ведь его раса не выделялась среди галактов ни умом, ни смелостью, ни даже воинственностью. Наверное, это общее свойство всех загнанных в угол существ, которым угрожает гибель – сражаться до конца, в надежде на чудо.
– У меня появилась идея как нам дожить до прилета Салана, – неожиданно сказал Кон.
– Вот это уже деловой разговор! – Похвалил я. – Выкладывай вождь. Что у тебя за план?
– Мои далекие предки обладали великим даром приманивать вормов. Это сделало их богатейшими дворянами Кабала. Отточенное до совершенства искусство передавалось из поколения в поколение, но честно признаться, опробовать его мне лично не довелось еще ни разу. Дело опасное и связанное с большим риском. Необходимы некоторые приготовления и ингредиенты из дикорастущих трав и водорослей, растущие вдоль береговой линии. Еще огромный котел, в котором их можно сварить. И кровь! Много крови…
– Ты не перестаешь удивлять меня муж мой, – уважительно покосилась на него Чани.
В ее глазах светилась гордость и удивление. Не иначе Кон Рат предложил действительно по-настоящему дельное предложение. Что же, поглядим.
– Тогда за дело! – хлопнул я в ладоши. – Чани, Бычара и ты Кон, ищите необходимые ингредиенты, а мы с Хило попробуем возвести оборонительный вал, а заодно убедить жителей найти безопасное место в лесу. Сдается мне, поутру у нас не будет недостатка в крови.
Как я и предполагал, многие хлорианцы наотрез отказались покидать свои дома. Они отправили своих жен и детей в безопасное место, а сами выразили желание сражаться за свой клочок пляжа до конца. Всю долгую ночь я и Хило, словно проклятые вместе с остальными добровольцами рубили стволы деревьев и стаскивали к краю поселка, постепенно приобретающего вид деревянного форта времен Дикого запада. Партизаны Лабака после недолгих раздумий присоединились к нам решив, что есть все шансы победить. Припоминая азы глубокоэшелонированной обороны, что я изучал еще в армии, я терпеливо объяснял хлорианцам для чего нужно рыть окопы, строить блиндажи и как обустраивать огневые позиции, чтобы они не перекрывали сектора обстрелов друг друга.
Наблюдавшие за нашими маневрами наблюдатели Назира, спешно отправили одного из разведчиков во временный лагерь с докладом, но видимо не так объяснили ситуацию, ибо никаких действий со стороны Назира не последовало. Он лишь посмеялся над дураками, решивших отсидеться на дне вырытых ям.
– Пусть роют себе могилы. Нам же меньше работы, – улыбнулся он и отправился спать.
С первыми лучами жгучего светила разродившегося особенно интенсивными вспышками, когда солдаты Назира еще только просыпались после беспокойной ночи, небольшая армия селян под моим предводительством, тайно переправив к подземной реке всех женщин и детей, заняли места в оборудованных за ночь блиндажах и окопах. Тщательно спланировав схему обороны по собственному разумению, мы с Хило разделили свои силы на два больших отряда по двести бойцов в каждом. Одному из отрядов предстояло обороняться вместе с нами внутри поселка, второму стать своего рода резервом – этаким засадным отрядом для развития наступления, если нам удастся поколебать уверенность врага или на худой конец ударить в спину наступавших солдат генерала чтобы вызвать панику. Вооружившись пневматическими ружьями с ядовитыми дротиками, трофейными винтовками, захваченными гранатометами и отремонтированными метательными машинами, обложенными со всех сторон мешками с песком, ополчение приготовилось дать достойный отпор ничего не подозревающим агрессорам.
Расчеты оправдались – после получасового минометного обстрела и ружейно-пулеметного огня, передовые шеренги солдат примкнули к винтовкам штыки и с яростными воплями, от которых стыла кровь в жилах, побежали на решительный штурм наших укреплений. Подпустив атакующих к врытым в песок кольям метров на двадцать, я дал сигнал к атаке – что есть силы дунул в охотничий рог – после чего откинул в сторону и надавил на спусковой крючок пневматического ружья, тем самым первым из всех открыв кровавый счет. Стальной болт попал гвардейцу точно в горло, отбросив его на несколько метров назад. Почти сразу воздух загудел от дротиков обрушившихся на головы не ожидавших подвоха солдат. Каждый из них был уверен, что ничто живое на этой планете не способно устоять перед минометным огнем. Проваливаясь в скрытые ямы, утыканные на дне шипами, напарываясь в самых неожиданных местах на ловушки и засады, вошедшие за линию передовых укреплений солдаты, с ужасом осознали, что их сюда намеренно замананили. Что обширные развалины большого поселка не самое лучшее место для маневра. Тогда решив отступить, чтобы попробовать атаковать с другой стороны, они стали пробиваться назад к исходным позициям, оставляя за собой десятки трупов, но мышеловка уже захлопнулась. Каждый раз, встречая ружейным залпом и стрелами подкрепления, рвущиеся на помощь попавшим в беду товарищам, гвардейцы постепенно откатывались назад, неся существенные потери в личном составе. Посылая последние резервы в бесплодные и самоубийственные атаки, Назир скрежетал зубами, сообразив, что он крупно просчитался. Враги оказались куда хитрее и мужественнее чем можно было ожидать от этого сброда.
Орудуя своим ужасающим тесаком налево направо, Кон Рат упивался возможностью рассчитаться за все прежние страхи и унижения, что ему пришлось пережить в пути, а, учитывая его жгучую ненависть к властям столицы и лично к Колониальной гвардии, тут он выложился на все двести процентов. Деморализованные учиненной резней в ближнем бою, пораженные и испуганные солдаты, растеряв остатки былого пыла и организованности, словно бараны ринулись бежать прочь, по ходу натыкаясь на копья и стрелы. Даже Чани опьяненная лившейся повсюду кровью не удержалась и с дикими воплями кинулась в самую гущу драки. Так, наверное, непоседливая воительница и сгинула бы в общей свалке, если бы Бычара по моему настоятельному совету не оттащил ее за шкирку в сторону и не спрятал на дно окопа. С громовым ревом, сбив с ног сразу трех солдат, Бычара внушительных размеров палицей, последовательно размозжил им головы, а потом всей свой стокилограммовой тушей, упал на выпучившего в ужасе глаза префекта. Ворочаясь в гуще сражения, словно разгневанный носорог, верный оруженосец Кон Рата наносил врагам такой урон, что стоило ему, появится неподалеку от сражающихся, как враги старательно уклонялись от дальнейшего сопротивления и по возможности ударялись в бега. Только бежать было некуда – всюду кипела сеча. Повсюду поджидала смерть в виде пик, стрел и разгневанных селян, горящих жаждой мести.