Помянешь дьявола, и вот он.
Я обернулась и вздрогнула: видок у Люция был неважный. Белоснежные волосы потускнели и свисали неаккуратными сосульками, лицо осунулось, под глазами не круги — черные пропасти, скулы проступают так, словно готовы прорезать кожу. И руки такие же — кости скелета едва обтянутые сухой бледной кожей.
Не знаю, что с ним делал Эшер, но то, что ничего хорошего — ясно.
— Что, нравлюсь? — скривился он. — Да уж не похож на нашу сытую прекрасную принцессу.
Надо же, у нас с ним одни и те же ассоциации на тему Ули.
— Люций! — даже когда она обижена, Уля все равно прекрасна. Словно вот-вот расплачется крупными хрустальными слезами.
— На меня не действует, ягодка, — прохрипел Люций. — Мы с моей игрушкой уезжаем.
— Нет.
Эшер проскользнул из-за спины Люция, подхватил с блюда круассан и встал позади стула Ули, положив ладонь ей на плечо. Она по-кошачьи потерлась о его ладонь, по его губам скользнула улыбка, а я смущенно отвернулась. Если бы они занялись страстным сексом на столе, я бы смущалась меньше, чем увидев такую привычную домашнюю нежность.
— И почему? — Люций зашел мне за спину и скопировал позу Эшера. Только о его ладонь я тереться не стала. Впрочем, он сам провел неприятно холодными и шершавыми пальцами по моей шее. Такое извращенное темное отражение их счастливой пары.
— Ты не в состоянии, сейчас день, у нас еще запланирован разговор, — перечислил Эш.
— Не в состоянии я чьими стараниями? — прошипели над моим ухом.
— До ночи — никуда не отпущу, — спокойно подытожил Эшер. — Иди спать. Твоей подруге я тоже дам нормальную комнату. Подвал, как ты понимаешь, потерял всякий смысл.
15. Приход
Люций фыркнул, крутанул меня, сдергивая со стула и, ухватив костлявыми пальцами, поволок к лестнице.
— Для Алины бежевая спальня! — крикнула вслед Уля.
— Хуежевая, — Люций как всегда.
Спальни, разумеется, мне не досталось. Он втолкнул меня в свою комнату. Ощерился, когда я попыталась вывернуться и отнять свое запястье:
— Не беси меня, блять!
— Зачем ты свел меня с Костиком? Что за хрень с его памятью? Почему все-таки я?!
Люций отпустил мою руку, захлопнул дверь и запер ее на ключ, торчавший в замке. И ключ вытащил и убрал в карман. Сложил руки на груди и посмотрел на меня. Молча.
— Ты специально меня искал? Всех остальных подруг Костика ты тоже перебрал?
Я уже ни капли не сомневалась, что моя забывчивость — его когтей дело. Люций смотрел на меня своими блестящими черными глазами, прячущимися в страшных провалах на лице. Губы его были покрыты какой-то неприятного вида коркой, клыки выступали вперед. Даже дыхание казалось нездоровым и слишком шумным.
— Почему ты молчишь? — я не чувствовала сейчас от него опасности или обычного бешенства.
— Раздевайся.
— Что?! — я даже отпрыгнула подальше к окну. Решетки на нем не было, но стекло отливало синим, как будто все непросто. Можно рискнуть и постараться разбить, но смысл?
Люций как-то дернул плечами, втянул воздух сквозь зубы и мгновенно оказавшись рядом тупо располосовал на мне платье от верха до низа.
— Так понятнее?
— Ты больной?! — я, между прочим, любила это платье. Длинное, черное с таким вырезом, что все головы сворачивали. Меня в нем часто принимали за мусульманку, несмотря на этот вырез. И мне нравилось приподнимать его край, поднимаясь по ступенькам. Где я еще такое найду? И где я вообще найду одежду в этом сумасшедшем доме?
— Душ там, — он тыкнул когтем в сторону двери в углу комнаты. И облизал пальцы. Я скосила глаза — царапины на груди наливались капельками крови. Взгляд Люция стал очень заинтересованным.
— Хотя погоди…
Он подошел, стараясь выглядеть опасно и хищно, но удавалось плохо. Неслабо его потрепал Эшер, даже на выпендреж не хватает сил.
Я попыталась как-то собрать платье, чтобы не стоять перед ним совсем уж голой, но он хлопнул меня по пальцам и наклонился, касаясь кончиком языка алой полоски на груди.
Было ли это сексуально? Боже, нет. Спутанные волосы, нездоровая кожа, и даже дыхание его пахло прелой землей. Он был неприятен, он выглядел как бездомный, который не меньше месяца на улице. Нет, хуже — он выглядел как уже довольно несвежий труп. Я содрогнулась от отвращения и услышала змеиное шипение:
— С-с-с-сука…
Но уже доставшиеся ему капли крови, кажется, добавили сил. Люций сжал пальцами мою шею и припечатал меня к двери в ванную и, сузив глаза, уставился на меня. Когти он не удосужился убрать, так что по спине поползли капли крови. Больно не было, было… приятно.
То самое ощущение, как в первый раз в этой комнате. Вытекающая кровь несла облегчение, избавление, хотелось, чтобы она лилась сильнее, казалось, что будь рана чуть пошире, я бы получила еще больше удовольствия. Так что я еще и покрутила головой, неосознанно надеясь, что Люций расцарапает меня еще.
На его губах появилась расслабленная усмешка.
— Люблю этот эффект метки… — промурлыкал он. Хрипло, как помоечный кот, но промурлыкал. — Иди сюда…
Он развернул меня спиной, приобнял за талию и откинул волосы с шеи. Когти пригодились еще раз — он разорвал платье и на спине. Горячий язык прошелся по кровавому следу вверх, закончив там, где пульсировала не заживающая рана. Мое тело старалось исторгнуть еще больше крови, а не заживлять порез. И Люций помог ему, воткнув клыки в то же самое место.
О-о-о-о… боже.
Если бы там был хотя бы отзвук боли, я бы подумала, что становлюсь мазохисткой, но вопреки логике, там было какое-то чистейшее наркотическое удовольствие. Я даже закрыла глаза, чтобы вид скучной гостиничной спальни не мешал мне зависать во внутреннем безумном космосе, где я была золотым потоком, который протискивается через сверкающее алмазное кольцо, и чем дальше я протискиваюсь, тем теплее мне становится и тем более плотным потоком я становлюсь, так что я хочу завернуться сама в себя и протиснуться еще раз, плотнее.
— В душ! — Люций отдернул меня от двери, открыл ее, запихнул меня внутрь и захлопнул.
И я взвыла, выброшенная из моей сладчайшей галлюцинации! Ударилась всем телом о дверь, пытаясь то ли пройти сквозь нее, то ли выломать. Я не понимала, что происходит и просто хотела кратчайшим путем снова оказаться рядом с вампиром. Но дверь не поддалась. И только явившаяся наконец боль в шее и еще боль от удара в дверь чуть-чуть отрезвили, сдернули радужную пелену с глаз. Не до конца. Потому что внутренний голос потребовал немедленно идти в душ, как приказал Люций и тогда нас наверняка наградят еще кусочком сладкого.
И только этот аргумент заставил меня быстро стянуть остатки платья, белье и залезть под горячие струи воды. Очень горячие — я случайно вывернула до отказа кран и ошпаривший меня кипяток вызвал приятные отзвуки наслаждения от нагретой крови. Но коже стало больно слишком быстро. Я вывернула до отказа другой кран — и привет, контрастный душ, который стремительно вернул мне здравый смысл.
Вскрывать вены больше не хотелось. Обратно в комнату тоже больше не хотелось. Теперь я боялась Люция еще сильнее, если это только возможно. Потому что всю жизнь самой страшной участью считала потерять себя. И вот — получила. И это самая слабая метка, если верить словам этих кровопийц. Что же будет на следующих уровнях? У меня недостаточно хорошее воображение для этого, наверное.
Кстати, на трезвую голову возник один очень животрепещущий вопрос. Мне как отсюда выходить? Допустим, что осталось целого я постираю и прямо мокрым надену. Но в белье перед Люцием показываться тоже не хотелось бы.
Мокром. Холодном. Бррр.
Я завернулась в полотенце и осторожно приоткрыла дверь.
А Люций спал. Прямо в одежде поверх покрывала. И выглядел, тварь такая, уже гораздо бодрее того бомжа, каким он был до вливания моей крови.
Я приоткрыла дверь пошире, осторожно выглянула — он не проснулся. Я распахнула ее и вышла — он не проснулся. Я даже захлопнула ее — но замок оказался магнитным и захлопнулся тихо.
И Люций все равно не проснулся. И тут я поняла, насколько сильно сама хочу спать. Всю ночь ко мне в подвал шлялись вампиры, я нервничала, я пережила столкновение со своей мертвой любовью и наркоманский приход.
Гори все синим пламенем! И я залезла под одеяло на противоположной от Люция стороне кровати. И он не проснулся.
16. Как дерутся вампиры — краткая версия
Я проснулась, когда за окном было уже темно.
Еще не открывая глаз, я почувствовала вот это знакомое всем совам ощущение — мир проснулся, отпраздновал очередной день, устал, выпил и идет спать, а ты такая выползаешь и — где все? Все опять случилось без меня. Я пропустила целый день своей единственной жизни, его уже не вернуть. И как ни тереби логику на тему того, что спишь ты никак не больше жаворонков, а то и меньше, а значит событий в твоей жизни ровно столько же, чувство вины все равно не изжить. Вины и тоски по солнцу. Живут ли вампиры по-другому?
Я открыла глаза. Люций стоял напротив кровати и смотрел на меня пока я спала. Как кошка. Жутковатая беловолосая кошка с глазами черными, как сами глубины ада. Но они не светились, это было плюсом.
— Одевайся.
Поверх одеяла валялись мужские джинсы и футболка.
— Спасибо, что веришь в меня, но у меня… гм, формы, — пожаловалась я. Ужасно хотелось почистить зубы. И в туалет.
— Это не мои.
Еще того лучше, придется носить джинсы незнакомого вампира. Так низко я еще не падала.
— Ну?!
Пришлось выметаться из кровати и втряхиваться в одежду в темпе вальса.
— Минутку! — пискнула я, скрываясь-таки за дверью в ванную.
Раздраженным вздохом Люция можно было завиноватить не очень большой город.
— Быстро!
И гораздо меньше чем через минуту он уже тащил меня за руку по традиционно темным коридорам особняка. Скоро я научусь ориентироваться по запаху. По крайней мере, быстрее, чем обрету вампирское зрение.