— Откуда такая красивая девушка идет ночью? — вежливо поинтересовался он.
Все еще было интересно.
Я промолчала.
— Наверное, с вечеринки? На работе так долго не задерживаются, — продолжил бегун, не смущаясь отсутствием ответа.
— Или любовник выгнал? Может, я провожу? — беседа начала становиться навязчивой на фоне моего молчания.
И мне все еще было интересно.
Он схватил меня за руку:
— Эй, чего молчишь? Знаешь, что это невежливо?
Я аккуратно освободила руку и не ответила.
— Шлюха! — взорвался он. — Я тебе пасть хером заткну, тогда по делу помолчишь!
И тут мне стало скучно.
— Ай, как невежливо, — промурлыкал Люций, появляясь позади бегуна.
— А сам-то, — пробормотала я.
— Мне — можно, — наставительно сказал вампир, втыкая зубы в шею мужика. Тот оставался в сознании, дергался, молотил руками, пытался пнуть Люция в колено, но тот, не отрываясь от еды, изящно избегал ударов, которые становились все слабее, пока тело совсем не обмякло. Глаза закатились, лицо наливалось бледностью буквально на глазах. И только когда он дернулся последний раз — особенно сильно — Люций с чавкающим звуком вынул клыки и выпрямился. Он глубоко вдохнул ночной воздух, пахнущий сиренью и отбросил уже мертвое тело в кусты.
— Понравилось? — спросил он меня.
Он выпил еще двоих. Одному не повезло прокомментировать самого Люция. Ей-богу, сидел бы и дальше себе на скамейке, пил свое вино из горлышка. Но нет, чем-то ему не угодили длинные светлые волосы вампира. А мне нравятся. А Люций сказал, что вино дрянь.
Второй долго ехал за мной на машине, предлагая подвезти до дома, а то опасно. Он был даже симпатичный, хотя я бы все равно не рискнула. И была бы права, потому что он решил настоять на джентльменской помощи и вышел, чтобы затащить меня в свой «кайенн».
Люций прокомментировал потом: «Еще одна тачка для Эша». Назад мы ехали на ней под саундтрек из «Выживут только любовники». Это вышло случайно — хороший был вкус у бывшего владельца машины.
Черные деревья на фоне черного неба убегали назад в свете фар, пока гипнотизирующий голос Ясмин Хамдан задавал ритм и завораживал. Это был лучший вечер за последние несколько лет моей жизни. И я не скажу, что меня это не пугало.
18. Снятся ли взрослым сны о мечтах?
Мы подъезжали к ярко освещенному дому. Я сначала даже не узнала его — ради кого или чего вампиры вдруг включили иллюминацию? Люций тоже тревожно всматривался, щуря глаза. Но мне узнать было уже не суждено. Он сказал:
— Спи.
….
И в следующую секунду я проснулась — одетой, лежащей поверх покрывала в темной комнате. За окном был день — узкая полоска яркого света пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы. Быть второстепенной героиней вампирского романа означает — понятия не иметь, что там у них произошло. Ты еда, ты ресурс, ты игрушка. Но активность в этой истории у кого угодно, кроме тебя. Я свернулась калачиком, накинула на себя покрывало и тихонько поплакала, глядя на яркую полоску солнца на полу.
Может быть, в этом и была причина нашей семейной привычки отказываться от роскошных возможностей? Кто-то другой — нобелевский лауреат. Кто-то другой — ведущий актер в фильме, где у тебя эпизод. Кто-то другой — красавец-вампир, а ты всего лишь оттеняющая его женская фигура, об которую он обстукивает свой сволочной характер. Не на микроволновку же ему орать, не над лифтом издеваться?
А хочется-то — в главные герои. Пусть анекдота или совсем крошечной истории. Но это должна быть настоящая моя история. А не Люция. И не Костика по прозвищу Апрель. Все, что сейчас происходит в этом доме — про него и про Люция. Один что-то задумал, у второго к этой задумке ключ, остальные вампиры стараются помешать или помочь. Вокруг интриги, заговоры, тайные планы, страсти, внезапные события. Я же — лишь часть пазла, эпизод из прошлого, функция и заодно развлечение для ключевого персонажа. Чтобы не плодить сущности — решили совместить. Не хочу.
Я почему-то очень четко поняла — нет. Пусть мой отказ стать вампиром и эти дни в окружении породистых красавцев будут самым ярким событием моей жизни, но по крайней мере это будет по-настоящему моя жизнь. Бежать бесполезно, превращаться в вампира я не хочу, умирать пока рано…
Осталось договориться с одним прекрасным невыносимым светловолосым вампиром. Может быть, если я предложу ему помощь в его странных планах, он меня в них посвятит? И чем скорее я сыграю свою роль, тем скорее буду свободна. Наверное, это был очень грустный выбор. Не по-хорошему взрослый. Может быть, первый взрослый выбор в моей жизни.
И я решилась.
Встала и вышла в коридор. Тихонько прикрыла дверь и на цыпочках сделала несколько шагов. Потом поняла бессмысленность этого действия в обществе вампиров и расслабилась.
Комната Люция была по соседству. Эшер соблюдал какие-то странные правила приличий и своеобразную этику.
Стучаться я не стала. Он уже наверняка слышал мои шаги.
В комнате никого не было. Чем же он занят таким важным, что не вышел встретить свою игрушку?
Дверь в спальню была приоткрыта и я осторожно сунулась в нее.
Люций спал.
Офигеть.
Может он умер? Интересно, а вампиры могут умереть во сне?
А может прибить его, пока не очнулся?
Я осторожно приблизилась к кровати. Люций был обнажен, но до пояса прикрыт покрывалом. Ничего интересного.
Белые волосы падают на глаза. Темные ресницы отбрасывают тени на прозрачную белую кожу. Красивый, сука.
Я присела на кровать.
Ну да. Хорош, когда спит. Но стоит только продрать глаза, как начнутся издевательства, унижения, шуточки.
Я осторожно дотронулась до его пальцев, провела по холодной коже руки, отвела прядь волос.
Так легко влюбиться. Как в любого вампира. И еще легче — надо только углубить связь метки и я искренне буду влюблена в это прекрасное чудовище.
Но он никогда этого не сделает. Прекратить меня мучить? О. Нет. Не по нему.
Я легла на край и снова провела по его руке. Стокгольмский синдром? Он мне нравится? Или он все-таки углубил метку?
А может быть я просто привыкла и теперь нуждаюсь в обычной нежности?
Неожиданно мою руку накрыла ледяная рука. Прекрасные ресницы затрепетали и глаза цвета глубин ада открылись.
Пару минут (или секунд, просто очень страшных) Люций изучал меня.
— Я тоже рад тебя видеть. Не прошло и года, а моя рабыня уже додумалась, как следует будить господина.
— Ну что ты за тварь. Ну поговори хоть раз нормально.
— Оу. Это в тебе женщина проснулась? Давай поговорим о наших отношениях?
— Нет, просто человек, знаешь ли.
— Я предпочитаю женщину. Сначала ты мне отсосешь, а потом я пообещаю на тебе жениться. Или наоборот? Ну подскажи, что ли. Давно я в это не играл.
— Нет, Люций. Сначала мы поговорим, а потом пойдем к Эшеру.
— Зачем? — Люцию и правда было интересно.
— Закреплять результаты переговоров.
— Не, ты путаешь. Какие результаты? Обещать — не значит жениться. И вообще, какая женитьба после одного несчастного отсоса?
— О боже, заткнись.
— Ну вот и поговорили, — он удовлетворенно откинулся на подушку.
Я уже поняла, что приличного разговора не получится. Люций удовлетворенно наблюдал, как я встаю, чтобы уйти.
— Я просто хотела спросить тебя, нельзя ли немного изменить направление издевательств? Я понимаю, что ты не укусишь меня и не убьешь и никому не дашь, но в остальном можно как-нибудь снизить…
— …накал моей страсти? — он уже стоял передо мной. Голый, сука. Вплотную. — Нет, милая, никак…
— Э… — могла бы уже привыкнуть к их провокациям, но что-то никак… — Это страсть?
— Ну конечно! — он уткнулся лбом в мой лоб, занавесив снежными волосами окружающий мир. — У людей это как-то иначе?
— Ага — я облегченно вздохнула, все-таки в таком положении можно не обращать внимание на его неодетость. — У людей то, что ты делаешь, называется травля. А страсть…
— …это вот так? — он схватил меня за волосы, запрокинул голову и ворвался языком в мой рот, прикусил губу и впечатал в стену всем телом. Ответить в таком состоянии мне было, понятно, нечего.
— Нет, не так. — Люций выпустил меня. И отошел. Сел на кровать и даже накинул простыню на стратегическую часть тела. — Ссссстоять! — он увидел мое движение к двери и предотвратил. — Мы все еще разговариваем.
— Ты все сказал.
— Я даже не начинал.
Я отступила и села на кровать.
— Ты ведешь себя как прыщавая пубертатка с предками, — сообщил Люций от двери.
— А ты себя как? Посмотри на свою лексику, папаша.
— Староват я для папаши. Но архетип натяну.
Я откинулась на кровати. Жар неприличностей и тепло нежностей меня уже оставили, сменившись привычным раздражением, действительно напоминающим о подростковых бунтах.
— У меня ощущение, что каждый встречный вампир играет в моего психоаналитика.
— Твой психоаналитик сдох, если ты забыла, милая.
— Да уж забудешь.
Люций так и стоял, прислонившись к двери. Что видимо означало что никто меня не выпустит.
Но у кого-то в этом доме были свои планы, поэтому дверь бесцеремонно распахнулась, чуть не прибив одного не в меру наглого вампира. На его счастье у него была отменная реакция, хорошая скорость и здоровая злость.
Которая тут же свернулась, едва Люций узрел вошедшего Эшера. Хотя тот даже не заметил, что кого-то задел.
19. Что-то кончается, что-то начинается
— Алина! — он мне так обрадовался, как будто не ожидал здесь застать. Не знаю, какие из вампиров актеры, но у Эша получилось плохо. В голосе была тревога, между бровей залегла складка. Он бросил быстрый взгляд на Люция и развернулся так, чтобы заслонить меня. В этот момент у меня внутри что-то нехорошо екнуло. Возможно, я опоздала со своими предложениями. Что-то уже случилось.
— Привет, — я села. Неловкий момент. Ладно бы мы с Люцием потрахались, а то я на его кровати, он голый, нас застали, а ничего не было! Такой облом.