Люций продолжал смотреть на меня острым взглядом из-под завесы волос.
Он осматривал меня, умудряясь ни разу не встретить моего взгляда и я чувствовала его эмоции острее, чем когда-либо. Обычная история для жертвы, которой надо угадывать настроение насильника.
— Куда ты звонил? — смелее поступка я еще никогда не совершала.
Он промолчал.
— Это заказ пиццы с кровью на дом? — шутки крайне неудачная мысль в такой момент, но молчать страшнее.
Он тоже так думал и потому не ответил.
— Мы тут рассвет встретим? — остановиться я уже не могла. Еще пара тупых фраз и буду рассказывать анекдоты.
2.19 И последствия ошибок
От этой чудовищной участи меня спасла подъехавшая машина. Резкий свет фар ворвался в магазин через разбитые витрины. Люций коротко бросил:
— Пошли, — и направился к машине. Я уныло поволоклась следом. Чья-то рука распахнула дверь и Люций скользнул на заднее сиденье. Так изящно у меня никогда не получится, хоть двести лет тренируйся. Поэтому я впихнулась за Люцием следом, случайно оказавшись у него на коленях — похоже тот, кто открыл дверь, не собирался передвигаться.
Люций что-то прошипел, но распространяться не стал, наверное поцарапал язык своими клыками, когда машина резко рванула с места. Я при этом свалилась на него и пару секунд это было даже приятно, пока я не почувствовала те самые клыки в районе ключицы и резко отстранилась. С переднего сиденья послышался тихий смешок.
Все, что я знала о Люции, говорило мне, что сейчас он в бешенстве. Но он ничем это не показывал, даже приобнял меня, когда резкий поворот снова заставил свалиться на него. Кто бы ни был в машине, он уважал их больше, чем Эша.
Несколько напряженных минут и три поворота спустя машина затормозила у нашего отеля. Я смущенно стала выкарабкиваться с коленей Люция, заработав еще один смешок невидимого соседа на переднем сиденье. Люций направился за мной. Следом за ним из машины выпорхнула стройная рыжая девушка. На вампира она была совершенно не похожа.
Люций кивнул мне на дверь отеля, видя, что я задержалась, чтобы выяснить, кто это и зачем она идет с нами. Мы прошли в лобби, кивнули на приветствие сотрудников, поднялись на лифте — все это в молчании. Девушка только улыбалась. Я открыла дверь в номер и замерла на пороге.
Люций прошел мимо меня, слегка толкнув локтем, и упал на кровать.
Девушка так же мило улыбаясь проследовала за ним. Я молча закрыла дверь и осталась стоять, глядя, как Люций притягивает рыжую красотку к себе, распахивает ее рубашку и прикусывает ее кожу на ключице — именно в том же месте, где его клыки коснулись меня в машине.
Когда он поднял на меня глаза и одновременно вонзил зубы в матовую веснушчатую кожу девушки, у меня задрожали колени и я сползла по стене на пол.
Люций пил девушку, иногда посматривая на меня, растягивая удовольствие. Он положил ее сверху на себя и гладил по волосам, когда она тихо вскрикивала от боли. Я надеялась, что от боли. Он сказал, что в таком состоянии никакого удовольствия от укуса он дать не может, но в этот момент ощущала только горячий гул во всем теле и странное чувство, будто кровь вытекает не из нее, а из меня.
Я первый раз видела, как Люций пил кого-то, кто согласился на это добровольно. И больше всего на свете в этот момент я жалела, что это была не я.
Люций увидел это сожаление, потому что он усмехнулся, не отрывая губ от кожи девушки.
Если он хотел меня сломать, очевидно, это ему удалось. Прямо сейчас.
Уже через секунду я поняла, что ошибалась.
Все так же не отрываясь, Люций перевернулся, грубо подмяв девушку под себя, одной рукой стащил штаны, задрал ее юбку и вошел в нее. Она вскрикнула и обвила Люция ногами.
Меня как будто парализовало. Я смотрела, как он пьет и трахает эту рыжую и все, что я могла, только твердить сердцу успокоиться, потому что оно билось внутри так же сильно, как он вбивался в девушку. В такт.
Люций зарычал и вогнал клыки глубже в плоть, содрогаясь в оргазме.
Девушка громко застонала и обессилено раскинулась на кровати, когда он вышел из нее и встал, застегивая штаны. Потом он подошел ко мне, наклонился и прошептал на ухо:
— Жалеешь?
От его слабости не осталось следа. Кожа снова была фарфоровой, волосы блестели, а взгляд был острее ножа. Кровь бросилась мне в голову. Он хрипло рассмеялся.
Девушка встала с кровати, пальцами зажимая рану на ключице, подошла к нам, кивнула:
— Жанетт, — и направилась в ванную.
Хотелось курить и умереть.
— Эй, красотка, погоди, я еще не закончил! — крикнул Люций ей вслед и не оглянувшись направился следом.
Мне не хватало воздуха. Я забыла, как дышать. Я делала несколько вдохов, а потом замирала, пока тело не взрывалось болью в легких и тогда я делала еще несколько вдохов. Мне было почему-то очень-очень страшно и невыразимо печально, как будто вся радость, отпущенная мне на жизнь, где-то вытекла.
Я стала заставлять себя делать вдохи и выдохи, но получалось слишком быстро и у меня закружилась голова. Я легла на пол и снова заставила себя дышать.
Из-за двери ванной было слышно как льется вода. И ритмичный стук. И стон Жанетт. И ее вскрик.
А я дышала, усилием воли стараясь не ускоряться. Раз-два-вдох.
Раз-два-выдох. Смех и плеск воды. Раз-два-вдох. Раз-два-выдох.
Неразборчивая речь Жанетт.
Раз-два-блядь! Да что со мной?!
Шум воды стих. Дверь ванной открылась и из нее выпорхнула Жанетт, завернутая в полотенце. Обнаженный Люций вышел следом. Он поймал ее за край полотенца и стянул его. Мне хватило сил только закрыть глаза и слушать хихиканье и их разговор на итальянском, который я все равно не понимала. Потом босые ноги прошлепали мимо меня, дверь открылась и закрылась и в комнате повисла тишина.
2.20 Еще немного стекла
Я сжимала веки изо всех сил и только твердила про себя: дышать, дышать!
В отличие от рыжих блядей, Люций умел двигаться бесшумно, поэтому я поняла, что он рядом со мной, только ощутив его руки, которые подняли меня и усадили у стены.
— Открой глаза.
Я помотала головой.
— Открой по-хорошему, а то узнаешь, что такое вампир во всей своей ебаной силе!
Я разлепила веки, но видела все мутно. И вода откуда-то полилась. Я что — плакала? Люций сидел рядом на корточках и придерживал меня, чтобы я не свалилась обратно на пол. Я вытерла глаза и посмотрела на него. Его взгляд был почти нежным.
— Понравилось?
Я зажмурилась опять.
— Я сказал, открыть глаза!
Я открыла и все-таки не выдержала и разрыдалась.
Люций обнял меня за плечи и уткнулся лбом в лоб.
— Шшшш… А теперь я скажу тебе страшную тайну… — прошептал он еле слышно. — Вот так ощущает себя вампир, которому в момент слабости отказывает в крови жертва с меткой. Будь метка чуть глубже, а я чуть слабее, было бы еще хуже. Иногда мы от этого умираем. Поэтому не только ты тут на коротком поводке…
Он отстранился и посмотрел мне в глаза:
— Хотя я поводок держу, конечно, крепче. Не забывай.
2.21 Плейлист для вампира
В этот день я молчала. Я попыталась уйти и снять другой номер в другой гостинице, но Люций молча приволок меня за шкирку обратно и бросил на кровать.
Сахарное шоу закончилось, медовый месяц тоже. Я сползла пониже, свернувшись калачиком в ногах кровати, чтобы быть подальше от него и того места, где он трахал свою Жаннетт. И все же не смогла уснуть. За окном светлело, солнце пробивалось сквозь плотные жалюзи, все чаще ездили машины, начали перекрикиваться владельцы магазинчиков, захлопали двери в отеле — начался завтрак. А я все лежала и бессонными пересохшими глазами смотрела в никуда. И не заснула в итоге, а так и провела много часов в подобии транса, слыша все кругом, но не шевелясь.
Мне казалось, что жизнь идет по восходящей, а это оказались американские горки и после самой высокой точки этих горок мой вагончик несется вниз так, что кажется — сейчас разобьется. Но он не разобьется. Он достигнет дна и снова будет взбираться, чтобы опять полететь в пропасть. И так раз за разом. Пока меня не затошнит. Но кончится ли время аттракциона или это навсегда?
Люций проснулся. Или прервал свой анабиоз. Сходил в ванную. Вернулся. Надел халат и подошел ко мне.
— Долго будешь изображать дохлую кошку на шоссе? Я собираюсь продолжать Песню. Ты мне нужна.
Я не ответила. Наверное, слова «ты мне нужна» перестали обладать магическим влиянием на меня. Я увидела, что на самом деле это не крик одинокой души в ночи, а что-то типа запроса на уборку номера.
— Сама встанешь или поднять? — холодно поинтересовался Люций.
В его способности поднять хоть нежить я не сомневалась, и встала сама. В помятой футболке и вчерашних джинсах, не умываясь, так и пошла за ним в гостиную. Упала там на диван и стала смотреть на кусочек яркого голубого неба в просвете окна. Люций сел в кресло, откинул голову и вздохнул.
— Мне похуй, что за драму ты устраиваешь. Достань телефон и поставь любую музыку. Но такую, чтобы тебя продирало сверху донизу и зубы крошились.
Я молча встала, сходила в спальню за телефоном и нашла очень подходящую песню. Просто убийственно подходящую. I can't decide от Scissor sisters.
Люций молча дослушал и про то, что я не могу решить, убить его или нет, и про то, как именно — скинуть в озеро или накормить отравленным тортом. Усмехнулся на словах про то, что он попадет в рай, а потом просто сказал:
— Не подходит. Следующую.
Я поискала следующую и поставила ему Let me be your armor — про нежного абьюзера. С намеком. Может, эта тварь сообразит, что можно быть хотя бы нежным? Но Люций ленивым жестом отмел и это:
— Мы в принципе можем выебываться до вечера. Я никуда не тороплюсь. Но как стемнеет, пойду поищу кого-нибудь пожрать. Один.
Сосущая пустота у меня в груди живо напомнила, что она может мгновенно заполнять все тело. И это очень больно. Поэтому я быстро включила свою любимую песню — Iwan Rheon, Ar Dan. В огне. Я могла слушать ее бесконечно. В любом состоянии. Я и слушала, запуская репит и убирая телефон в карман. Когда гуляла, когда ехала в автобусе, когда засыпала. А если меня начинало от нее тошнить — я просто запускала ее заново. Внимательно дослушав музыку до последних аккордов, Люций еле заметно кивнул. Кажется, это именно то, чего он хотел.