Хуже.
Я не представляю, что случится через минуту.
Когда я на подгибающихся ногах дойду эти несчастные несколько десятков метров — я не знаю, что я увижу там. У меня вообще ноль вариантов.
И так уже полгода.
И так будет теперь всегда.
Если только сейчас меня не убьют.
А еще.
Еще.
Почему все эти месяцы я даже не задумывалась о том, что происходит в моей прошлой жизни?
4.1
Костик всегда был одним из самых адекватных моих друзей. Мы часто возвращались с гулянок вместе, и я знаю, что он грамотно оценивал степень опасности ночного района, никогда не нарывался, а если попадал в сложную ситуацию — старался решить все словами. Этим он мне и нравится — тем, что всегда работал головой.
Почему сейчас это дикое животное с желтыми звериными глазами, пригибаясь кружит по поляне? Клыки выпущены, лицо в крови, когти на пальцах испачканы землей. В лице не осталось ничего человеческого, ни признака интеллекта, я и узнала его только по волосам и одежде.
Чезаре — я помню, каким был Чезаре. Как он боялся темноты, как хотел, чтобы его любили, как всегда думал о маме и мечтал писать хорошую музыку. Нежный мальчик Чезаре.
Кто сейчас голый по пояс, истекающий кровью из многочисленных ран на теле, смотрит в чужие желтые глаза и рычит, по-настоящему, по-звериному, с такой ненавистью, что у меня на загривке дыбом встают волосы. Секунды три так они обходят друг друга — и срываются в середину поляны, скатываются в бешеный клубок, из которого летят ошметки плоти и брызжет кровь!
Я еще успела заметить Макса, с отрешенным видом перебирающего пальцами одной руки перстни и кольца на другой, словно не решаясь снять ни один из них, Мари, сидящую на корточках у ног Эшера, сложившего пальцы перед грудью будто в молитве, и Люция с хищной и довольной улыбкой наблюдающего бой, стоя в расслабленной позе — а меч воткнут в землю рядом.
Успела, прежде чем мой мозг наконец обработал картину, состоящую из красных и зеленых мазков посреди поляны. Там было еще немного черного, белого и персикового… В какой-то момент внутри что-то щелкнуло и вместо шедевра абстракции я увидела изломанное тело женщины. Маши.
Зеленое — трава.
Красное — кровь.
Черное — волосы.
Персиковое — кожа.
Белое — кости.
Я не хочу смотреть, не хочу понимать, во что она превратилась — и, о, господи, как, как она в это превратилась!
Но понимаю, что будь на месте любого из дерущихся вампиров обычный человек — вот на что он стал бы похож после единственного раунда. Кто-то из них…
Кто-то.
Веселый, нежный, умный Костик с большими добрыми руками, теплыми губами, настолько любящий свою жену, что вспомнил о ней, прорвавшись сквозь все блоки.
Тонкий, талантливый, тихий Чезаре, нервный и неуверенный, желающий странного и стремящийся к большему так сильно, что готов пожертвовать всем.
Кто из них?
4.2
Люций поманил меня к себе, но я осталась стоять там, куда еще не попали брызги красного. Чувства… Что я чувствовала?
Ужас. Возбуждение. Ярость. Холод. Тревогу. Торжество.
И еще десяток эмоций, к которым не могла подобрать название. Которые вообще никогда не испытывала. Что-то из этого принадлежало Люцию, но не так много как бы мне хотелось.
Потому что я уже думала об этом. О том, что я наконец попала в настоящую жизнь. В которой люди умирают по-настоящему, растерзанные вампирами в центре леса. Но в моей прежней жизни люди тоже умирали по-настоящему. На гнилых матрасах «палат для безнадежных», крича от боли.
И я совершенно не была уверена, что те смерти я предпочитала этим. Но прямо сейчас хотела бы разобраться.
Эшер выпрямился, закончив свою молитву или что там. Мари не отрывала взгляда от клубка дерущихся, а он… просто подошел к ним и сделал один точный выпад куда-то в середину.
Чезаре откатился, встал на четвереньки и оскалился, готовый прыгнуть. Костик упал на колени под накрывающей его ладонью Эшера. У главы прайда, полагаю, были свои методы воздействия на подчиненных. Что ж он моего психопата не приструнил?
Люций метнул в меня насмешливый взгляд. Хватит читать мои мысли?
— Так интереснее, — безмятежно отозвался он, не меняя позы и выражения лица.
Эшер сделал несколько шагов к рычащему Чезаре и потянул носом воздух. Безошибочно повернулся к Люцию.
— Все-таки твой!
— Мой, — кивнул тот. — Ты все-таки удивительно тупой. Без доказательств, без подписанных признаний не веришь своей шкуре.
Эшер свел ладони вместе и неумолимо пошел к Люцию. С таким видом, что я даже испугалась. Возраст возрастом, а сила от него не всегда зависит.
Он только чудом не поскальзывался на алой от крови траве. Или то была вампирская ловкость? Когда он приблизился на расстояние трех шагов и начал разводить ладони — вот тут наконец Люций вынул меч из земли, выставил его вперед и сощурил глаза:
— Надеешься справиться со мной?
Эшер прикусил губу. Ладони стали расходиться намного медленнее, но между ними дрожал алый свет. Я вообще впервые видела такую наглядную вампирскую магию. Не влияние, не физическая сила, а прям настоящий файрбол!
— Это сеть контроля. Он надеется взять меня живым, — прокомментировал Люций для галерки, то есть меня.
— Чего ты добиваешься? — ладони Эшера замерли под взглядом Люция. Что бы он ни делал, очевидно, он не справлялся.
— О, переговоры. Это у тебя лучше получается, чем заржавевшая магия, — отозвался Люций.
Острие меча подрагивало в десятке сантиметров от ладоней Эшера, но дальше не двигалось. Внутри меня росло напряжение, все мышцы закаменели, словно я лично держала ладони главы прайда.
— Хочу показать вам, каким может быть мир без ваших блядских законов.
— Хочешь, чтобы вампиры после обращения могли убивать столько людей, сколько захотят?
— Хочу, чтобы они меняли мир как захотят.
Вот ни хрена ж себе пафос у эгоистичной жестокой сволочи.
Люций резко стал мне гораздо интереснее. До этого момента я знала его только как носителя безупречного экстерьера, выдающихся сексуальных умений и фантастической истеричности. А он, оказывается, революционер.
— Этому не бывать! — Эшер сжал челюсти так, что мягкие черты его лица ужесточились, прорисовались желваки, и впервые я увидела, как он выпускает клыки. Ладони медленно стали расходиться, а алое пламя между ними — становиться ярче.
— Достань меч и дерись как мужик! — процедил Люций.
Он вытягивал из меня силу, теперь я понимала это, но и сама с готовностью ее отдавала. Мне хотелось услышать продолжение. Понять, наконец, что происходит, выбрать сторону. Самой. Потому что, по-честному-то, никто из них не удосужился поделиться своей политической программой.
— С больными не дерутся на равных. Их изолируют, — в зеленых глазах Эша больше не было теплоты. Позади него встала Мари, положив ладони на плечи.
— Теперь я понимаю, кто превратил мир в то, что он есть сейчас, — усмехнулся Люций. — С кого берут пример люди в своих мудацких законах.
— Мы обеспечиваем безопасность.
— Вы запираете самую мощную силу в мире, держите их в неведении, — Люций качнул мечом. Мне показалось, что это признак ослабевших рук, но следом качнулся и Эшер, и ладони его сошлись вместе. Алый свет пропал. — Видишь, братец, похоже, что я прав. Магия крови со мной согласилась.
Вообще-то кто бы говорил про запирать и держать в неведении…
— Дорогая, не мельтеши. Тебя бы я увез подальше от этого блядства и позволил творить все, что захочешь. Но тебе нечего терять, увы, ты не подходишь для того, чтобы изменить мир.
Ч-ч-что изменить?
4.3
— Давай потом? — раздраженно спросил меня Люций.
— Не давай.
Осталось придумать, чем я могу его шантажировать.
— Нет! — прорычал Эшер, совсем теряя свой милый облик и превращаясь в такую же злобную тварь, каким бывает Люций. Но к этому психопату я уже привыкла как-то, влюбилась вот, а у Эшера на имидже вся власть строилась.
И он не мог сказать ничего лучше — Люций расцвел улыбкой, и я поняла, что ради того, чтобы пойти наперекор он готов даже рассказать мне что-нибудь секретное.
— Так вот, дорогая, ты совершенно права, сейчас расскажу… кстати, мне больше понравилась та часть, где про влюбилась. На что ты готова ради меня теперь? В задницу дашь?
— Заткнись! — это снова Эшер, хотя реплика моя.
Просто я никак не могла выбрать между «заткнись со своими извращенными желаниями» и «продолжай уже, а то сдохнешь и не расскажешь».
— Нормальные желания, совсем уже, — обиделся Люций. Кончик его меча опасно приблизился к глазам Эшера. — Если ты сейчас не достанешь свое оружие, у нашего прайда сменится лидер.
Эшер скривился и, не оглядываясь, протянул руку к Мари. Я не знаю, откуда она достала клинок, как-то не до того было, но она вложила в его ладонь черный, не отражающий свет меч. Прокомментировать вслух, что теперь совсем ясно, кто на темной стороне, а кто на светлой, или оставить эту ценную информацию только для внутреннего употребления Люцием?
Смешок.
— Так вот, дорогая. Мы отвлеклись, — Люций выразительно покачал мечом перед лицом Эшера и тот скрестил с ним клинки. — Все дело в том, что у каждого вампира есть свои особые дары от матери нашей Лилит. У меня, например, особые сексуальные способности.
Брови Мари, стоящей за Эшером взлетели вверх. Со стороны Макса тоже послышался какой-то звук. Выражение лица главы прайда не изменилось.
— Шучу, конечно, — добавил Люций, так эротично проводя своим мечом по всей длине меча Эшера, что я аж сглотнула. — У меня другое.
— Что? — мгновенно заинтересовалась я.
— Потом расскажу, если будешь вести себя достаточно плохо. Но вот на уловки Маэстро ты, например, попалась.
Эшер воспользовался случаем, чтобы сделать шаг назад, а потом резко атаковать Люция справа, целясь куда-то в горло. Корявый меч легко отбил атаку черного, и вампиры снова замерли в стойке напротив друг друга.