Темная сторона души — страница 33 из 52

Та проворно схватила свои вещи, нырнула в траву и появилась оттуда спустя десять секунд, успев натянуть дешевое обтягивающее платье-сарафан. Бочком обойдя молчащих Родиона, Сергея и Макара, она бросилась бежать к тропинке.

– Я не понял! – с вызовом заявил Копушин, успевший прийти в себя. – У вас проблемы, что ли? Вы явные вуайеристы или скрытые извращенцы? Предупреждаю сразу: с вами я трахаться не буду и не надейтесь.

– Дарья Олеговна, кажется, упоминала, что девочке четырнадцать лет, – заметил Макар, игнорируя Копушина и обращаясь только к Сергею. На лице у того было написано неприкрытое отвращение.

– А не твое дело, сколько ей лет! – злобно ощерился Родион.

– Совращение малолетних, – констатировал Илюшин, провожая взглядом девчонку. – Хорошо, что до правоохранительных органов не придется далеко идти. Скажи мне, Сережа, – вкрадчиво продолжал он, – здесь всегда творится такой разврат или исключительно в честь моего приезда?

Тот молчал.

– Ага, я понял! – На лице Копушина появилась торжествующая ухмылка, он заложил руки за спину и неторопливо пошел вокруг неподвижно стоявших Бабкина и Илюшина. – Убираете конкурента, да? Сами хотите развлечься с девочкой? Облом, дорогие друзья, кому попало она не дает.

Копушин был уверен, что бить его не станут, а потому можно поразвлечься иным способом, раз уж не удалось сделать с Ольгой. В глубине души он был в дикой ярости и хотел сорвать ее на мужиках. «Младший драться не умеет, – сообразил Родион. – А если попробует, перевес будет не на его стороне. А здоровяк и близко ко мне не подойдет».

Уверенность Копушина относительно Бабкина происходила из его знания людей. Родион не раз видел таких крупных, больших, уверенных в себе мужиков. У всех у них был странный бзик по поводу того, что нельзя бить слабых. По сравнению со здоровяком Родион, конечно же, был слабее, а значит, кодекс чести слабоумного силача не позволит ему и пальцем тронуть Копушина.

– А тебе она и вовсе ни к чему, – довольно ухмыльнулся он в лицо Бабкину, остановившись перед ним. – Ты ее раздавишь, миляга. Разве что…

Договорить ему не удалось. Неожиданный удар отбросил его к дереву. Родион врезался в ствол спиной, и послышался негромкий короткий хруст. Со страху ему показалось, что у него сломался позвоночник.

– А-а-а… – простонал он, съехав на землю, и обмяк. На скуле у него стремительно наливался бордовым след от кулака Бабкина.

– Что это хрустело? – подозрительно спросил Макар. – Серега, ты его убил? – без малейшего сожаления в голосе предположил он.

– Щас, – злобно ответил Бабкин, подходя к Копушину и пиная его ногой.

Родион слабо дернулся, но глаз не открыл.

Сергей поднял с земли сухую ветку, обломившуюся при ударе Копушина о ствол где-то наверху. Рассмотрел ее, швырнул сучок на Родиона и потопал обратно к полю.

Макар догнал его, когда Бабкин был уже на полпути к тропинке.

– Значит, тихое, спокойное место… – ядовито начал он.

Бабкин хотел что-то сказать, но вспомнил свисающую жирную грудь девчонки, обгоревшую сверху от солнца, и проглотил все возражения.

– Ты куда меня привез?! – не выдержал Макар. – За последние сутки я только и делаю, что наблюдаю за безнравственными или беззаконными совокуплениями! Нет, ты скажи, Сергей, – вопросил он спину Бабкина, – таковы нынче сельские нравы? И ты решил меня, невинного горожанина, приобщить к деревенской культуре, да?

– Иди к черту, – кратко ответил Бабкин. – Я сам ничего не знал.

– Неужели? – саркастически осведомился Макар. – Скажи честно, какие еще сюрпризы готовит мне твое Игошино, кроме двух трупов, растления малолетних и тайных связей в чужих банях? Парочка утопленников, которые выплывут в бочке тихой старушки? Захоронения в подполе магазина? Серега, ты не молчи, хоть словечком намекни, какие очередные потрясения ждут меня в этом, как ты выразился, тихом, спокойном месте!

И поскольку Бабкин продолжал молчать, разошедшийся Макар добавил:

– А для полноты картины милые голубки Иван Петрович и его супруга Липа Сергеевна должны быть замешаны во всех злодеяниях, потому что слишком уж они невинны для такого дьявольского места, как твое Игошино!

Бабкин резко остановился, и Макар уперся ему в спину. Сергей обернулся и наткнулся на ту же мысль в глазах Илюшина, что появилась и у него самого.

– Ключ от бани, – медленно проговорил Макар.

– Никто из деревенских не оставляет баню открытой на ночь, – подтвердил Бабкин. – Получается…

– Получается, что неплохо бы навести справки о милых старичках, которые пускают в свою баню всех желающих помыться, а заодно предаться менее невинным занятиям. Может, конечно, за этим ничего особенного и не стоит, но лучше перепроверить.

– А для начала у меня есть еще один кандидат на проверку, – дополнил Сергей, снова направляясь к деревне. – Надеюсь, он не скоро придет в себя. Падаль!

Глава 17

Дом студента Родиона стоял напротив прогона – небольшой покосившийся домишко, стены которого были выкрашены ярким оранжевым цветом – словно для того, чтобы скрыть следы разрушения. Не сговариваясь, Макар и Сергей прошли мимо дома и свернули за забор. Ближайший лаз обнаружился почти сразу – доски забора прогнили, и Бабкину не составило никакого труда оторвать одну из них.

– Вот как запалят нас оперативники… – прошептал он Макару, пролезая в дыру. – Тут-то мы с тобой и повеселимся от души!

Макар несильно подтолкнул его, потому что у него самого бродили в голове похожие мысли, и стоять тут, у чужого забора, дожидаясь случайного любопытного прохожего, было неразумно. Быстро юркнув в щель следом за Бабкиным, он выпрямился и огляделся. Двор как двор, в меру заросший и запущенный. Возле крыльца – ведро с водой, четыре пары одинаковых калош и веник.

– Думаешь, он дверь открытой держит, специально к нашему приходу? – негромко поинтересовался Макар и поднялся на крыльцо.

Дверь оказалась заперта.

– Не держит, конечно. – Голос Бабкина глухо раздавался откуда-то из-под крыльца.

Макар перегнулся через перила и посмотрел вниз. Сергей просунул голову в кошачий лаз под крыльцом, и вид его оставшейся на обозрение части тела был настолько уморительным, что Макар с трудом сдержал детское желание дать напарнику хорошего пинка под зад, обтянутый штанами. Наконец Бабкин вылез наружу и разочарованно сообщил:

– Нету. Понимаешь, местные часто приколачивают там гвоздик, – объяснил он Макару, – и вешают туда ключи. Так вот, гвоздик есть, ключей нет. Наверное, с собой унес.

– Расскажи мне, пожалуйста, еще про привычки аборигенов, – попросил Илюшин. – Может быть, я исследование напишу. Вот только тему пока не сформулировал точно…

Он оглядел двор, наклонился, пошарил рукой в правой калоше и спокойно достал оттуда два ключа на металлическом колечке. Бабкин смотрел на него с видом ребенка, которому показали хитрый фокус.

– Аплодисменты излишни, – поклонился Макар. – Всего-навсего многолетняя практика по припрятыванию ключей в ботинки – и никакого мошенничества! Пошли внутрь, исследуем жилище нашего поганца.

– Может, на топор наткнемся, – мечтательно представил Бабкин, проходя следом за Илюшиным в прохладный дом.

В домике, который неизвестная Бабкину и Илюшину старушка сдала студенту Родиону, была только одна комната, не считая крохотной кухни в пристройке, и при первом взгляде на спартанскую обстановку становилось понятно, что топора здесь нет. Сергей все же заглянул под узкую деревянную кровать, но нашел там лишь залежи пыли и старые тапочки.

Макар подошел к столу и наклонился над листами бумаги, исписанными мелкими, но разборчивыми буквами.

– Серега, здесь кое-что любопытное, – позвал он, прочитав первый абзац.

Бабкин подошел к нему и взял в руки верхний лист.

«Взгляд Оксаны был полон неизбывной ярости, – прочитал он вслух, – и слова, которые она бросала своему мучителю, были словами гнева и отчаяния. Ее заостренное, словно кинжал, лицо побледнело, а на шее бешено пульсировала голубая жилка. Владимир, глядя на жилку, испытал состояние, близкое к упоению. Как хотелось ему сжать ее белоснежную лебединую шею! Но он стиснул зубы и остался стоять недвижим, зная, что его час пока не пробил…»

– С образованием нашего распутного знакомого ситуация прояснилась. – Макар, усмехаясь, пробежал глазами остальные листки. – Филфак, я полагаю. Юноша либо будущий журналист, либо плодовитый писатель.

– Графоман, – пробурчал Сергей. – «Заостренное, словно кинжал, лицо»! Бездарь.

– Зато какие убедительные детали, – возразил Илюшин. – Взять хоть голубую жилку… Кстати, у меня есть одна догадка. Чуют мое проницательное сердце и не менее проницательный мозг, что девочки Иры Егоровой наш Родион домогался именно потому, что ему нужны реальные детали. Он их черпает из жизни. Провоцирует ситуацию, наблюдает, потом записывает впечатления. Не самый плохой способ, между прочим.

– Я бы за этот способ яйца ему оторвал, – мрачно сказал Бабкин. – И за кое-что другое тоже.

– Как бы там ни было, на господина Раскольникова, или какая там у него на самом деле фамилия, как на преступника ничто не указывает, – подытожил Илюшин. – Поэтому я предлагаю покинуть жилище. И поскорее, потому что с минуты на минуту может вернуться хозяин.

– Погоди, – нахмурился Сергей. – Давай хоть узнаем, как его настоящая фамилия, раз больше ничего не выяснили.

Он порылся в спортивной сумке, стоявшей под стулом у кровати, и вытащил из кармашка паспорт.

– «Родион Евгеньевич Копушин», – хором прочитали они с Макаром.

– Не нравится, значит, господину Копушину его фамилия… – Сергей закрыл паспорт и спрятал в сумку.

– Или по какой-то неизвестной нам причине фамилия Раскольников кажется ему более подходящей, – уточнил Макар. – Интересно было бы знать, по какой.

Друзья закрыли за собой дверь, аккуратно пристроили ключи в ту же калошу и вылезли через дыру.

– Ну что, пойдем к тетушке, – вздохнул Макар, предвкушая обильный обед, которым его будут потчевать. – Заодно обсудим, какие факты у нас имеются на данный момент.