Сэм приподнял брови. Заявление необычное.
– Начнешь с экспедиции, будешь разбирать почту, – продолжил Брюс. – Знаешь, кто еще здесь начинал? Я. И всё наше руководство. Даю тебе девяносто секунд: произведи на меня впечатление.
Сэм вздохнул. Ему совсем не хотелось работать в экспедиции.
– Понимаете, я хочу найти хорошую работу. Просто мне... Спасибо, но мне кажется, у нас ничего не выйдет. – Сэм встал и шагнул к двери.
Вице-президент был захвачен врасплох. Еще никто не уходил от Брюса Бразоса прямо посреди собеседования.
– Что за... Это тебе-то не кажется? Тебе?
Сэм обернулся и посмотрел на Брюса:
– Мистер, я дважды спас вам жизнь. Не могу сказать, где, когда и как, но уж поверьте на слово, я занимался серьезными делами. Я хочу снова получить серьезную работу. Спасибо. – Сэм снова шагнул к двери – и вдруг очутился нос к носу с Брюсом.
– Что ты хочешь сказать, Уитвики? Уйти с моего собеседования! Такого еще никто себе не позволял. Ты в самом деле не хочешь работать у нас? Зато хочешь работать в каком-нибудь другом месте. И в следующем после него тоже. Но эта работа сама идет тебе в руки. Вот почему ты в ней сможешь проявить себя. Да-да, никаких секретов тут нет. Потому что я смотрю на тебя и вижу себя в твоем возрасте!
Брюс подтолкнул Сэма в грудь и толкал так, пока не усадил в кресло.
– Завтра в девять утра, – велел Брюс. – Полагаю, я нашел преданного сотрудника!
Сэм так и не понял, как относиться к разыгравшейся перед ним сцене, однако факт остается фактом: теперь у него есть работа! И он может поработать здесь, пока не найдет место получше. Он сел в машину и поехал в новый офис Карли.
Остановившись перед нужным домом, Сэм еще раз перечитал листок с адресом. Долгий путь по извилистому переулку привел его к самому берегу реки. Над верфью возвышалось громадное здание из стекла и бетона. Неужели Карли работает здесь?
Сэм вошел в фойе и почувствовал себя будто в музее. Он растерянно подошел к стойке секретаря.
– Гм... Я ищу Карли Спенсер. Она недавно здесь работает... – неуверенно проговорил Сэм.
Секретарша указала ему куда-то в глубину просторного зала, и Сэм наконец заметил Карли. Она стояла возле двух экзотических автомобилей и разговаривала по телефону. Заметив Сэма, она прекратила разговор.
– Сэм? Тебя приняли? Вот видишь! Что я говорила? Кролик помог!
Сэму стало не по себе. Он посмотрел на машины, перевел взгляд на стеклянный потолок. Среди этой роскоши он чувствовал себя не в своей тарелке. В этот миг вошел начальник Карли и представился:
– Я – Дилан Гоулд. Рад познакомиться. Карли о вас рассказывала.
– Спасибо. Хорошо у вас тут.
– Пойдем со мной, посмотрите мой гараж. – Дилан вывел их через большую дверь, и они очутились на необозримом складе.
Одни собирают марки. Другие – пластиковых солдатиков. Дилан Гоулд коллекционировал автомобили. В его гараже ряд за рядом тянулись машины классические, машины экзотические, машины классически-экзотические. И стоили они неимоверных денег. И все они были в коллекции у Дилана.
– Мой отец построил империю, – пояснил Дилан. – Мы одна из крупнейших бухгалтерских компаний в Соединенных Штатах. Я встал к рулю после его смерти. Знаешь, Сэм, это вроде азартной игры. Я коллекционирую машины, чтобы сохранить здравый рассудок.
И Дилан начал подробный рассказ об одной из своих машин.
Заскучав, Сэм стал рассматривать фотографии на стенах. Здесь Дилан устроил свою галерею славы. Почти все лица на этих снимках были знакомы Сэму: политики, актрисы, видные бизнесмены, снова актрисы.
– Сэм, ты любишь машины? – спросил Дилан. – У тебя какая?
– У Сэма потрясающий «камаро», – ответила за него Карли.
– Уникальная вещь. Множество дополнительных агрегатов, – добавил Сэм.
– Выдающаяся модель. Мне нравится твой вкус. – Дилан посмотрел на Карли. – Это очевидно.
Сэм был сыт по горло. Этот парень ему решительно не понравился.
– Я заехал за Карли. Нам пора домой, – сказал он и вышел на улицу, к своему потрепанному автомобильчику. Дилан тащился за ними по пятам. Сэм сел за руль и повернул ключ. Двигатель крякнул, как осенний гусь.
Сэм вышел из машины, откинул капот и стал копаться в моторе. Он старался не обращать внимания на Дилана, но тот подошел и заглянул ему через плечо. На лице молодого бизнесмена отразился ужас.
– Это редкая модель. Винтажная, – процедил Сэм.
– Она словно побывала под колесами поезда, – парировал Дилан. – Знаешь, Сэм, Карли сказала мне, что ты ищешь работу. Дело в том, что я вхожу в совет директоров «Аккуретты системз». Вот я и позвонил кому надо. Надеюсь, помогло.
К счастью, в этот миг двигатель ожил. Дилан дружески хлопнул Сэма по плечу и помахал вслед.
Карли поцеловала Сэма в щеку, он ответил вымученной улыбкой. Ну и денек выдался! Сэм не знал, что и думать о новом подружкином боссе. И уж тем более не знал, что думать о новой работе, которую он получил с помощью этого самого босса.
5
Оптимус Прайм был зол. Когда люди и Автоботы стали союзниками, один из пунктов соглашения предусматривал полную откровенность между двумя видами. Автоботы рассказали людям всё, что им следовало знать об истории Трансформеров, а люди пообещали рассказать Автоботам всё, что знали о случавшихся в прошлом контактах с внеземной жизнью.
Автоботы выполнили свою часть соглашения, а люди – нет. Оптимус понимал, что ему не говорят всей правды, и злился из-за этого.
Оптимус в режиме грузовика стоял в главном ангаре штаб-квартиры NEST. Ему уже много часов не удавалось ни с кем поговорить, и его собратья Автоботы всё больше волновались. Они знали, что он давно размышляет над кибертронианским топливным элементом, который в эту минуту стоял перед ним на высокой подставке.
В ангар вошел Леннокс. Он шагал стремительно, стараясь не отставать от женщины, идущей рядом с ним. Дама направилась прямо к Оптимусу.
Леннокс представил ее:
– Оптимус, ты помнишь Шарлотту Миринг, директора национального разведывательного управления?
Если бы грузовики могли метать испепеляющие взгляды, Оптимус в данный момент проделал бы именно это.
Директор Миринг не обратила никакого внимания на его эмоции.
– Как это понимать? Инопланетяне устраивают нам бойкот?
Раздался скрежет, зашевелились подвижные детали, и Оптимус Прайм преобразился из грузовика в робота. Он опустил голову до уровня Миринг и крикнул ей прямо в лицо:
– Вы нам лгали!
Потом Оптимус пнул ногой подставку, и топливный элемент со стуком покатился к ногам директрисы.
– Доволен произведенным эффектом? – раздраженно осведомилась она. Директриса привыкла, что ее боятся. Перед ней склонялись все – сенаторы, генералы, специальные агенты. И она не намеревалась склонять голову перед роботом с другой планеты. Даже если этот робот закатывает истерику.
– Вам полагалось рассказать мне всё, что вы, люди, знаете о своей планете, – продолжил Оптимус. – Так почему же я вдруг узнаю, что у вам имеется вот эта штука?
– Заверяю тебя, Оптимус, – произнесла Миринг, – ни в ЦРУ, ни в ФБР о ней не знали. К этой находке имел допуск только директор Седьмого сектора. До сегодняшнего дня об этой тайне знали лишь немногие. И почти никого из них не осталось в живых.
В это время к ним подошли несколько человек. Один из них, совсем уже не молодой человек, явно возглавлял эту небольшую группу. Он посмотрел на Оптимуса со странным выражением, в котором почтительность соединялась с товарищеской приязнью.
– Познакомься. Это два директора НАСА, они руководили операцией, в ходе которой был обнаружен этот элемент, и астронавт Эдвин Олдрин – один из двоих героев, впервые ступивших на Луну. – Миринг шагнула в сторону, освобождая дорогу, и Олдрин подошел прямо к Оптимусу.
– Говорю как один космический первопроходец другому: это большая честь для меня, – сказал Олдрин.
– Для меня это тоже честь, – ответил Оптимус.
Миринг пояснила:
– Вся наша космическая гонка шестидесятых годов имела в своей основе очень важное событие.
– Командование взяло с нас присягу о сохранении тайны, – продолжал Олдрин. – Да, высадка на Луну проводилась ради всего человечества и в интересах науки. Но был и военный аспект: мы должны были исследовать разбившийся инопланетный корабль. Его трюм оказался пуст. На борту не обнаружено ни одного живого существа.
– Русские запускали беспилотные зонды. Наверное, они каким-то образом сумели найти этот топливный элемент, – добавил директор НАСА.
Миринг обернулась к телемонитору и нажала кнопку воспроизведения. На экране появилось зернистое черно-белое изображение: советские ученые работают в лаборатории. На столе перед ними лежал топливный элемент.
– Это секретный видеофильм, полученный нами в 1986 году. Видимо, русские догадались, что это расщепляемый ядерный элемент, и хотели испытать его в Чернобыле.
На глазах у зрителей ученые на экране нажали на выключатель – и началось что-то невообразимое. Стрелки всех датчиков на приборной панели рванулись в красную зону, из динамиков послышался надсадный вой сирены. Вдруг экран вспыхнул белым светом – и воцарилась темнота.
– Разумеется, русская разведка с завидным упорством делает вид, что ничего подобного у них не случалось, – заметила Миринг.
– Мы отправили на Луну в общей сложности шесть экспедиций, привезли тысячи фотографий и образцов, – сказал Олдрин.
– Вы обыскали весь корабль сверху донизу? – спросил Оптимус. – В том числе аварийный отсек?
Ученые неуверенно переглянулись. На их лицах явственно читалась мысль: «Что еще за аварийный отсек?»
Ответил Эдвин:
– Кислорода у нас было всего на три часа. Мы смогли провести на корабле минут двадцать, не больше.
Оптимус задумался. Эти сведения могли повлечь за собой невообразимую катастрофу. Но всё же он решил и дальше доверять своим союзникам – людям.