Перед ними была галерея, окружавщая спортивный зал внизу. Искаженный лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно прикрытые жалюзи, касался начищенного пола на расстоянии пятнадцати или двадцати футов внизу. На Алана словно повеяло знакомой атмосферой прошлых баскетбольных матчей, гимнастических упражнений давних времен.
– Знаешь, это не подвал, – признался Алан. – Если ты посмотришь назад на лестницу, вот так, ты увидишь другие ступени, ведущие вниз. Под этим этажом есть еще один: раздевалки для спортивного зала, котельная, все, что нужно.
– Я… полагаю, да, – выдохнула Камилла. – Но во всем этом есть что-то подавляющее и ужасно жуткое, не так ли? Я могла бы поклясться, что видела… Знаю, что ничего не пошевелилось, на самом деле нет. И все же! – Ее левая рука обвила его шею. – Давай поднимемся и присоединимся к остальным, ладно?
И они поспешили наверх, предоставив двери на галерею захлопнуться самой. Наверху, на просторном основном этаже, выложенном гладкой плиткой, в величественной позе, используя луч фонаря как указку, стоял капитан Эшкрофт.
– Нам нужно пересчитать комнаты, только и всего! – изрек он. – В этом месте их должно быть гораздо больше, чем двадцать шесть, только у некоторых нет номеров, одни названия. Как вон там!
– Если вы имеете в виду офис, – прогудел в ответ доктор Фелл, следя за лучом, когда он двинулся вперед, – могу ли я предложить, чтобы мы безотлагательно осмотрели офис?
– Хорошо! Вполне справедливо. Но почему офис?
– Мой дорогой сэр! Поскольку здесь есть электричество и вода, возможно, и телефон тоже работает. А если телефон работает…
Запах мела и школьных досок все еще преследовал эти стены. Впереди большие двойные входные двери здания были обращены к Форт-Джонсон-роуд над спуском из каменных ступенек, ведущим вниз во двор. Сразу внизу был широкий вестибюль, потом в стене справа, если смотреть вперед, показалась стеклянная дверь офиса. Капитан Эшкрофт освещал дорогу, пока доктор Фелл, неуклюже переваливаясь, подошел туда, толчком открыл двери и дотронулся до выключателя на внутренней стене.
Это была довольно большая комната, когда-то служившая приемной. Одна лампа горела на потолке, другая на плоском столе секретаря, демонстрируя темно-желтые стены, заставленные шкафами для папок. Два окна в дюжине футов над землей были обращены на восток, в сторону садоводческой фермы. На стене над столом секретаря висела в рамке фотография Томаса Эдисона; на столе стоял телефон, а рядом лежала телефонная книга Чарлстона. Справа виднелась дверь из полированных коричневых панелей с надписью золотыми буквами: «Дж. Финли Сунер, директор».
Доктор Фелл, с лицом еще более красным, чем обычно, уселся на стул, швырнул свою шляпу на стол секретаря, положил рядом с ней палку и замигал, как сова, глядя на дверь директорского офиса.
– Воображаю, какой нескончаемый восторг у подростков вызывало такое имя, как Дж. Финли Сунер. «Наш Сунер, молодой парнишка, горазд обстряпывать делишки». Ладно, с этим все.
Сипя, откашливаясь, он взял телефонную трубку и поднес ее к уху. В тишине ночи все четверо могли расслышать глухое гудение, показывающее, что линия свободна. Доктор Фелл положил трубку обратно.
– Все вы слышите и наблюдаете, – сказал он триумфально, – что аппарат в полном порядке. Могу ли я задать вопрос, капитан: есть ли какие-либо другие телефоны в этой округе, расположенные ближе к Мэйнард-Холлу, чем этот?
Капитан Эшкрофт уставился на него:
– Нет, этот ближайший. Есть, разумеется, еще один на военно-морской исследовательской станции, но туда посторонних не пускают. На этом конце острова не так уж много народу. Единственный другой телефон, о котором я знаю, находится в магазинчике на перекрестке в паре миль вниз по дороге в противоположном направлении. – Он оживился. – Вы, вероятно, думаете о юмористе, который так усердно с нами развлекается?
– Думаю.
– Вчера после обеда он или она звонил мне со всей этой ерундой насчет томагавка! Вы думаете, звонок был сделан отсюда?
– Думаю, это в высшей степени вероятно.
– Хорошо, но что это доказывает?
– Доказывает? – воскликнул доктор Фелл, поднимаясь. – Мой дорогой сэр, в качестве улики это не доказывает ничего. Но что касается юмориста, нам и не надо ничего доказывать. Личность юмориста – как противоположность личности убийцы – уже была выяснена, поскольку определенная особа слишком много знает.
– Да, – выпалил капитан Эшкрофт, – именно это и сидит у меня в печенках. По мне, было бы просто замечательно, если бы мы могли разобраться со всем этим делом до начала слушания в понедельник. Мы знаем убийцу или, по крайней мере, почти уверены, что знаем. Но кто же этот чертов шутник и почему он шутил? Если вы не скажете мне, потому что все время повторяете, что это не важно, то что мы делаем сейчас?
– Мы ищем комнату 26 и улики, которые нас там ждут. С вашего позволения, сэр, мы будем пользоваться школьным электричеством как можно меньше. Не достанете ли вы снова фонарь, пожалуйста, пока я погашу здесь свет?
Камилла ближе прижалась к Алану, когда доктор Фелл, подхватив шляпу и палку, пошел обратно к выключателю на стене у двери.
– В этом деле – простите меня! – я чересчур близко подошел к совершению очень глупой ошибки, когда случай или удача восстановили мое равновесие. Раз споткнувшись, и споткнувшись основательно, я не испытываю желания спотыкаться снова. Собственно говоря, если кто-то должен идти и следить за нами в этот момент…
Доктор Фелл щелкнул выключателем. За исключением слабого неверного лунного света, проникавшего через окна, темнота накрыла их, как вполне физически ощутимый колпак. И в голове Алана Грэнтама зашевелилось целое царство кошмаров. Потому что за ними действительно наблюдали.
За правым окном, подоконник которого находился в дюжине футов от земли, поднималась темная фигура, кто-то стоял снаружи и вглядывался в комнату. Казалось, фигура с любопытством двигала шеей, лунный свет отбрасывал бесформенную тень на пол.
Капитан Эшкрофт, громко выругавшись, направил луч большого фонаря прямо на это окно. Кошмар исчез практически одновременно с воплем антикульминации.
Выглядевшая кошмарной фигура оказалась всего лишь Янси Билом. Янси, в спортивной куртке и брюках, все еще стоял на коленях на внешнем подоконнике и, с трудом удерживая сомнительное равновесие, держался за выступы кирпичей по обеим сторонам окна. Он сказал или выкрикнул что-то, когда капитан Эшкрофт шагнул к нему, но через стекло никаких слов не было слышно.
Окно открывалось не так, как обычно открываются подъемные окна. Если потянуть за металлическую ручку на нижней части рамы, вся нижняя часть открывается внутрь и вверх под острым углом, оставляя достаточно места, чтобы можно было пролезть.
Кипевший негодованием капитан Эшкрофт открыл окно. Каким-то чудом Янси, бледный, с запавшими глазами, извиваясь, ухитрился просунуть ноги через отверстие. Оказавшись внутри комнаты, он встал и прислонился к окну спиной, чтобы закрыть его.
– Ну? – требовательно спросил капитан Эшкрофт. – Что, интересно, вы здесь делаете? Вы же уехали домой, не так ли?
– Я уехал домой несколько часов назад, да! Но я опять вернулся!
– Это бросается в глаза. Что же вы здесь делаете?
– Елиуй, бога ради, у вас сердце есть? Я должен был знать, как чувствует себя Мэдж, или нет? Я не мог бросить Мэдж!
– Ну и?..
– Я стал беспокоиться о ней, – сказал Янси, щурясь, так как свет светил ему в глаза, – так что я приехал обратно минут двадцать назад. Ваш цербер все еще стоял на страже у двери спальни, даже не позволил мне с ней поговорить. И если говорить о вопросах, старина, – взорвался он, – чего добиваетесь вы, полицейские? Полностью изолируете Мэдж или как?
– Нет, разумеется! Зачем нам это делать?
– Именно это я и хочу узнать, черт побери! Она сегрегирована и иммунизирована, ее нельзя было в большей степени отрезать от мира, даже посадив в тюрьму. Что это за игра, Хабаккук? Мне пришла в голову мысль, что адвокат девочке понадобится гораздо больше, чем доктор.
– Может быть, и понадобится, коли на то пошло. Мы знаем, чего мы добиваемся, молодой человек, у нас есть для этого основания. Теперь вы мне расскажете…
– Хорошо, хорошо!
В сумраке офиса Янси вместо приветствия помахал рукой доктору Феллу, Камилле и Алану. Потом его снова понесло.
– Я встретил Джорджа, – продолжал он, – когда тот шел спать. Джордж не запирает дом. Здесь никто никогда ничего не запирает, вот вам и результат! Ну, вся чертова компания уехала вечером в город. – Он посмотрел на Камиллу и Алана. – Я знал, конечно, что вы уехали вдвоем. Но оказалось, что Валери увезла Боба Крэндалла на своей машине куда-то там ужинать. Рип Хиллборо уехал за ними, чтобы успеть на последний сеанс в «Ривьере». Рип не вернулся, Боб не вернулся, Валери могла бы появиться на минуту или две, хотя бы для того, чтобы завезти Боба домой, но она этого не сделала. Никто не вернулся, а было уже почти одиннадцать часов!
– По словам Джорджа, – его глаза снова нашли Алана и Камиллу, – вы двое вернулись значительно позже десяти, но потом снова исчезли, не сказав никому ни слова. Не надо обладать большим умом, чтобы понять почему. – Тут Янси собрался с духом и посмотрел на капитана Эшкрофта: – Вы спрашиваете, что я здесь делаю, так? Полагаю, то же самое, что все остальные. Правильно ли я вычислил, Иегесиф, что две группы – вы и доктор Фелл, с одной стороны, и парочка почти, но не совсем влюбленных голубков, с другой – пришли сюда по отдельности после того, как прочитали и поняли четвертое послание на доске, а потом столкнулись друг с другом на пороге?
– Почему вы думаете, что столкнулись?
– Потому что то же самое произошло со мной, – ответил Янси. – Пусть сгорят мои штаны! Поговорив наверху с Джорджем, я спустился вниз, прошел через библиотеку в оружейную и нашел длинное, скучное послание, которое подразумевало только школу «Джоэль Пуансет», комнату 26.