– Ну, – заметил доктор Фелл, – кажется, кто-то вас приветствует. Молодая леди…
Сердце Алана подпрыгнуло. Он подъехал к окрашенному в белый цвет шлагбауму поперек въезда на открытую автостоянку. Левой рукой он нажал посеребренную кнопку на механической кассе, контролирующей въезд и выезд. Механизм зазвенел, выдавая пробитый бумажный билетик, шлагбаум поднялся, и их машина тронулась.
Потом Алан увидел ее.
Чуть выше, чем Мэдж Мэйнард, ростом, возможно, чуть более тоненькая, но с очень похожей фигурой, она была в летнем бело-голубом платье немного строгого вида и махала ему рукой с зажатыми в ней солнечными очками.
– Камилла!
– Алан!
– Все в порядке? Никто не пользовался томагавком, надеюсь?
– Нет, в последнее время нет, – ответила Камилла. Она казалась слегка разгоряченной, без сомнения из-за теплого дня. – Если ты имеешь в виду те жуткие старые истории, то в оружейной комнате здесь есть томагавк. Но нынче они вышли из моды, даже для того, чтобы ты испробовал его на мне.
– На тебе?
Только сейчас Алан заметил стоящего рядом незнакомца и мгновенно оборвал себя. За Камиллой возвышался дюжий мужчина в темном костюме и темном галстуке, лет пятидесяти или около того, начинающий полнеть. У него была тяжелая челюсть, но добродушные глаза. Он держался весьма вежливо. Впрочем, внимание Камиллы было сосредоточено на Алане.
– А разве я сделала что-либо дурное? – спросила она. – Ты сказал, что остановишься в этом отеле и будешь здесь в половине первого. Ох! Извините! Это мистер… лейтенант… капитан…
– Капитан Эшкрофт, – вставил здоровяк, – полиция графства Чарлстон. – Его глаза оживились. – Мистер Грэнтам? Доктор Гидеон Фелл?
Доктор Фелл приподнялся на заднем сиденье машины и поклонился впечатляющее зрелище! Капитан Эшкрофт обратился к нему в высшей степени официально:
– Когда вы зарегистрируетесь, сэр, вы и мистер Грэнтам, я буду очень рад перекинуться с вами словечком без протокола. Вполне справедливо, сэр?
– Словечком, сэр, – сообщил ему в ответ доктор Фелл еще более официально, – мы перекинемся во время ленча. Тем временем позвольте мне сформулировать вопрос, который совсем измучил моего юного друга. Не произошло ли в Мэйнард-Холле каких-либо треволнений?
Капитан Эшкрофт помедлил.
– Ну… вот! – Он вытянул руку, словно делая гипнотические пассы. Ничего, из-за чего стоило бы беспокоиться. Но вы могли бы это назвать треволнением, если хотите. Короче говоря, кто-то украл пугало.
Глава 3
– Вы не возражаете против того, чтобы повторить ваш рассказ, Камилла? Насчет ночи в прошлую пятницу?
– Всю историю?
Они закончили ленч в кофейне отеля. Камилла Брюс, Алан Грэнтам и капитан Эшкрофт сидели за столиком на четверых. Через дорогу, за стеклянной стеной, выходящий на Кинг-стрит, посреди зелени и цветов Марион-сквер, со своей колонны смотрел на юг Джон К. Кэлхаун, возвышаясь над городом, чьи пастельные краски и грациозные церковные шпили пришлись по душе доктору Феллу.
Алан, сидевший напротив Камиллы, не мог отвести от нее глаз. Сливочно-розовый цвет лица, густые каштановые волосы почти до плеч, темно-голубые глаза, упорно глядевшие в окно каждый раз, когда он пытался поймать их взгляд. Камилла очень нервничала. Он оказался не прав относительно строгого вида ее платья: при ближайшем рассмотрении обольстительная фигура Камиллы превращала его во что угодно, только не в строгое.
– Всю историю? – повторила она. – В самом деле!..
Капитан Эшкрофт положил локти на стол:
– Вот что, мэм, вы просто сделайте то, что вас просит мистер Грэнтам. Да, всю историю! Я бы и сам хотел ее опять послушать. Может быть, не про пугало. Как я думаю, это не важно. Отбросы общества могут украсть что угодно! Это они стащили ваше пугало, мэм, больше некому.
– Значит, пугало, – вмешался Алан, – стояло не на маисовом поле?
В нежном голосе Камиллы прозвучала нотка боли:
– Ох, Алан, ты думаешь о «Волшебнике из страны Оз»!
– Разве?
– Как часто ты видишь пугало на маисовом поле? Люди ставят пугала там, где, как им кажется, птицы могут нанести урон. Пугало, и я уже пыталась это объяснить, стояло в саду позади Холла. Мэдж поставила его, когда они приехали сюда в первый раз в апреле, а я ей помогала. Она нашла мешок из-под соли, который как раз подходил по размеру для головы, и взяла один из приличных костюмов, а еще шляпу своего отца. Мистеру Мэйнарду это не понравилось; он, правда, ничего не сказал, но от него всякий раз, как он видел пугало, исходили просто волны раздражения.
– Его можно понять, Камилла. Такое щегольство у пугала совсем неуместно.
– Реализм, разумеется, тоже неуместен? Садовник дал нам что-то вроде нагрудника, которое Мэдж и я набили соломой. Может быть, это мы думали о «Волшебнике из страны Оз»?.. Сверху надели пиджак и связали вместе рукава бечевкой. Это было прекрасное пугало!
– Готов поспорить, так оно и было…
– Алан Грэнтам, пожалуйста, вы можете сидеть спокойно и не ехидничать каждый раз, когда я открываю рот?
– Я не ехидничал, Камилла.
– Ехидничал, ты и сам знаешь, что да! Ты всегда ехидничаешь! Я слова не могу сказать, чтобы ты не прицепился!
Капитан Эшкрофт сделал широкий умиротворяющий жест.
– Ну вот что, мэм, – произнес он самым отеческим тоном, – забудьте о пугале. Что меня волнует, так весь этот шум-гам среди ночи. Все рассказали мне свои версии, предположим, вы расскажете нам и свою, как вы рассказали уже доктору Феллу…
– А где доктор Фелл?
– Разве забыли? Его позвали к телефону минуты три назад! И это, кстати, напомнило мне, мистер Грэнтам, вот что. Не знаете ли вы человека по имени Спинелли, лейтенанта Карло Спинелли, из графства Уэстчестер неподалеку от Нью-Йорка?
– Я незнаком с ним, но слышал о нем от доктора Фелла.
Капитан Эшкрофт покачал седеющей головой:
– Более чем двадцать лет назад я служил в армии вместе с Карло Спинелли. Послушали бы вы, что он говорит о докторе Фелле! Он невероятно высоко ценит этого блуждающего человека-гору. Да, Спинни его ценит, и теперь, когда я познакомился с доктором, я совершенно согласен с Карло. Давайте же, мисс Брюс! Вы же не против рассказать мне об этом?
– Я действительно совсем не против рассказать вам об этом, капитан Эшкрофт. С вами очень легко говорить, не то что с некоторыми людьми, которых я могла бы назвать по имени…
– Ну, успокойтесь, мэм!
– Но я совсем не думала, что вы окажетесь таким. – Камилла откинула назад прядь волос. – Рип Хиллборо убедил мистера Мэйнарда обратиться в полицию, чего тот не хотел делать. Когда Мэдж сказала, что из Чарлстона приедет детектив…
– Это испугало вас, не так ли?
– Я испугалась до смерти! Даже хотела убежать и спрятаться. В рассказах…
– Я знаю, мэм. Знаю! Если бы мы вели себя так, как это описано в детективных историях, то попадали бы в неприятности каждый раз, когда появлялись. Большинство людей относятся к нам недоброжелательно: полиция всегда не права, любой матерый преступник прав всегда. Это тяжелая и неблагодарная работа, и за нее очень мало платят, но мы в конечном итоге не такие уж плохие ребята, слышите?
– Капитан Эшкрофт, – сказала нежно Камилла, – могу я задать вам вопрос? Вы довольно хорошо знаете мистера Мэйнарда, не так ли?
Капитан Эшкрофт, возможно, и был сильным человеком, но уж никак не молчаливым.
– Я знаю Мэйнардов, – охотно ответил он, – почти столько же, сколько себя помню. Они владели здешней землей почти триста лет; я, строго говоря, не из таких, хотя мой прадедушка и был главным артиллерийским офицером на «Пальметто», когда прадедушка Генри командовал им. – И, сделав в сторону Камиллы извиняющийся жест, он откусил кончик сигары «Кинг Эдвард» и закурил ее. – В последнем поколении их было всего двое, Ричард и Генри. Ричард, старший, умер неженатым пару месяцев назад; он унаследовал собственность, а у них, надо заметить, до сих пор есть что наследовать.
Но Генри, который на восемь или десять лет старше меня, никогда не приходилось беспокоиться об этом. Он был любимчиком матери; вы знаете, что это значит. Его отправили в шикарную подготовительную школу на севере – в Уильяме или Амхерст или куда-то в этом роде, точно не знаю. Его мать оставила ему хорошее состояние, так что он мог делать все, что ему нравится, и жить за границей, что он и делал почти до тех пор, пока Гитлер не вошел во Францию.
Такова моя часть этой истории, и я вполне счастлив ее рассказать. В начале полудня в субботу, восьмого, нам в офис позвонили. Накануне, ночью, на острове Джеймс произошел какой-то скандал. «Джо, – сказал мне шеф (я обычно этого не рассказываю; меня зовут Джозефус, в честь Джозефуса Даниэльса из Северной Каролины), – Джо, – сказал он, – мы не можем сказать, что это было, возможно, вообще ничего не было. Все же ты знаешь народ. Отправляйся в поход и посмотри».
А теперь, маленькая леди, ваша очередь. Бояться вам, такой славной и миленькой девушке, совершенно нечего. Это случилось почти неделю назад, так? И вы уже один раз рассказали об этом сегодня утром? Не хочу вас пугать, поверьте мне! Но я согласен с молодым мистером Билом, что там творится что-то очень и очень странное, и был бы благодарен за любую вашу помощь.
– Хорошо, – согласилась Камилла.
Она все еще сильно нервничала, в ее глазах сквозило напряжение. Алан зажег для нее сигарету, когда прикуривал свою, но она сразу же отодвинула ее. Сжав руки, она посмотрела в окно, словно прислушиваясь к стуку каблуков по тротуару, потом она повернулась.
– Мистер Мэйнард, – начала Камилла, – в тот вечер уехал в Ричмонд. Валери Хьюрет и доктор Шелдон пришли на ужин, а Боб Крэндалл приехал из Голиафа. После ужина мы пили кофе в заднем саду. Мы вернулись в дом около десяти часов, и, мы все можем засвидетельствовать это, к пугалу никто не притрагивался.
Теперь настала очередь Джозефуса Эшкрофта изобразить на лице страдание.
– Извините за выражение, мэм, но вы слышали, что я сказал про это чертово пугало?