[133]. Как пишут авторы: «Подавляющее большинство мужчин были готовы вступить в сексуальную связь с подходившими к ним женщинами. Но ни одна женщина, в свою очередь, не дала согласие на связь с незнакомым мужчиной».
Некоторые феминистки связывают это с секс-негативной культурой, в которой женщины несут большие репутационные издержки, если их считают слишком неразборчивыми в половых связях. Кроме того, возможно, некоторые участницы этого эксперимента были готовы принять предложение, но отказались из-за опасений за свою безопасность. Тем не менее эти интерпретации не могут объяснить тот факт, что и в приложениях для знакомств или на веб-сайтах женщины демонстрируют гораздо большую разборчивость, чем мужчины, а также то, что мужчины и женщины разительно отличаются по базовому уровню сексуального отвращения[134]. Отвращение вызывает физиологическую реакцию, которую можно измерить на основании данных о частоте сердечных сокращений и дыхания, а также по величине артериального давления и слюноотделения, хотя человек, испытывающий отвращение, может не догадываться об этих процессах[135]. Такие исследования показывают, что в среднем порог, после которого человек начинает испытывать сексуальное отвращение, у женщин намного ниже, чем у мужчин.
Любопытно, что, насколько мне известно, в английском языке не существует слова для обозначения эмоции, которую хотя бы раз в жизни испытывала каждая женщина, у которой об этом я спрашивала и которая, по всей видимости, совсем неизвестна мужчинам. Эта эмоция представляет собой сочетание сексуального отвращения и страха – пронзительное, тошнотворное ощущение того, что ты оказалась в опасной близости с возбужденным мужчиной, вызывающим у тебя неприязнь. Когда вас начинают «лапать» в толпе людей или косятся на вас, когда вы путешествуете в одиночестве, или слишком навязчиво пытаются угостить в баре – все эти ситуации могут спровоцировать эту невыносимую эмоцию. И это та эмоция, которую вынуждены подавлять женщины, работающие в секс-индустрии. В действительности, как писала Рэйчел Моран, некогда занимавшаяся проституцией, умение не разрыдаться и не начать блевать в ответ на сексуальный страх и отвращение является одним из важнейших «навыков», которые требуются от секс-работниц[136].
Проституция нагляднее всего демонстрирует, как сильно мужчины и женщины отличаются с точки зрения полового поведения. Женщины составляют подавляющее большинство продавцов секс-услуг по той простой причине, что почти все их покупатели – мужчины (по крайней мере, 99 % в каждой части мира), большинство мужчин – натуралы, а индустрией движет спрос. Отсутствие на этом рынке женщин-покупателей отчасти может объясняться тем, что для женщины секс с незнакомым мужчиной всегда сопряжен с физическим риском, но у этого есть и другая причина: женщины попросту не хотят того, чего хотят мужчины.
Покупатели секс-услуг ищут секса вне серьезных отношений, обычно с человеком, которого они никогда раньше не встречали. Такой вид половых связей с гораздо большей вероятностью привлекает людей с высоким уровнем социосексуальности, и это понятно: люди с низкой социосексуальностью попросту не заинтересованы в сексе с незнакомцами и, конечно же, не готовы платить за это деньги или рисковать наказанием в странах, где проституция полностью или частично запрещена законом. Мужскую и женскую социосексуальность можно изобразить (приблизительно) в виде двух кривых нормального распределения, которые по большей части накладываются друг на друга. Но, как и в случае любого нормального распределения признака, среднее различие по группе будет наиболее заметным на хвостах этих кривых. Люди с исключительно высоким уровнем социосексуальности – преимущественно мужчины, а с исключительно низким – преимущественно женщины. Так что, как правило, если какая-то сексуальная культура побуждает женщин «трахать в ответ», нужно насторожиться, ведь на самом деле это именно культура снова пытается их отыметь.
Держаться за руки при свете дня
Существование рынка гетеросексуальных знакомств сопряжено с проблемой, которая не решается по щелчку пальцев: мужская и женская сексуальность существенно отличаются на уровне популяции. В среднем мужчины чаще заинтересованы в случайном сексе, чем женщины, а женщины чаще, чем мужчины, являются приверженцами строгой моногамии. Культура свободных отношений требует от женщин подавлять свои естественные инстинкты, чтобы соответствовать мужской сексуальности и, таким образом, удовлетворять потребность мужчин в сексе без обязательств. Это приходится по вкусу некоторым женщинам, но большинство из них находит это неприятным или даже болезненно неприятным. Таким образом, суть предлагаемого культурой свободных отношений решения проблемы несоответствия мужской и женской сексуальности состоит в следующем: удовлетворение интересов некоторых мужчин обходится ценой интересов большинства женщин.
Я же предлагаю другое решение, которое базируется на фундаментальном феминистском тезисе: нежелательный секс хуже сексуальной неудовлетворенности. Я не готова принять сексуальную культуру, которая оказывает давление на людей с низким уровнем социосексуальности (преимущественно на женщин), чтобы удовлетворить сексуальные потребностей людей с высоким (преимущественно мужчин). Особенно если учесть, что для женщин секс сопряжен с гораздо большим риском, чем для мужчин (насильственное принуждение и беременность). Культура свободных отношений – катастрофически плохая сделка для женщин, однако либеральный феминизм продает ее как форму освобождения. По-настоящему феминистский проект должен требовать, чтобы в мире гетеросексуальных знакомств именно мужчины, а не женщины, соразмеряли свои сексуальные аппетиты.
Моя стратегия аргументации далека от феминистского мейнстрима двадцать первого века. Прогрессивные СМИ штампуют статьи с заголовками типа «Ваше руководство по свободным отношениям из 7 пунктов от интерсекциональных феминисток» или «5 фантастических способов приобщиться к феминистской культуре свободных отношений» и т. д. И все они об одном: по взаимному согласию можно все[137]. Но этот подход не способен признать как реляционную природу секса, так и конкурентную природу сексуального рынка. В то же время он переоценивает то, насколько каждый из нас может делать действительно свободный выбор в системе, в которой мы все радикально ограничены. И, конечно, этот подход совершенно не учитывает социосексуальный разрыв между полами. Но разве могло быть иначе, учитывая, что либеральный феминизм едва ли способен смириться даже с тем, что мужчины и женщины отличаются физически, не говоря уже о психологических различиях?
В удручающе забавной статье 2020 года женский журнал Elle бросает вызов некоторым проблемам, вызванным культурой свободных отношений[138], при этом, однако, не покидая рамки идеологии, неспособной примириться с фактом существования конфликта между полами. Вместо того, чтобы признать разницу между мужчинами и женщинами в вопросе сексуальности, авторы пытаются создать новое гендерно-нейтральное сексуальное меньшинство «демисексуалов», куда входят «некоторые особенные члены общества», отличающиеся от остальных людей попросту тем, что их не приводит в восторг идея случайного секса:
В 2016 году, после многих лет, проведенных в попытках определить свою сексуальную ориентацию, обозревательница «Вашингтон пост» Мерил Уильямс подробно описала, как она наткнулась на термин «демисексуальность» в Твиттере и попыталась разобраться, что он означает. В конечном счете это помогло ей смириться со своей сексуальной ориентацией. «Я счастлива, что существует термин для обозначения моей сексуальности, и ничего, что мне, вероятно, придется объяснять его своим будущим партнерам», – написала она.
То, что Уильямс описывает здесь, на самом деле является типичной женской сексуальностью. В ней нет ничего особенного: она обычная женщина, у которой достаточно эмоциональной проницательности, чтобы понять, что культура свободных отношений ей не подходит. Однако ей не хватает политической проницательности, чтобы признать существование более глобальной проблемы.
Существует и более удручающая разновидность поп-феминизма, где практикуется совсем иное отношение к разрыву в социосексуальности. А именно, женщинам советуют работать над преодолением близости и преданности в своих сексуальных отношениях, тем самым предлагая им избавиться от того, что является их совершенно нормальными и здоровыми приоритетами в половом поведении. Например, руководства с такими заголовками, как «Начинаете влюбляться? Вот что вам поможет», «Биохакинг мозга: как заниматься сексом без эмоциональной привязанности» и «Случайный секс без привязанности к партнеру: краткое руководство», советуют читателям избегать зрительного контакта со своими партнерами или партнершами во время секса, чтобы не допустить «установления интимной связи»[139]. Также рекомендуется принимать кокаин или метамфетамины перед сексом, чтобы притупить дофаминовый ответ, но избегать употребления алкоголя, поскольку в случае женщин (но, что примечательно, не в случае мужчин) алкоголь, по-видимому, увеличивает «вероятность того, что они преждевременно свяжут себя обязательствами». Также читателям предлагаются всевозможные новаторские методы эмоциональной диссоциации: «Вот еще один способ предотвратить возникновение прочной ассоциативной связи между вашим ситуативным партнером и повышенной активностью центра вознаграждения вашего мозга: во время секса вам следует сознательно сосредоточить свои мысли на другом человеке». Все эти руководства тщательно сформулированы таким образом, чтобы представить проблему как гендерно нейтральную, однако исследования отношения мужчин и женщин к случайному сексу в сочетании с тем, что мы знаем о разрыве в социосексуальности, ясно показывают, что на самом деле в подавляющем большинстве случаев речь здесь идет вот о чем: женщинам советуют эмоционально калечить себя, чтобы удовлетворить мужчин.