[186]. В иске также предполагается, что даже в декабре 2020 года «Майндгик» все еще отказывался удалять некоторые видео, несмотря на просьбы потерпевших. Этот иск еще не рассмотрен[187].
«Майндгик» почти не скрывает своих злоупотреблений и все равно продолжает купаться в прибыли. Причина проста – люди продолжают смотреть. Иногда жестокость порноиндустрии намеренно выводится из поля зрения потребителя – например, когда актеру платят за то, чтобы он скрывал за стонами наслаждения свою жуткую боль. Но иногда издевательства очевидны. А иногда именно в них вся суть.
Формат типичных видео GirlsDoPorn не пытался скрыть принуждение. Он выстраивался на нем. Записи обычно проходили в отелях, с минимальной съемочной группой. Женщинам на камеру давали деньги и просили зачитать вслух фрагменты их (подложных) контрактов. Не было даже попыток создать впечатление энтузиазма – по замыслу, нерешительность прибавляла участницам сексуальности. И успех одиннадцати лет существования GirlsDoPorn показывает, что потребителям порно действительно очень понравился этот жанр: их видео на сайтах «Майндгик» собрали более миллиарда просмотров.
В любом случае порноиндустрия не производила бы контент, изображающий издевательства, если бы на него не было спроса. Видимо, в глубине человеческой сексуальности скрывается нечто темное – по большей части в мужчинах, но не только в них. Раньше это оставалось в отдельных головах и фантазиях, но сегодня с помощью порно транслируется на весь мир. Иными словами, индустрия находит это жестокое, потаенное зерно и выращивает из него нечто огромное.
Лимбический капитализм
В 2020 году опрос мужчин Западной Европы показал, что в среднем они смотрят около 70 минут порно в неделю. При этом 2 % из них смотрят не менее 7 часов[188]. Судя по всему, среднестатистический мужчина больше смотрит порно, чем моется[189].
Но не все мужчины смотрят порно, даже молодые. Опрос 2019 года, проведенный Би-би-си, показал, что 23 % британских мужчин в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет не смотрели порно в течение последнего месяца[190]. Просмотр порно распределен по популяции очень неравномерно. Он похож на распределение Парето, при котором небольшое количество людей ответственно за большую часть потребления. Именно эти потребители играют ключевую роль в процветании индустрии – но даже их она умудряется эксплуатировать.
Многие потребители порно испытывают внутренний конфликт. Доктор Фиона Вера-Грей, исследователь Даремского университета, изучала опыт потребления порно мужчинами и женщинами. Ей часто встречалась одна и та же эмоциональная реакция – всплеск возбуждения, который резко сменяется чувством стыда сразу же после оргазма. Как указывает Вера-Грей, многие потребители «испытывают этический конфликт из-за просмотра материала, в котором женщинам, понятное дело, дерьмово, но который, с другой стороны, служит источником возбуждения… они мастурбируют, а потом восклицают про себя “Боже мой!” и отталкивают компьютер»[191].
Сексуальное возбуждение подавляет реакцию отвращения[192] в силу незамысловатой биологии. С одной стороны, другие люди являются потенциальными носителями болезней. Но, чтобы размножаться, нам нужно вступать с ними в интимный контакт. Иными словами, сексуальная привлекательность незнакомца отключает естественное нежелание вступать с ним в близкий контакт. А еще эта реакция отвращения тесно связана с моральными интуициями[193]. Нам тяжело даются взвешенные моральные суждения, когда мы сексуально возбуждены.
Порносайты специально устроены так, чтобы как можно скорее вводить пользователей в состояние возбуждения. На иконках всегда изображены самые откровенные моменты видео, акты проникновения, и никогда – сидящие на кровати актеры. Ссылки на видео часто начинают проигрываться автоматически при наведении курсора или сразу при открытии сайта. На пользователя немедленно обрушивается целый поток визуальных (и иногда звуковых) сексуальных стимулов. Это базовое влечение, столь же глубокое, как голод и жажда, глухо к моральным доводам. Оно порождает невольную реакцию, и порноиндустрия научилась виртуозно этим пользоваться.
Подобные сайты – один из наиболее нелицеприятных примеров того, что профессор Дэвид Кортрайт назвал «лимбическим капитализмом». То есть «технологически продвинутой, но социально отсталой моделью ведения бизнеса, при которой глобальные индустрии, часто при поддержке правительств и преступных организаций, провоцируют избыточное потребление и зависимость. Для этого они используют процессы лимбической системы – части мозга, ответственной за эмоции»[194]. Именно из-за лимбического капитализма все самые успешные приложения раскрашены в цвета свежих фруктов и блестят, как чистая вода. Наши примитивные мозги все время отчаянно ищут стимулы, которые были привиты им эволюцией и давали преимущество нашим предкам. Именно к этим инстинктам научились подключаться поставщики лимбического капитализма.
Секс, показанный в порно, отличается от нормального секса, как «Макдональдс» отличается от нормальной еды. Обе эти формы капитализма берут наши естественные желания, извлекают оттуда наиболее патологические и затягивающие элементы, убирают все полезное, а потом призывают нас потреблять еще и еще. Оба являются сверхпобуждениями, сверхстимулами – усиленными версиями естественных побуждений. Они эксплуатируют порожденные эволюцией стремления к насыщению, возбуждению и удовольствию, подсовывая потребителю продукт, который сначала доставляет удовольствие, но вреден в долгосрочной перспективе.
Перед лицом таких соблазнов мы, люди, ничуть не лучше австралийских жуков Julodimorpha bakewelli – блестящих золотистых насекомых длиной примерно 4 см. В 1981 году на глазах двух ученых самец этого вида попытался совокупиться с использованной пивной бутылкой. Более того, ученые обнаружили, что жуки-самцы не просто иногда по ошибке принимают бутылки за самок – они предпочитают бутылки и игнорируют обычных самок. Использованная тара выглядит более блестящей и более золотистой, чем самки жуков, и поэтому она оказывается более сексуальной[195].
Порно устроено точно так же – предлагает бо́льшие груди и более массивные члены, чем в «дикой природе», и вызывает бо́льшее возбуждение. Грядущее появление на рынке реалистичных секс-роботов, скорее всего, тоже подстегнет этот сверхстимулирующий эффект. Вот как эволюционный биолог Диана Флейшман описывает возможное негативное воздействие этой новой технологии на покупателей:
Какой знак подает секс-робот психике фрустрированного подростка с точки зрения эволюции? «Ты добиваешься невероятного успеха в размножении, оставаясь дома и играя в видеоигры! Так держать!»… Видеоигры и соцсети уже сейчас подрывают основы наших естественных психологических механизмов, мотивирующих нас стараться и прикладывать усилия – они дарят нам легкие награды и не требуют особого труда, в отличие от реального мира. И все станет только хуже с приходом секс-роботов, особенно для молодых мужчин[196].
Зачем искать работу, ходить в спортзал и поддерживать личную гигиену, если твоему секс-роботу наплевать? Если мужчину может удовлетворить бесплодный кусок пластика, то ему незачем выходить в реальный мир в поисках настоящей женщины. Конечно, у него не будет ни жены, ни детей, и ему придется все время, до самого конца находиться в обществе лишь этого робота. Но путь к этому одинокому состоянию будет мягким – благодаря устойчивому притоку дофамина, который обеспечит ему его сексуальный игровой автомат.
Причем не нужны даже секс-роботы – некоторые мужчины уже сейчас предпочитают порно попыткам выстроить реальные отношения. Странной чертой рынка свиданий двадцать первого века – о чем мы подробнее скажем в главе 7 – является то, что сегодня молодые люди в среднем занимаются сексом намного реже, чем во времена их родителей. Возникла целая прослойка фрустрированных мужчин, которые даже после двадцати лет все еще остаются девственниками. Эта группа особенно уязвима перед лицом лимбического капитализма.
2 % западноевропейских мужчин, которые смотрят более семи часов порно в неделю, – это не очень здоровые и не очень счастливые люди. Равно как и другие мужчины, чье потребление порно не столь масштабно, но все равно разрушительно. Влиятельное движение «Нофап» (англ. NoFap, «НетМастурбации») служит свидетельством сексуальной неудовлетворенности, связанной с потреблением порно. «Нофап», основанное в 2011 году американским веб-разработчиком Александром Родсом, призывает сторонников отказаться от порно и мастурбации («фап» – сленговое обозначение звука, с которым мужчина удовлетворяет себя). Сторонникам – в подавляющем большинстве мужчинам – обещают свободу от порнозависимости. А также избавление от связанных с ней сексуальных дефектов, частота которых взлетела до небес за последние двадцать лет. Сегодня от нарушений эрекции страдают от 14 до 35 % мужчин – в отличие от начала века, когда эти цифры были на уровне 2–3 %[197].
Участники сабреддита «Нофап» пишут о том, что иногда мастурбируют до появления болезненных ссадин. Многие употребляют выражение «синдром мертвой хватки» – квазимедицинский термин, обозначающий потерю чувствительности из-за чересчур яростной мастурбации. Они признаются, что им становится сложно или невозможно достичь оргазма с другим человеком – в силу физической потери чувствительности, а также в силу психологического эффекта употребления порно. Они могут действительно хотеть секса с реальным человеком, но психологическая мертвая хватка может помешать им испытать возбуждение от партнера, тело которого не похоже на тело порнозвезды. Навязчивое употребление порно производит так много сексуальной стимуляции, что человек буквально становится импотентом.