»[292]. Такова точка зрения мужчины-клиента.
Многие женщины не понимают этого аспекта мужской сексуальности – так сильно он отличается от обычной сексуальности женщин. Но если вы сомневаетесь в его существовании, вам достаточно почитать комментарии на сайтах по типу «Пантернета», где покупатели оставляют отзывы на проституток. Проект «Мужчины-невидимки», запущенный группой канадских феминисток (а потом воспроизведенный в других странах), собирает цитаты с таких сайтов, чтобы показать, насколько мало клиенты беспокоятся о людях, к которым они покупают сексуальный доступ[293]. Неприятное чтиво.
Точка зрения этих мужчин руководит культурной порнификацей. Их логика – психопатическая, если честно, – проникает в общественное пространство. Люди превращаются в набор взаимозаменяемых частей тел. Чей-то язык, облизывающий изнутри чей-то рот. Секс, сведенный к его самым базовым механизмам.
«Благодаря “Онлифэнс”»
Только культура, находящаяся в плену худших граней мужской сексуальности, может эротизировать фотографии пенисов и их женских аналогов, на которых изображен не весь человек, а только его половой орган. Я не понимаю, зачем мужчины шлют нам фотки своих членов, но мне не знакома ни одна женщина, которая захотела бы помастурбировать на изображение, где от человека остался только кусок плоти, словно подготовленный для работы анатома. Такие изображения не соответствуют обычной женской сексуальности – но в интернете они на каждом шагу.
Многие молодые женщины плавно перешли от выкладывания селфи – тема, которая активно обсуждалась еще несколько лет назад, – к выкладыванию «белфи» (англ. belfie, производное от butt – «ягодицы» и selfie). Груди и ягодицы юных женщин, отчаянно жаждущих мужского внимания, заполонили Инстаграм[294] и Тикток. Некоторые из них заведут себе аккаунты на «Онлифэнс» – платформе, позволяющей «авторам» (по большей части женщинам) зарабатывать деньги на продаже «пользователям» (по большей части мужчинам) подписок, дающих доступ к их онлайн-контенту, по большей части порнографическому. Для тех, кто уже привык зарабатывать «лайки» сексуальными фото самих себя, переход на реальные деньги не покажется чем-то особенным.
А суммы действительно привлекательные. Время от времени становится вирусным какой-нибудь новый твит от прежде неизвестной авторки «Онлифэнс», где она (всегда «она») делится фотографиями дома, который она смогла купить «благодаря “Онлифэнс”». Однако, как показал детальный анализ бизнес-модели «Онлифэнс», проведенный блогером Томасом Холландсом, такие прыжки «из грязи в князи» на самом деле очень редки[295]. Распределение доходов является настолько неравномерным, что топ 1 % авторов зарабатывают 33 % всей прибыли. Используя индекс Джини – стандартный критерий экономического неравенства, – Холландс показывает, что неравенство на «Онлифэнс» выше, чем в Южно-Африканской Республике – стране с самым высоким уровнем неравенства в мире. Немногочисленные успешные авторы на платформе – это люди, которые, как правило, уже до этого были знаменитостями. Так что женщины, которые «благодарят “Онлифэнс”» в социальных сетях, вовсе не отражают реальное положение авторов на платформе и больше похожи на тех редких игроков, которые выходят из казино с миллионами в руках после того, как поставили все на красное.
В действительности большая часть женщин на «Онлифэнс», скорее всего, даже уходят в минус, учитывая, как много времени они тратят на создание контента и на взаимодействие с пользователями. Медианное число подписчиков для одной авторки – всего лишь 30 человек, и при этом она подвержена такому же риску публичного издевательства и харассмента, как и ее более успешные коллеги. Конечно, «Онлифэнс» совсем не похож на уличную или бордельную проституцию. Он больше похож на проституцию за 200 долларов, чем за 20. Однако с ним тоже связаны определенные риски, в первую очередь для долгосрочных отношений женщины, от которых во многом зависит ее долгосрочное счастье.
Как я показала в главе 4, большинство мужчин при выборе брачного партнера очень негативно воспринимают то, что они считают распущенностью, – даже если не заявляют об этом открыто. Поэтому, хотя «Онлифэнс» и может ненадолго поднять самооценку и принести деньги, в будущем он может заставить многих мужчин отказаться от брака с этой женщиной, потому что «Онлифэнс» на рынке брачных отношений – это то же самое, что судимость на рынке труда.
Есть и другие издержки превращения себя в сексуальный товар. Так, супермодель Эмили Ратаковски, которую многие считают одной из самых красивых женщин в мире, в своей биографии «Мое тело» описывает негативные последствия, возникающие, когда постоянно смотришь на себя с коммерческой точки зрения. Например, во время секса с мужем она должна смотреть в зеркало, «чтобы видеть, что я реальна»[296]. Она понимает, что это проблема.
Но в эпоху приложений для знакомств не только супермодели страдают от растворения своей сексуальности в рыночных отношениях, которые превращают людей в товары. «Тиндер» и его аналоги не слишком отличаются от интернет-магазинов. Пользователям предлагают осмотреть доступный ассортимент и выбрать предпочтительные варианты – не вставая с дивана, не прикладывая усилий и без какой бы то ни было интимности или близости.
В одной статье 2015 года из «Вэнити фейр», посвященной приложениям для знакомств, пользователь-мужчина описывает ненасытную жадность, которую пробуждают подобные приложения:
«Для парней все – соревнование, – говорит его низкий, уверенный голос. – Кто спит с самыми лучшими, самыми горячими девочками». Благодаря этим приложениям, говорит он, «ты как будто всегда на охоте. Ты можешь подцепить двух-трех девочек в баре и выбрать лучшую, а можешь просмотреть несколько сотен за день в приложении – понятно, что выборка намного больше. Договариваешься через Тиндер о двух-трех свиданиях на выходные, спишь со всеми, если повезет, – и за год можно выйти на сотню».
Другой собеседник открыто признается в своей склонности к сексуальному потреблению и сравнивает «Тиндер» с сервисом доставки еды: «Просто заказываешь не еду, а человека»[297]. Он не видит в этом никакой проблемы.
И все же, несмотря на удобства, «Тиндер» все равно делает своих пользователей более несчастными, чем большинство других мобильных приложений[298]. Потому что культурная смертельная хватка снова усиливается, и пользователи отмечают, что приложениям для знакомств удается превратить волнительные события в пустой и угнетающий опыт – изобилие вариантов не обостряет сексуальные ощущения, а, напротив, совершенно их убивает.
Мне не нужно напоминать о том, что уличная и бордельная проституция опасна и травматична. Если вы читаете эту книгу, вряд ли вас нужно в этом убеждать. Но мне кажется важным предупредить вас о менее явных последствиях сексуального расколдовывания. Поэтому каждый из нас не может просто ограничиться отказом от участия в секс-индустрии. Этого мало, и это еще не дает нам права себя похвалить. Я уже дала понять, что не считаю возможным этичное потребление порно, и то же самое относится к проституции. Но, чтобы перестать видеть в людях товары, нужно пойти еще дальше – нужно поставить под вопрос «расколдованные» представления о сексе.
Статейные заголовки наподобие «8 полезных советов о сексе от секс-работников» и «5 неочевидных советов от профессионального секс-работника»[299] воспроизводят точку зрения на секс, которая, к сожалению, становится все более распространенной. Секс-работники становятся источником советов о сексе только тогда, когда культура начинает считать секс набором навыков, которые не зависят от конкретных отношений, а хороший секс – не знаком близости с человеком, а вопросом правильной техники. В этих координатах секс – это то, что один человек делает другому, а не то, чем они занимаются вместе. Эмоции угасают, остается только клиентская логика.
Мы должны изо всех сил сопротивляться этой логике. Иначе, если мы будем делать вид, что в сексе нет ничего особенного, последствия будут самым мрачными. Если секс не заслуживает своей отдельной моральной категории, то почему мы должны считать аморальными проступками сексуальный харассмент или изнасилование? Если мы считаем, что секс – это просто услуга, которую можно свободно покупать и продавать, то нам нечего возразить инцелам, требующим его «перераспределения», и военным чиновникам, запрашивающим «удобства» для армейских нужд. Если мы молча принимаем тот факт, что «секс хорошо продается», то мы не вправе жаловаться на покрытие каждого сантиметра публичных пространств гиперсексуальными изображениями, а пролистывание потенциальных сексуальных партнеров становится совершенно неотличимым от поиска любого другого товара. Уравнение «люди – это товары» разъедает все на своем пути.
Глава 8. Брак – это хорошо
Показывая темную сторону сексуальной революции, я снова и снова сталкивалась с одной и той же проблемой – проблемой, которая также встречается во многих других областях и которую я бы назвала проблемой нормального распределения.
Нормальное распределение еще известно как колоколообразная кривая, потому что график этого распределения дает похожую форму. Оно представляет собой непрерывную функцию вероятности, симметричную относительно среднего – иными словами, большинство случаев группируются около середины, и чем дальше значение уходит от среднего, тем меньше его вероятность. Науки постоянно сталкиваются с нормальным распределением. Размеры снежинок, сроки жизни лампочек, объем молока с коров – все они нормально распределены