Я прикусил ее плечо и сказал:
– Какие манеры. – Прежде чем скользнуть рукой меж ее ног.
Она двигалась на мне, принимая меня ленивыми движениями, пока я потирал клитор. Издаваемые ею звуки подталкивали меня к краю. Мягкая кожа, мягкие волосы… Это все, мать его, было слишком.
– Я сейчас…
Я поставил ее на четвереньки и трахал все то время, что ее сотрясал оргазм, придерживая бедра, когда у нее подкосились ноги. Она содрогалась и стискивала меня так сильно, что жар, скользивший вдоль моей спины, грозил вырваться наружу. Прерывисто вздохнув, я замер и провел рукой по ее позвоночнику.
– Хочу кончить в тебя. – Я и не думал говорить этого, пока слова сами не слетели с моих губ.
Она выдохнула, давая усталое безмолвное согласие.
– Не позволяй мне кончить в тебя, – прорычал я. Я даже трахать ее не должен был без презерватива… несмотря на то что был чист, так же как и она, учитывая ее опыт.
– У меня спираль.
Секунду я обдумывал это, прежде чем мрачно спросить:
– В смысле? – Она ненавидела врачей. Единственная причина, по которой она могла бы поставить спираль… выбешивала. – Собиралась отдать это кому-то другому? – Я сжал ее ягодицу.
– Я… Я не знаю.
Неверный ответ. На самом деле, это был настолько неверный ответ, что я шлепнул ее по заднице достаточно сильно, чтобы остался след. Она вскрикнула и выгнула спину, распахнув глаза, бросила на меня свирепый взгляд через плечо. Ее раздражение прошло, когда я вышел и снова вошел под тем углом, который позволял ударить по ее точке G. Тихий стон поднялся в ее горле. Я понял вдруг, что никогда раньше не слышал, как она произносит мое имя. И внезапно мне это понадобилось.
– Хочешь больше, котенок?
– Да.
– Тогда скажи мне, кто тебя трахает, – резко потребовал я.
– Это имеет значение? – Она попыталась насадиться на меня, но я держал ее бедра.
– Да, черт возьми, имеет.
– Почему? В конце концов я запомню лишь спинку твоей кровати. У нее очень сексуальный дизайн.
Стиснув зубы, я опрокинул ее на спину так грубо, что она подпрыгнула. Я вошел в нее одним жестким движением, упершись руками в постель у ее головы, и увидел, как закатились ее глаза. Ее пальцы вцепились мне в запястья.
– Ты этого хочешь? – прорычал я.
Она раскраснелась от оргазма, ее дыхание было прерывистым, но ей удалось сказать:
– Хочу свечи.
Это, мать его, было так нелепо, что моя злость спала. Ее мягкие руки скользнули по моим бокам и схватили меня за бедра, чтобы подтолкнуть вперед. Я ненавидел эту позицию. Смотреть в глаза женщине во время секса было интимно до тошноты, но Мила не смотрела мне в глаза: она смотрела туда, где мой член глубоко погружался в нее. Мне показалось это возбуждающим и… раздражающим – вместо того чтобы смотреть мне в лицо, она сконцентрировалась на другом.
– Двигайся, – выдохнула она.
– Нет. Хочешь в миссионерской позе? Сначала скажи, кто тебя трахает.
– Ты.
Она провела пальцами вверх по моим рукам, по плечам, к волосам, послав дрожь вдоль позвоночника.
– Мое имя, котенок.
– Ронан.
Стон вырвался из моей груди, и я начал толкаться в нее длинными и медленными движениями. Она уперлась руками в постель позади себя и поднялась, чтобы поцеловать мою грудь, прихватив кожу зубами, проводя пальцами везде, куда могла дотянуться. Я не мог заставить себя остановить ее.
– Кто тебя трахает сейчас?
Целуя меня в уголок губ, она выдохнула:
– Ронан.
Затем она скользнула языком мне в рот, и я не мог устоять и не пососать его.
Схватив ее волосы в кулак, я запрокинул ее голову, чтобы видеть ее глаза:
– Кто будет трахать тебя теперь? – До субботы. Все во мне так сопротивлялось этой мысли, что я толкнулся в нее жестко, заставив произнести следующее слово со стоном.
– Ронан.
Я упал на локти, наслаждаясь тем, как ее сиськи прижимаются к моей обнаженной груди. Она обхватила своими длинными ногами мои бедра, и когда я повернулся так, чтобы коснуться ее клитора, у нее вырвался вздох наслаждения.
Я провел губами вниз по ее шее.
– Тебе нравится, котенок?
В ответ она провела ногтями по всей моей спине, с каждым толчком прижимаясь ко мне бедрами. Ее тихие стоны были такими чертовски сексуальными, что я поцеловал ее, чтобы попробовать на вкус. Она прикусила мою нижнюю губу, а затем провела языком по шраму. Я резко выдохнул. Всякий раз, как она делала это, я чувствовал себя так, будто мне не хватает чего-то, пока она не возвращалась, чтобы лизнуть еще раз.
Ее губы были мягкими, и я раздвинул их своими, скользнув языком внутрь. Поцелуй ударил меня прямо в грудь.
– Я хочу… – Она выдыхала слова между скольжениями моих губ. – Увидеть… – Я засосал ее нижнюю губу и отпустил, задев ее губами. – Как ты кончишь.
– Ты первая, котенок.
Я схватил ее руки, поднял их над головой и терся о ее клитор, пока она не опала подо мной. Затем я прижался лицом к ее шее и вошел в нее; горячая волна пронзила меня так сильно, что в глазах потемнело. Мышцы задрожали, и я скатился с нее, чтобы не раздавить своим весом.
У меня на мгновение перехватило дыхание, и я чуть не рассмеялся над иронией ситуации. Девственница заставила меня кончить сильнее, чем кто-либо прежде. Когда я почувствовал, что матрас прогнулся, я автоматически, не глядя, схватил ее запястье.
– Я устала, – сказала Мила и вырвалась из моей хватки.
Скользнув по ней взглядом, я увидел, что она отказывается смотреть на меня; ее глаза были устремлены на дверь, как будто ей не терпелось уйти. Не знаю, почему, но я нашел это чертовски раздражающим. Я дернул ее задницу назад, на постель рядом со мной. Она разочарованно выдохнула, а затем я заметил слезу, бегущую по ее щеке. Твою мать. В горле встал ком. Я знал, что Миле не по силам жесткий трах. Знал и все равно сделал это.
– Давай, – сказала она. – Вели мне не плакать и отпусти.
Вместо этого я вытер слезу большим пальцем. Влага обожгла мою кожу и усилила желание поцеловать ее. Что я и сделал. Она вздохнула, неуверенно прижавшись своими губами к моим.
Я отстранился, чтобы сказать:
– Скажу Юлии, чтобы нашла свечи.
Легкая улыбка коснулась ее губ. Она подумала, что я шучу. Когда я потянулся к телефону на тумбочке, она запаниковала и схватила меня за руку.
– Правда, я в порядке, – сказала она как раз в тот момент, когда скатилась еще одна слеза.
Я стер ее.
– Маленькая лгунишка… – Затем я перекатил ее под себя и уперся руками в постель по бокам от ее головы. Прежде чем она успела возразить, ее взгляд задержался на моих плечах: на них были набиты морские звезды. Я не мог ничего поделать, лишь смотрел, как она касается подвески.
Лунный свет любил ее.
Но не так сильно, как моя тень.
– Ты слишком идеальна, чтобы быть настоящей. – Слова сорвались без раздумий, и когда она посмотрела на меня из-под мокрых ресниц, не раздумывая, шепнул ей в ухо перевод фразы.
Глава тридцать седьмая
heliophilia (сущ.) – желание оставаться на солнце
Я открыла глаза в темной комнате, и смятение усилилось, пока я не увидела накрывающую меня черную простынь и не вспомнила, что нахожусь в комнате Ронана. В его постели. С теплом его тела у меня за спиной. Часы на прикроватном столике показывали половину третьего, а это значило, что я проспала всего полчаса, прежде чем проснуться с полным мочевым пузырем.
Предыдущие часы прокручивались у меня в голове. Я ожидала секса и шлепка по заднице, с которым Ронан выставит меня за дверь. Я не ожидала, что он назовет меня идеальной, а потом будет целовать, пока я не засну. Я не знала, что в нем есть такая мягкость. Это было больше чем все, на что я когда-либо рассчитывала. Так почему я чувствовала себя такой… опустошенной?
Боже, я действительно плачу после секса.
Я тихо откинула простыни и соскользнула с постели. Когда ноги коснулись пола, я обернулась взглянуть на него. В груди стало тяжко.
Он спал на спине, закинув руку за голову. Он выглядел так человечно, уязвимо и прекрасно, что дыхание перехватывало от одного взгляда на него.
Смех мадам Ричи раздался у меня в голове, и волосы на руках встали дыбом. Неудивительно, что она расхохоталась. Мужчина, созданный для меня, оказался монстром, похитившим меня, а вскоре он убьет папу. Наверное, это было самое интересное предсказание в ее практике.
Я нашла на полу одежду и утащила ее в ванную. Я могла бы сразу уйти в свою комнату, но по бедрам текла сперма. Когда руки Ронана были на моем теле, презервативы были последним, о чем я думала, хотя теперь была не уверена на этот счет. Я знала, что он не соблюдал целибат. Я также знала, что он пользовался презервативами, они были спрятаны в ящике его тумбочки. Желудок скрутило при мысли о том, что он спал с другими женщинами в той же постели, в которой спал со мной… особенно с Надей. Был ли он так же мягок с ней, как со мной? Мне стало тошно от этой мысли, и я отогнала ее.
После того как я подмылась, сходила в туалет и оделась, я вышла из ванной. Ронан все еще спал и выглядел так умиротворенно, что мне не захотелось его будить… да и причин не было. У нас был просто секс. Для него это ничего не значило. Он дал понять это предельно ясно. Это я была настолько глупа, что считала, будто смогу пройти через это и ничего не чувствовать к нему после.
Когда я двинулась к двери, мой взгляд зацепился за что-то, сверкнувшее серебром в лунном свете. Все внутри меня замерло. Даже сердце.
Пистолет лежал на полу в нескольких метрах.
Мой взгляд вернулся к Ронану. Тяжелое чувство нарушило тишину внутри меня, я вдруг поняла, что никогда не предам его за то, что он со мной сделал. Может, он и нехороший человек, но и мир не черно-белый. Он – всех оттенков серого между этих двух крайностей.
И я сильно влюбилась в него…