Она отстранилась, чтобы взглянуть на меня, удивление блестело в ее влажных глазах.
– Ты, вероятно, шокирована.
Не в силах сглотнуть ком в горле, я кивнула.
– Я тоже. – Она выдохнула, чтобы собраться с силами. – Прошу, сядь. Я бы с удовольствием познакомилась с тобой и ответила на все твои вопросы.
Я нервно взглянула на Ронана, который спросил:
– Ты хочешь, чтобы я остался?
Я не была уверена, почему он говорил по-русски, и не знала, понял ли вообще, что говорил по-русски. В его взгляде вспыхнула тревога, и у меня возникло ощущение, что он может решить, будто я не нуждаюсь в нем больше, когда воссоединилась со своей семьей. Он ошибался. Но это я должна была сделать сама, так что покачала головой и ответила по-русски, надеясь, что мои слова подбодрят его.
– Не уходи далеко.
Он окинул меня долгим взглядом и отошел к бару.
После того, как я села напротив бабушки, которую не знала, она долго смотрела на меня, по ее щеке сбежала еще одна слеза.
– Прости. Ты так похожа на Татьяну. Это шокирует.
– Я понимаю.
– Вероятно, ты уже поняла, что я… была… матерью Татьяны. Меня зовут Эстель.
Все, что я смогла ответить:
– Я Мила.
– Я знаю. Этот человек, – она взглянула на Ронана у бара, – связался со мной и немного рассказал о тебе. До недавнего времени я и не знала о твоем существовании. – Она нервно теребила платок. – Я злюсь, что пропустила так много в твоей жизни, но я также счастлива, что нашла тебя наконец.
– Татьяна никогда не рассказывала вам обо мне?
Она нахмурилась.
– Нет. Моя дочь оставила дом в шестнадцать, в поисках лучшей жизни, полагаю. Я никогда ее больше не видела… Ну, это не совсем так. Я видела ее в некоторых журналах. – Она печально мне улыбнулась. – Но почему ты говоришь о ней так, будто не знала ее?
Я сглотнула.
– Я не знала. Я видела иногда, как она приезжает к папе, когда была маленькой, но никогда не встречалась с ней.
Она покачала головой.
– О, Татьяна. Comment as-tu pu faire ça à ta fille? – Как ты могла сотворить такое с собственной дочерью? – Ты должна кое-что знать о своей матери. Она казалась нормальной внешне, но внутри… она была нездорова. – Она промокнула слезы платком. – Татьяне… не хватало чего-то внутри. Она не любила так же, как другие… На самом деле, я не уверена, что она любила вообще. Может, ее и не было в твоей жизни, но, ручаюсь, ее выбор от тебя не зависел.
Мне казалось, я прекрасно справлялась, не зная многого о собственной матери, но теперь поняла, что мне нужно было услышать это. Звучало так, будто моя мать действительно была психопаткой. Я не знала, как мне осмыслить это, так что принялась смотреть в окно на прохожих.
– Ты так похожа на Татьяну. Я решила, что это она, когда ты вошла. Но теперь я вижу, как ты не похожа на свою мать.
Я вновь посмотрела на нее.
– Как так?
– Ну, для начала, я никогда не видела, чтобы Татьяна плакала. Даже ребенком, когда она ранилась.
– Мне говорили, что я как кран.
Она рассмеялась.
– Это у тебя от меня. Я плачу по малейшему поводу.
Я улыбнулась.
– У тебя хорошие отношения с отцом? – спросила она.
Я поерзала, в груди стало тесно. Она не могла знать, что мой отец был тем, кто убил ее беременную дочь. Если она узнает, станет ли презирать меня? Живот скрутило.
Я закусила губу.
– Он всегда относился ко мне хорошо, но…
– Ты не обязана рассказывать.
Я вскинула бровь.
– В тех журналах я видела гораздо больше, чем просто фото Татьяны. Она зналась не с лучшими людьми. – Она поспешно добавила: – Особенно с твоим отцом.
Мне стало интересно, знала ли она, что человек, с которым я пришла, сам Дьявол. Она могла говорить о папе все что угодно, но я знала, что стану защищать Ронана даже ценой этих новых отношений.
Казалось, тайна задушит меня, если я не вытащу ее наружу.
– Я не знаю, что писали о ее смерти, но это не было самоубийство.
Она серьезно взглянула на меня.
– Я знаю, дорогая. Как только Татьяна оставила дом, я знала, она не вернется. – Слово «живой» осталось несказанным. – Если тебе известно о ее смерти больше, чем мне, нет нужды объяснять. На самом деле, я этого не хочу. Я и так уже давно скорблю. Но я смирилась с ее смертью и не хочу переживать это снова.
Я выдохнула, почувствовав захлестнувшее меня облегчение. Может быть, она уже имела представление о том, что случилось. Может, полные сплетен журналы были правы, когда обвинили в случившемся деньги.
– Знаете, – сказала я, – я годами мысленно декламировала французский, и теперь это имеет смысл.
– Конечно, имеет. Ты наполовину француженка. – Она рассмеялась, ее взгляд скользнул к бару. – Ну, расскажи мне о том, с кем ты пришла.
Я взглянула через плечо, чтобы увидеть, как Ронан стоит, прислонившись к бару, не сводя с меня взгляда. Женщина рядом пыталась разговорить его, но, кажется, дела у нее шли не очень. Я вновь повернулась к Эстель.
– Думаю, мы поженимся.
– Думаешь? – Она улыбнулась. – Разве ты не должна знать?
– Я не знаю. Это… сложно. – К сожалению, не было лучших слов, чтобы описать нашу ситуацию. – Все развивается очень быстро.
– Знаешь, когда я впервые увидела твоего деда, сразу поняла, что выйду за него. – Ее взгляд осветился улыбкой. – Он был новым монтером в отеле, где я до сих пор работаю. Я знаю, это звучит глупо, но при первом взгляде на него он показался мне внеземным… слишком идеальным, чтобы быть настоящим. – Она опустила взгляд. – Он умер несколько лет назад от рака, и теперь я жалею лишь о том, что мы не сблизились раньше. Мы потратили столько времени впустую, танцуя вокруг друг друга. Если к этому мужчине ты испытываешь подобные чувства, не теряй больше времени. Оно не вернется. – При виде ее слез я прослезилась сама.
– Я так соболезную по поводу вашего мужа.
Она рассмеялась.
– Я ожидаю много слез в нашем будущем. Но пусть они будут счастливыми.
– Мне нравится эта идея.
Она встала.
– Я опаздываю на работу, но обещай, что мы останемся на связи. Может, у меня и маленькая квартира, но, если понадобится, в ней всегда найдется место для тебя.
Я встала и приняла ее крепкие объятия.
– Большое спасибо.
Она отстранилась, провела пальцами по моей щеке и прошептала:
– Ma petite fille. – «Моя внучка». – Может, твоя мать и не могла любить тебя, как должна была бы, но я всегда буду. – Она поцеловала меня в обе щеки. – Je t’aime, Мила.
Слеза скатилась по моей щеке.
– Je t’aime.
Держа Ронана за руку, я вышла из ресторана и сделала глубокий вдох, чувствуя легкость, которой не ощущала многие годы.
Я обернулась и обняла Ронана.
– Спасибо за то, что сделал для меня это.
– Не за что, котенок.
Он приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.
– Как все прошло?
– Ну, у нас высокие шансы на то, что наши дети будут психопатами, но за исключением этого – отлично.
Он хохотнул.
– Хорошо. Так у них будут выше шансы пережить Кэт.
Осознав, что мы создаем затор, я отстранилась от него и пошла по тротуару, игнорируя машину на обочине.
– Ты куда?
– Осмотреть достопримечательности. Потом, может, куплю что-нибудь. – Счастье расцвело в груди, и я закончила банальностью. – Куда заведет меня Париж.
Он прищурился на мое платье.
– Лучше бы не в Barbès.
Я предположила, что это район с плохой репутацией. А поскольку Ронан игнорировал меня восемь часов, пришла пора отыграться.
Я помедлила, поджав губы.
– Barbès звучит хорошо. Кто знает, может, в конце окажусь там? – Я с озорной улыбкой пожала плечами и пошла по тротуару дальше.
Ронан разочарованно зарычал, что-то сказал Альберту, а затем последовал за мной.
– Ты такая самовлюбленная, на этот раз я не обойдусь простым похищением.
– Буду репетировать притворные крики и «Нет, прошу, нет» по дороге.
Он рассмеялся.
– Меня больше пугает то, что наши дети могут пойти в тебя, а не в твою мать.
– Ты правда хочешь детей? – спросила я.
Он пробежал большим пальцем по моей нижней губе.
– Да.
– Много?
– Сколько захочешь.
Я вскинула бровь.
– Хочу полный дом.
– Могу вынуть твою спираль в этом переулке, и сразу же начнем.
Я притворилась, будто обдумываю это.
– Заманчиво. Но это я оставлю профессионалам. – Я склонила голову набок. – Мне казалось, ты бережешь себя до свадьбы.
Он бросил пристальный задумчивый взгляд, но ничего не ответил. Я нахмурилась, не понимая его. Может, он действительно сошел с ума.
Я остановилась посмотреть витрину. Это был бутик товаров ручной работы, и все эти цвета внутри манили меня.
– Эй, Ронан?
– Да, Мила?
– Хочу зайти сюда.
Он хохотнул.
– Это вопрос, вызванный травмой?
Я обернулась к нему.
– Просто не хочу, чтобы ты скучал, пока я хожу за покупками.
– Ты сама по себе достаточное развлечение. Словно ходячий цирк.
Я игриво пихнула его в грудь и вошла в магазин.
Владелицей и продавщицей была опытная индианка, которая не стеснялась говорить, что мне пойдет, а что нет. Ронан даже покачал головой вместе с ней, когда я вышла из примерочной в платье персикового цвета.
Я накупила три пакета платьев, туфель и ювелирных изделий ручной работы. У кассового аппарата завязался долгий спор, который владелица сочла весьма забавным. Ронан навязывал мне свою кредитку. Может, я и любила его, но не хотела тратить его грязные деньги. В конце концов он выиграл, заявив, что я могу пожертвовать все свои доходы от модельного бизнеса на спасение горбатых китов, если позволю ему платить за все остальное. То, что он знал о моей любви к животным, не удивило меня.
Он буквально втолкнул меня в следующий магазин. Я посмотрела на белье на полках и одарила Ронана равнодушным взглядом.