И Фарис будет стоять за спиной дядюшки, не смея сказать лишнего слова о том, что касается только их двоих.
А как же таинственный стрелок, умеющий прыгать на два десятка шагов? Чародей останется с ним один на один? И не будет больше ежедневных уроков сабельного боя? И вечерних посиделок у очага с кофейником и кучей лепешек! И игры в нарды под неторопливые насмешливые рассказы о жизни в большом мире? И того, кто погубил нистальских парней, Раэн тоже будет искать в одиночку?! Ну-ну!
Вот интересно, догадаются ли почтенный Фарид с уважаемым Нафалем прицепить к нему кого-нибудь из сверстников, чтобы не дать улизнуть потихоньку? Или сами возьмут под опеку любимого младшего родича, уберегая от подозрительного чужака. Ну-ну!
Фарис вздохнул, с должным почтением наливая дядюшкам свежий кофе. Нафаль, знающий его получше, взирал на странно быстро смирившегося племянника с явным недоверием.
– Может быть, сегодня я и не смогу, – словно вспомнив о чем-то, сообщил Фарис. – Мать просила починить ворот у колодца. И по хозяйству всяких мелочей накопилось…
– Плохо, когда дом без мужского пригляда, – все еще подозрительно согласился Нафаль. – Может, прислать кого из ребят, чтобы помогли?
– Спасибо, дядя Нафаль, – благодарно улыбнулся Фарис. – Если Абид не слишком занят, пусть придет. Я буду очень рад. Сами знаете, с топором и пилой он куда лучше меня управляется.
– Это точно, – хохотнул старейшина. – Ты у нас все больше с саблей да арканом. Дело нужное для войны, а для мира неплохо бы и ремеслу подучиться. Вот и пусть Абид хоть что-нибудь тебе покажет. А к лекарю своему успеешь сбегать, не завтра ведь он уезжает.
Последние слова глава рода Джейхан проговорил с явным сожалением.
– Спасибо за беспокойство, родичи.
Фарис встал и почтительно поклонился, заслужив одобрительный взгляд Фарида и пристальный – травника Нафаля. Чтобы окончательно развеять подозрения, пришлось несколько смущенно попросить, провожая гостей:
– Дядя Нафаль, скажите Абиду, пусть рабочий припас возьмет, а то у меня, боюсь, и долота порядочного не найдется. Я еще Рамиля ир-Фейси попрошу, втроем мы с этим воротом за день точно управимся…
Вот на этом следовало закончить, чтобы не пересолить лапшу. Авось дядюшке не придет в голову посылать кого-то в усадьбу ир-Фейси, чтобы позвать Рамиля. Ну, а если и так, троюродный братец Камаля не подведет – слишком часто сам Фарис прикрывал проделки этого лиса. Так что бедолага Абид, явившись со снаряжением для починки колодца, вряд ли застанет Фариса дома: очень уж долгая это работа, даже втроем они провозятся почти весь день, снимая ворот, вырезая новый и водружая его на место.
Дядюшкам совершенно не о чем беспокоиться – Фарис очень хотел бы навестить своего спасителя, но неотложные дела удержат его сегодня дома!
Ничего, еще один последний денек сестры потаскают воду просто ведром с веревкой.
А Фарису просто позарез необходимо увидеть Раэна. Грязная сплетня, пущенная про них Сейлемом, просто пыль на ветру, а вот разговоры о черном колдовстве уже нет. Слишком хорошо он знал Нисталь, где безобидный намек, подхваченный досужими языками, быстро обрастет такими подробностями и домыслами, что вернется к источнику совершенно неузнаваемым.
Стоит кому-то распространить слух, что целитель Раэн – чернокнижник, и ничего хорошего из этого не выйдет. Может, он и способен за себя постоять, но после драки с какими-нибудь болванами Раэну придется уехать из долины. И тогда прощай, надежда отыскать и истребить просочившееся в Нисталь зло…
Проводив дядюшек и набив карман коржиками, – не все же Раэну его печеньем кормить! – Фарис ненадолго забежал к матери. Пообещал заняться воротом завтра же, а братцу Абиду, когда придет, попросил передать, что Фариса позвала поговорить одна девушка… Ахнувшая от приятного удивления мать немедленно пожелала узнать, что это за девушка такая, что ее сын бежит к ней с горящими от радости глазами. Фариса кольнула совесть, но он очень правдоподобно смутился и сказал, что девушка пришла под покрывалом и сказала всего пару слов через ограду в саду.
Разоблачения он не боялся. Мало ли какие сердечные дела могут у него быть! А если уж девушка решилась прийти сама, хоть и с прикрытым лицом, значит, все серьезно, и ради этого стоит бросить любые домашние заботы. Покладистый Абид разве что порадуется за двоюродного брата, а дядюшке Нафалю будет о чем задуматься, помимо приезжего мага.
Ухмыльнувшись веселым мыслям, Фарис еще раз поцеловал мать, выскочил через заднюю калитку и спустился по крутому склону холма, привычно цепляясь за тонкие прочные ветки покрывающих пригорок кустов. Здесь когда-то жил небольшой род, целиком погибший при набеге степняков, и больше никто не захотел селиться на несчастливом месте. Придется сделать изрядную дугу через одичавшие сады и пару давно заросших полей, но зато этот путь приведет его прямо к дому целителя, минуя множество любопытных глаз…
* * *
Раэн вытер мокрый лоб рукавом рубашки. Полоска полотна, которую он повязывал перед работой, чтобы пот не заливал глаза, сегодня совсем не помогала. Да и рубашка уже была – хоть выжимай. Светлые боги, как же он устал…
Шестилетняя девочка из рода Керим упала с дерева, куда полезла рассмотреть опустевшее птичье гнездо. Высота, правда, была небольшой, но на беду дерево росло на склоне над берегом ручья, и малышка, сорвавшись, покатилась по каменистой круче до самой воды. Старший брат девчушки прискакал за лекарем, держа в поводу оседланную лошадь, по совершенно белому лицу парня Раэн уже все понял, но прыгнул в седло.
И все-таки он успел вовремя. В изломанном тельце еще теплилась жизнь, хотя должна была вот-вот погаснуть. Раздробленные ребра, пробившие легкое; открытый перелом голени – сложный, со смещением и разрывом мышц, от подобных на всю жизнь остается хромота; сотрясение мозга и самое страшное – трещина шейных позвонков, чудом не сломавшихся при страшном ударе о камни.
И при этом она была жива! Хвала небесам, ее родным хватило ума не переносить девочку с того места, где она остановилась в своем жутком полете, а сразу послать за целителем. Совсем юная мать, не уследившая за шаловливой дочкой, рвала роскошные длинные косы и билась бы головой о землю, если бы пара дюжих мужиков не держала обезумевшую женщину. Зато вопли разносились на всю округу. Понимая, что работать при ней не получится, а уводить – бесполезно и жестоко, Раэн потратил несколько драгоценных мгновений и усыпил несчастную.
А потом была работа. Тяжкая, изнурительная работа мага-целителя, шаг за шагом тянущая ребенка от края бездны, имя которой – смерть. В какой-то момент Раэну показалось, что все бесполезно, когда он понял, что в мозгу девочки уже образовалась гематома и вот-вот парализует дыхательный центр. Но, стиснув зубы, он с ювелирной точностью и расчетом продолжил…
…Тонкие косточки голени воском плавятся под пальцами, чтобы слиться без малейшего следа. Срастить мышцы, восстановить кожу. Привычные экономные движения – ни одного лишнего. Это просто перелом… Сколько их было до тебя, девочка? Сколько будет еще?
Сгустки крови в легких – прочь, и новые упругие альвеолы возникают за решеткой восстановленных из костной крошки и щепы ребер. Шейные позвонки? Филигранное, тончайшее касание Силой, и от зловещей трещины не остается даже воспоминания.
Сила. Тугая кипящая Сила струится из ладоней щедрым потоком, и в глубинах серо-розового комка, что пульсирует под хрупкой черепной коробкой, отвратительный спрут гематомы тает, тает, тает…
Сила. И закрываются глубокие порезы на нежной кожице, стираются, словно царапины на сливочном масле.
Сила. И дрожат ресницы, длинные, пушистые, изогнутые, что лет через десять будут сводить с ума озорных парней Нисталя. И колеблется в тихом ровном дыхании маленькая фигурка, сонно сопя и надувая пухлые губки на смуглом личике. Сила… Сила… Сила…
Стоя на коленях у тела девочки, Раэн покачнулся, опершись ладонью о землю. Рука дрожала. Ничего удивительного, обычный откат, скоро начнется по-настоящему. Без мастерства, выработанного многими годами неимоверного труда, и без Силы, что является одновременно инструментом и лекарством, нет истинного Исцеления. Но главное, без чего оно попросту невозможно, это отчаянная, непреклонная решимость отдать пациенту часть собственных жизненных сил, оторвать их от себя через боль и слабость, заранее зная, какой будет расплата.
Раэн согнулся от скрутившей все мышцы судороги. Родное тело, ограбленное ради чужого спасения, свирепо мстило тошнотой, волнами жара и озноба, головокружением и болью. Ничего, пройдет. Усилием воли подавив дурноту, он подозвал пожилую женщину, неотрывно следившую за лечением, и велел перенести девчушку в дом. Кратко объяснил, что через пару часов она проснется, через два-три дня окончательно и надежно срастутся кости, а до той поры малышке придется полежать в постели…
И тут все существо Раэна накрыла пронзительная тревога, едва не заставившая его взвыть от бессилия! В доме возле площади сработали магические сторожевые метки, предупреждая, что пришел хорошо знакомый человек. И почти сразу смолкли. Нехорошо смолкли, неправильно! Что-то скверное прямо сейчас происходило с Фарисом, который пришел к нему домой.
До крови закусив губу, Раэн заставил себя встать. Пошатываясь, попросил разрешения одолжить коня и с трудом закинул непослушное тело в седло под изумленными взглядами домочадцев рода Керим. Ну, ничего, из седла не выпадет, не настолько плохо его учили. А вот что потом? Оставалось только надеяться, что за время скачки он успеет в достаточной мере прийти в себя. Надежда была слабой и больше смахивала на самообман. А если хорошенько обмануть себя, может, и остальные поверят?
* * *
Свернув к дому Раэна, Фарис толкнул калитку и прошел по утоптанной дорожке к крыльцу, торопливо постучал в дверь. Конечно, чародей всегда заранее узнавал о приближении гостей, но он ведь мог с головой погрузиться в работу, отрешившись от всего окружающего, или просто уйти из дома.