– Кейс, прости, я…
– Мне не нужны твои извинения. Мне необходимо выяснить, что случилось с Элорой.
– Мне тоже.
А потом я даю ему уйти, потому что сказать больше нечего.
– В кого была влюблена Элора? – спрашиваю я.
Но в ответ я слышу молчание, обвожу глазами маленькую группу.
– Это был ты? – обращаюсь я к Мэки.
– Я? Не-е, – качает головой тот. – Между мной и Элорой никогда ничего такого не было.
– Тогда кто? – Я поворачиваюсь к Сандру. – Ты?
Сандр смотрит на меня удивленно, тоже отрицательно качает головой, затем откидывает с лица волосы песочного цвета, так что я могу видеть его взгляд, направленный на Серу.
– Сандру нравятся парни, – произносит она, словно сообщая мне, что небо голубое. И ясно, что я – единственная, кто был не в курсе этого.
Почему я так много не знаю о людях, с которыми прожила большую часть жизни? Почему я не обращала на многое внимания?
Внезапно я задаюсь вопросом, сказал ли мне Зейл правду сегодня утром. Когда говорил, что они с Элорой не были влюблены друг в друга. От этой мысли мне становится плохо, ведь я так легко ему поверила.
А если это Зейл?
– Если Элора состояла с кем-то в романтических отношениях, – говорит Сера, – то это, скорее всего, был парень с верхнего течения реки. Один из кинтеровских ребят, с которыми она общалась.
Классно. Это может быть любой парень. Я перевожу взгляд на Еву, зарывшуюся лицом в грудь Сандра, и слышу ее тихие всхлипы.
– Ева, если ты что-нибудь знаешь или слышишь. Голоса или…
– Я не знаю, – бормочет она. – И не слышу.
– Если ты слышишь Элору…
– Прекрати! – кричит она, и Сера сердито смотрит на меня. – Я не слышу!
– Пожалуйста, – прошу я. Ева выглядит как перепуганный и потерянный ребенок, от этого я чувствую себя ужасно, поэтому стараюсь говорить как можно мягче. – Мне нужно, чтобы ты сказала мне правду.
Ева отстраняется от Сандра и заявляет:
– Оставь меня в покое, Грей, я ничего не знаю. – Она крепко обнимает себя. – Почему все не могут просто оставить меня в покое?
Неожиданно раздается пьяный голос Виктора, зовущий с их крыльца.
– Евангелина! Где ты там? Тащи домой свою задницу, девчонка!
Я вижу, как Ева вздрагивает от слов дяди.
– Все в порядке, Ева, – успокаивает Сера. – Все будет хорошо. – Она обнимает вздрагивающие плечи Евы. – Давай мы отведем тебя домой.
Сера и Сандр практически тащат всхлипывающую Еву обратно, к дощатому настилу, а Мэки плетется за ними. Он оглядывается через плечо и грустно улыбается мне.
– Иди спать, Грей. – Голос у Мэки спокойный, но в глазах мелькает тревога. – Здесь небезопасно в такое время.
Вскоре темнота поглощает их. И я остаюсь совсем одна.
Я направляюсь обратно, через дощатый настил, к свету на парадном крыльце Лапочки, сжимая в руке талисман Элоры – медаль Кейса со святым Себастьяном. Сажусь на скользкие от влаги ступеньки и внимательно смотрю на ржавое пятно на ее обратной стороне, на кровь моей лучшей подруги.
Колокольчики Евы опять начинают петь, на сей раз тихо. И мне кажется, будто я слышу, как они в тумане нашептывают мое имя.
– Грей!
Мне надо войти в дом. Шепот раздается снова, сквозь звяканье железок.
– Грей!
– Элора?
Но из тени появляется Ринн. Она подходит и садится рядом со мной на ступеньку. Ее тощие ноги искусаны комарами, словно у нее тяжелая форма кори, а длинные рыжие волосы промокли. На шее болтается тот же десятицентовик на запачканном сырными чипсами шнурке.
При виде медали в моей руке лицо Ринн озаряется.
– Ты нашла ее! – взвизгивает она. – Я так хотела ее вернуть, но Кейс не смог ее найти, а ты отыскала. – Я позволяю ей забрать у меня маленький серебряный талисман. Если Кейс не убивал Элору, тогда, наверное, медаль ничего не означает. Кроме того, я уверена, Элора хотела бы, чтобы Ринн забрала ее медаль.
Ринн замечает занозу в моей ладони. Ладонь уже начала распухать, Ринн проводит по ней пальцем, и я с шумом втягиваю воздух сквозь зубы.
– Болит? – спрашивает она, и я киваю. Слезы выступают на моих глазах, но я пытаюсь сдержать их.
Все болит в это лето. Ринн кладет руку на мою ладонь, у нее мягкое и прохладное прикосновение, когда она ее убирает, то заноза исчезает. Я провожу пальцем по месту, где она должна быть, и кожа там идеально гладкая. Я припоминаю, как Лапочка рассказала мне, что раньше люди приходили к бабушке Ринн, матери Офелии, когда у них что-то болело. Потому что у нее был дар снимать жар и сращивать сломанные кости, просто прикоснувшись к ним.
Я в изумлении смотрю на свою руку.
– Я пыталась так сделать с Элорой, – шепчет Ринн. – Но она уже ушла, а я не умею лечить ушедших.
– Она уже была мертва, – произношу я, и Ринн кивает. Ее глаза серьезны. Она гладит маленькую медаль, талисман Элоры.
– Да, когда я вернулась.
– Что ты имеешь в виду, говоря, когда ты вернулась?
– Я видела, как тот ругару схватил Элору за руку и широко разинул пасть, будто собирался сожрать. У него было полно острых зубов. – Она вздрагивает. Придвигается ближе ко мне. – Поэтому я испугалась и убежала домой. Мне совсем не хотелось это видеть, я оставила с ним Элору совсем одну. – Ринн шмыгает носом. – И я ужасно сожалею, что так поступила, но потом подумала, что, может, сумею ей помочь, поэтому вернулась.
– Но Элора была уже мертва.
– Я опоздала, Грей. – Она указывает тоненьким пальцем в сторону пристани. – Элора лежала прямо там, вся в крови. И сердце в груди не билось, никаких признаков жизни.
Я закрываю глаза, стараясь отогнать этот образ, а Ринн добавляет:
– Я пыталась оживить ее, только не смогла. – Она качает головой. – Не умею лечить мертвых, но рядом с ней я нашла вот это. – Ринн показывает маленькую медаль. – Поэтому я хочу ее сохранить.
– А что было дальше?
Она хмурится:
– Я слышала, как он возвращается.
– Чтобы забрать ее тело, – говорю я, и Ринн кивает.
– Я спряталась в сарае мисс Розалин. Только… – Она умолкает, слишком испуганная, чтобы продолжать. Но я знаю, что ее рассказ не окончен.
– Он тоже пришел туда, верно? – Ринн дрожит и грызет грязный ноготь.
– Я пряталась и вела себя очень тихо, Грей. Тише, чем мышь, даже старалась не дышать.
– Он ведь взял кое-что, верно? Из сарая? Он взял большой старый сундук?
Ринн кивает и крепко зажмуривается, словно не желая забыть то, что видела в ту ночь. Испуганным шепотом она продолжает, а я не понимаю, как могла верить, что Ринн сочиняет небылицы.
– Вскоре я ушла, но потеряла медаль. Я никому не рассказывала, целых сто один день.
– Из-за проклятия, – произношу я.
– Я не хочу стать оборотнем.
– Потом ты рассказала Кейсу.
Более трех месяцев спустя.
– Только он не смог найти ее для меня. – Ринн кладет голову мне на плечо, и я ощущаю в своей ладони ее влажную маленькую руку. – А ты отыскала.
– Ринн, послушай меня. Это действительно важно. Ты должна рассказать мне, кто убил Элору. Кого ты действительно видела в ту ночь.
Она выпрямляется и недоуменно смотрит на меня.
– Ты знаешь, кто это был, Грей. Я тебе сообщила.
– Кто убил Элору, Ринн? – Я беру ее за худенькие плечи и сильно встряхиваю. – Скажи мне правду!
Звук собственного голоса пугает меня и Ринн тоже. Она встает и отодвигается от меня. Когда Ринн выходит на дощатый настил, луна освещает ее большие глаза и бледную кожу, девочка будто светится.
– Просто скажи мне! – прошу я. – Пожалуйста!
– Я тебе уже сказала, – шепчет она. – Это был оборотень.
Если Ринн что-то знает, мне не выудить это из нее, по крайней мере, сегодня вечером.
– Тебе лучше пойти домой, – советую я. – Кейс серьезно ранен. Ты можешь ему понадобиться.
Ринн изумленно таращится на меня.
– Папа с мальчиками поехали на рыбалку на всю ночь. На излучину Содаст. Дома нет никого, кроме нас с мамой.
Она начинает удаляться по дощатому настилу, но прежде, чем тьма успевает ее поглотить, оборачивается и смотрит на меня.
– Тот старый оборотень… Он ведь меняет внешность. В общем, будь осторожна, Грей. Он может прийти по твою душу. Сесть рядом с тобой, даже взять тебя за руку. И ты не будешь знать, что это он, пока не увидишь зубы.
Ринн поворачивается и исчезает в ночи, но ее слова доносятся до меня, подобно звону китайских колокольчиков.
– А тогда будет слишком поздно. Ты будешь уже мертвой.
Он несет меня сквозь бурю, моя голова болтается на его плече, я уже перестала бороться, поднимаю лицо к небу и жду, вдруг дождь убьет меня. Смерть в воде – так сказал Мэки. И какая разница, настигнет меня вода снизу или упадет с неба? Вода – это вода. А смерть – смерть.
16
На следующий день, в пятницу, я прошу Мэки принести мне свой школьный альбом.
– Думаю, Элора сама себя убила, – говорит он, когда заходит в «Мистическую Розу», чтобы передать его мне. – Возможно, бросилась в реку. – Мэки нервно оглядывается через плечо. – Харту не нравится, когда мы так говорим, но так я считаю.
На нем баскетбольные шорты и потрепанные теннисные туфли, и он наклоняется, чтобы смахнуть муху, которая села на его голень.
– Я решил, что поэтому Элора игнорировала мои предостережения насчет смерти в воде. – Его взгляд останавливается на стопке листовок возле кассы, на которых изображение Элоры. – Уже знала, что собирается умереть.
Мэки уходит, а я листаю альбом и пытаюсь составить список парней, которых когда-либо упоминала Элора.
Дэлтон Гидри
Джамал Тилман
Ивэн Ричард
Маттео Арредондо
Но от этого возникает безнадежное ощущение, потому что было много и более взрослых ребят, с которыми Элора общалась. Я не знаю всех имен. Кроме того, кто поручится, что с прошлого августа она не познакомилась с кем-то еще?
Я знаю, что у Элоры был по крайней мере один новый друг. Я добавляю в список имя Зейла. Потом стираю его. Затем снова добавляю. Вычеркиваю.