– Я не еду.
– Не глупи, тебе надо…
Харт обрывает меня:
– Я отсюда не уеду!
– Сахарная Пчелка! – кричит мне Лапочка с парадного крыльца. – Нам пора ехать.
– Я останусь с тобой, – говорю я, но Харт качает головой.
– Нет.
– Только до завтрашнего утра, чтобы помочь искать Еву. Потом я сяду на то судно. Обещаю.
И прослежу за тем, чтобы Харт тоже на него сел.
Я не оставлю его здесь.
Харт открывает рот, чтобы возразить, но в кухню входит Лапочка с Сахарком на руках.
– Нам надо торопиться, Сахарная Пчелка. Ветер уже поднимается.
– Я не еду, – заявляю я. – Не сейчас. – Она растерянно глядит на меня. – Я остаюсь с Хартом. Нужно найти Еву. – Я хватаю Харта за руку и крепко стискиваю. – Мы уже потеряли Элору. Я не хочу потерять еще и Еву.
И я ни в коем случае не позволю Харту остаться здесь умирать.
– С Евой все будет хорошо, – произносит Лапочка. – Люди ее уже ищут. Они найдут Еву.
– За Еву в ответе не кто-нибудь, а я. И Харт.
Харт смотрит на меня своими ореховыми глазами, и впервые за долгое время они похожи на те глаза, что я знаю всю жизнь.
– Грей права, – говорит он. – Ева – одна из нас, мисс Розалин. Это нам следует ее искать.
– Грей, – начинает Лапочка. – У меня в лодке уже сидят люди. Они ждут. Рассчитывают, что я доставлю их в Кинтер и… – Я не даю ей закончить.
– Моя мать убила себя, потому что не смогла жить с чувством вины за то, что совершила.
Лицо Лапочки морщится.
– Она не знала о маленьком мальчике, Грей. Я тебе объяснила.
– Да. Но ее убило именно раскаяние. И если я уеду отсюда, не найдя Еву, то же самое может случиться и со мной.
– Завтра сюда прибывает большое транспортно-буксирное судно. Прямо перед штормом, – сообщает Харт. – Оно везет рабочих, эвакуируемых с морских буровых установок. Направляется в Новый Орлеан. И я обещаю вам, мисс Розалин, что Грей будет на этом судне. Даю вам слово. Лео уже обо всем договорился.
Лапочка переводит взгляд с меня на Харта и обратно, а Сахарок у нее на руках поскуливает.
– Вы сможете встретить ее в Новом Орлеане завтра после полудня, – продолжает Харт. – И вы двое успеете выбраться прежде, чем случится худшее.
– Погода к тому времени испортится, – замечает Лапочка. – Дороги будут забиты.
– Мы справимся, – произношу я.
Лапочка понимает, что ведет проигрышную битву.
– Сделайте так, чтобы непременно попасть на это судно. Вы поняли? Обязательно.
– Мы попадем, – обещаю я. – Все трое. – И я опять стискиваю руку Харта.
Лапочка вздыхает:
– Я буду встречать вас около поста береговой охраны в Новом Орлеане. Завтра после полудня. И мы помчимся в Шривпорт. Харт, скажи своей маме, что мы заберем тебя с нами. И Еву тоже.
– Конечно, – кивает Харт. – Хорошо.
Мы провожаем Лапочку, Харт берет Сахарка и устраивает его в лодке. Потом чешет ему за ушами.
– Удачи, старичок, – улыбается он.
– Посмотри на меня, Грей. – Лапочка охватывает мое лицо ладонями. – После смерти твоей мамы я хотела тебя оградить от всего. Поэтому скрывала многое. И это было неправильно. Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, как только будешь готова. Больше никаких тайн между нами. Никогда. Я обещаю.
– Ты можешь рассказать мне завтра, – предлагаю я. – По дороге в Шривпорт.
– Да, – кивает она. – Я расскажу тебе завтра.
Лапочка крепко обнимает меня, и я говорю ей, что люблю ее. Харт помогает ей сесть в лодку, и они с Сахарком трогаются в Кинтер с грузом благодарных пассажиров. Я смотрю им вслед, пока они не сворачивают в байю.
– Идем, – произносит Харт, когда мы уже больше не можем их видеть. – Незачем терять время. Давай отправимся на остров Келлера. Посмотрим, что там можно найти.
Я меняю шлепанцы на болотные сапоги и спускаюсь вслед за ним по деревянным ступенькам, где за сараем Лапочки он припарковал свой квадроцикл.
Я усаживаюсь за спину Харта и стараюсь проглотить неприятный привкус во рту. Но он не исчезает. Когда мы движемся по воде через протоку Лайл, я бросаю взгляд через плечо. Надеюсь увидеть белый блеск дощатого настила, но кругом одно лишь болото. А на юге – клочковатые, завихряющиеся по краям грозовые облака. Внешний фронт шторма.
Мы долго едем до острова Келлера, и, кажется, проходит много часов, прежде чем перед нами возвышаются мощные деревья. Харт останавливает шумный квадроцикл примерно в полумиле от места назначения, забирает с оружейного станка свое ружье, и остаток пути мы пробираемся пешком. К тому времени, как мы достигаем кольца кипарисов, окаймляющего край острова, я насквозь промокла и перемазана грязью.
Мы продираемся сквозь сплетение жимолости и дикой ежевики и приближаемся к поляне, причем Харт прокладывает дорогу. Он сдергивает с плеча ружье и вскидывает его к плечу. Готовый ко всему.
Встретить Зейла.
Едва дыша, мы дюйм за дюймом пробираемся к хижине. К стоянке Зейла. До этого я усиленно помогала Лапочке подготовиться к шторму. Вдобавок беспокоилась о Еве. Я не осмеливалась позволить себе думать о Зейле. Но сейчас его голубые глаза словно занимают все пространство в моей голове.
– Вероятно, ты ошибаешься, – шепчу я. – Может, то, что случилось с Евой, не имеет к нему никакого отношения.
Харт останавливается и поворачивается ко мне:
– Ты в него влюблена.
– Чушь, – возражаю я. – Я его даже не знаю.
Совсем не знаю.
Харт качает головой. И я вспоминаю, с кем разговариваю.
– Множество людей влюбляются в чудовищ, – говорит он. – Только они не осознают этого, пока не становится слишком поздно. – Темные кудри Харта прилипли ко лбу, а рубашка насквозь пропотела. Но он все равно выглядит замерзшим. Как будто есть в нем какая-то частичка, которая не может полностью согреться. – Моя мама, например. – Он стоит передо мной, и слова словно сочатся из открытых ран. – Ясно, что и Элора тоже.
– Харт…
– Уверен, и ты тоже.
Он отворачивается и двигается дальше, а я молча следую за ним.
Однако все наши старания впустую. На острове Келлера нет никаких признаков Евы. И никаких признаков Зейла. Даже все его пожитки исчезли. Мы обыскиваем каждый дюйм здешней возвышенности.
Ничего.
Ни пустой банки из-под бобов или остатков костра.
Единственное доказательство того, что Зейл находился тут, – это странная могилка у подножия двуствольного кипариса.
Кто-то выдернул из земли вьющиеся стебли и колючие кусты, обнажив темную землю под ними. И есть маленькая деревянная табличка с вырезанным именем:
«ААРОН».
Бороздки букв на дощечке глубокие и неровные.
Занозистые.
– Почему же он не убил меня, если хотел это сделать? – Вопрос непрерывно крутится в моей голове. Сколько раз мы были одни. В полном уединении. Никто бы никогда не узнал, что со мной произошло.
Так же, как с Элорой.
– Неизвестно. – Харт смотрит на могилу. – Может, ты была ему нужна.
– Для чего?
Харт поднимает взгляд на меня, а потом опять переводит его на место упокоения Аарона.
– Помочь ему найти то, что он искал.
Я опускаюсь на колени в мягкую грязь и вынимаю из кармана маленькую серебряную колибри. Ту, что Зейл нашел здесь. На этом месте. Я забрала ее, когда мы с Лапочкой нагружали лодку. Сейчас я вдавливаю ее в почву у подножия самодельной таблички и, когда мои пальцы соприкасаются с землей, ощущаю намек на то знакомое покалывание. Оно очень слабое. Но оно там.
Я шепчу просьбу о прощении.
Я встаю и вижу, что Харт смотрит на меня.
– Не ты убила его, Грейси. – Я киваю и горестно вздыхаю.
– Черт, – бормочет он. – Проклятие. – Харт притягивает меня к своей груди. Обнимает, и я чувствую, что теряю над собой контроль. Неожиданно я начинаю рыдать.
Я оплакиваю Элору.
И Еву.
И нас с Хартом.
И Зейла.
И свою мать.
И Демпси Фонтено. Тринадцать лет гниющего в черной мазутной бочке.
Оплакиваю Эмбер и Орли, так давно погибших, что я едва их помню.
И Аарона, которого вообще никогда не знала.
Харт держит меня в объятиях и не пытается остановить мои слезы. Он просто прижимает одну руку к моей спине, а другая его рука ерошит мои волосы, и он позволяет моей боли пузырьками выходить из меня и впитываться в него, подобно тому, как мои слезы пропитывают его рубашку.
Харт стоит рядом со мной и ощущает мою боль.
Чувствует ее.
Всю целиком.
Не дрогнув.
Когда я немного успокаиваюсь, он произносит:
– Не взваливай на себя этот груз, Печенька. Вину за то, что сделала твоя мама. Много лет назад. – Его голос тихо льется в мое ухо, и его грубоватый звук словно наполняет некоторые из моих ран. – А не то ты этого не выдержишь. Поверь мне.
Мы отправляемся обратно к квадроциклу и проводим вторую половину дня, обшаривая байю в поисках Евы. И Зейла. Но нигде нет никаких следов ни той, ни другого. И чем дольше мы ищем, тем мрачнее становится Харт.
Словно те тучи, что собираются к югу от нас.
Да, я не такой эмпат, как он, однако понимаю: Харт чувствует, что не оправдывает ожиданий Евы. Подводит ее.
Так же, как подвел Элору.
Уже почти стемнело, когда мы наконец возвращаемся в «Мистическую Розу», перекусить и заправить квадроцикл.
Погода сейчас меняется очень быстро.
Давление продолжает падать, и воздух ощущается по-иному.
Мы с Хартом сидим на кухонном полу и слушаем радио, пытаясь есть бутерброды с арахисовым маслом и запивать их парой бутылок теплого пива, которое оставил нам Лео.
Национальный ураганный центр называет ураган Элизабет «потенциально катастрофичным» штормом. Прогнозируется, что штормовая волна затопит все побережье Мексиканского залива. Еще одна Катрина[24], предостерегают нас. Ожидаются крупномасштабные разрушения строений и гибель людей.
Элизабет практически стучится в нашу дверь, однако по-настоящему меня пугает тот ураган, что зреет внутри Харта.