Вскоре я слышу пароходный гудок. Один сигнал. Последний шанс.
А я уже отказалась от всего, похожего на надежду.
– Беги! – кричу я Еве, однако не уверена, что она меня слышит. – Корабль! – Я указываю в сторону дощатого настила. – Скорее!
Ева смотрит на меня, потом – на Харта. Медлит в нерешительности. А я опять ей ору: – Ева! Он убил Элору! Ты это знаешь! Выбирайся отсюда! Беги!
Харт выглядит сбитым с толку, словно я ударила его по голове.
Ева кое-как поднимается, срывается с места и мчится как одержимая. А я не двигаюсь, не двигается и Харт. Мы не сводим друг с друга глаз.
Ветер безжалостен. Я хватаюсь за одно из тонких деревьев и крепко держусь, но не отрываю глаз от Харта. Не могу, потому что сейчас в целом мире не осталось никого, кроме нас. Все сводится лишь к нам двоим.
К нему. И ко мне.
Сквозь ветер доносится второй гудок судна.
Я хочу дать Еве еще несколько секунд форы, затем отпускаю дерево и отступаю прочь от Харта.
Я делаю несколько шагов назад.
Именно здесь все закончится. Мы оба это знаем.
В этот момент начинается ливень. Небо резко раскалывается прямо над нами, дождь льет как из ведра. Реки воды.
Все эти странные вспышки видений. Я не понимала, что вижу. Я все перепутала. Это совсем не Элора бежала сквозь бурю.
Это была я.
Как я могла этого не понимать?
Я замираю, пораженная собственной глупостью. Ведь я уже видела эту пьесу раньше, мне известно, что сейчас произойдет.
Только я не знаю концовки. Во всяком случае, пока.
– Не надо, Грейси! – кричит Харт и подбирает свой фонарь. – Не беги! – Его голос звучит умоляюще, однако я не подчиняюсь.
Я поворачиваюсь и бегу так, словно знаю, куда бежать. Хотя это не так. Я бегу так, словно мне есть куда бежать. Хотя я знаю, что некуда.
– Грейси! – Он бросается за мной.
Харт продирается через кусты, тяжело дыша и выкликая мое имя. Даже несмотря на ветер и проливной дождь, я слышу только его. И прибавляю ходу.
Мы вырываемся на открытое пространство, и я чувствую, что Харт приближается. Теперь больше негде укрыться, кроме как в темноте. Я выключаю фонарик и позволяю тьме поглотить меня.
Я вижу свет фонаря Харта и бегу зигзагами, чтобы не попасть в этот луч.
Теперь мы играем в салки, как они играли в ту ночь. Старая считалка точно насмехается надо мной.
Беги и прячься.
Прячься, беги.
Я сосчитаю до десяти.
Пригнись и молись.
Я найду все равно.
Я найду и убью.
Я злодей Фонтено.
Я подавляю панику и продолжаю бежать.
Вслепую. Сквозь дождь, вытянув вперед руки.
Надеясь ничего не нащупать. Надеясь, что, если я что-нибудь нащупаю, это будет не он.
Не он.
Не он!
Пожалуйста, пусть это будет не он!
Я слышу третий гудок парохода и пытаюсь прикинуть, успела ли Ева добежать до пристани.
Кто-то хватает меня за лодыжку. Чьи-то холодные, мокрые пальцы. Я пронзительно кричу и падаю, ударяюсь о землю, твердую, как бетон. Падение выбивает у меня воздух из легких.
Моя грудь болит, и я больше не в силах кричать, даже если бы хотела.
Хотя и взывать-то не к кому.
Я пытаюсь высвободиться, чья-то рука держит меня за лодыжку, но понимаю, что это всего лишь извилистый корень.
У меня уже нет ни сил, ни воли подняться.
Дождь хлещет по моей коже словно тысяча крохотных иголок.
Болото засасывает меня.
Если я немедленно отсюда не выберусь, именно здесь найдут мое тело.
Все кажется нереальным, будто смотришь фантастический фильм. Только в первый раз я видела его в полусне.
Сейчас же сна ни в одном глазу.
Я слышу, как Харт выкликает мое имя. Звук его голоса заставляет меня желать, чтобы жидкая грязь поспешила закончить свою работу. Я хочу, чтобы она засасывала меня глубже и глубже, а затем полностью поглотила. Чтобы от меня не осталось ничего, что можно найти.
Неожиданно нечто склизкое гладит меня по ноге. И я вскакиваю, не успев сообразить, что бы это могло быть.
Я спотыкаюсь, ступая в воду, но не падаю. Протока Лайл уже не такая узенькая, как прежде. Теперь через нее не перепрыгнешь. Вода доходит мне до колен. И я борюсь с течением, чтобы устоять на ногах.
Я вижу, как скачет свет фонаря, и слышу, как Харт опять повторяет мое имя. Сквозь ветер, дождь и поток воды. И не могу понять, откуда раздается этот крик.
– Грейси, где ты? Это я. Пожалуйста. – Его голос прерывистый и хриплый, словно звучит из вспоротой глотки. И я чувствую, что Харт плачет. Но я не отзываюсь, не могу позволить ему найти меня.
Ведь если позволю, Харт убьет меня.
Как убил Элору.
Вспыхивающий луч фонаря разрезает тьму, и я падаю на колени посреди бури, посреди протоки Лайл. Половина моего лица скрыта под водой, и я вонзаюсь пальцами рук и ног в ил, чтобы меня не снесло течением.
Ощущение знакомое, и я вспоминаю, хотя и поздно, что было дальше.
Как я тонула в первый раз на полу своей ванной комнаты.
Байу переполняется водой, которая накрывает меня почти с головой. Воды все больше и больше. Я стараюсь не вдыхать ее, но воздуха не хватает. Я ловлю ртом кислород, но вместо него попадает вода. Я кашляю и давлюсь, и всякий раз, как мое тело требует воздуха, получаю только воду.
Паника заполняет меня изнутри.
Я не могу видеть.
Не могу думать.
Не могу дышать.
Не могу…
Мое горло в огне. Вода жжет легкие, словно я вдыхаю бензин.
Илистое дно уходит из-под ног, и я чувствую, как меня сносит потоком воды.
Я кувыркаюсь, вращаюсь.
Жидкая грязь попадает в нос, рот, глаза. Не за что ухватиться.
И затем все погружается в черноту.
Спокойствие.
Больше нет страха.
До тех пор, пока…
Харт тащит меня, словно рыбу, которую выуживает из пруда, и я со стоном прихожу в себя, борюсь с ним: брыкаюсь, царапаюсь, кусаюсь. Я выплевываю грязные ругательства, но Харт слишком силен, а у меня, наоборот, почти не осталось сил. Я задыхаюсь, потому что мне не хватает воздуха. Я не в воде, но по-прежнему захлебываюсь.
– Проклятие, Грей. – Харт берет меня на руки. – Перестань.
Голова у меня раскалывается, и она болтается рядом с его плечом, потому что он несет меня сквозь бурю. Я выплевываю на его грудь тонны воды. И перестаю с ним бороться. Я поворачиваю лицо к небу и жду, когда дождь утопит меня.
Смерть в воде.
Точно так, как сказал Мэки об Элоре.
И какая разница, бурлит и кружится вода снизу или падает с неба?
Вода есть вода.
А смерть – смерть.
А если я буду мертва, что потом?
Оставит ли Харт меня здесь на съедение аллигаторам?
Бросит в реку, как мусор?
Найдут ли меня плавающей лицом вверх в заводи? Как Эмбер и Орли?
Или у него на уме что-то похуже?
Может, прямо сейчас, в самом конце, я пойму, что Харт все-таки сделал с Элорой?
28
Харт несет меня до самого Ла-Кашетта. Потом осторожно опускает на землю на край дощатого настила, прямо над прудом аллигатора.
– Держись! – кричит он. И я крепко обвиваю руками сваю. Харт опускается на корточки рядом со мной. – Не убегай, Грэйси! Бесполезно.
Он пригибается и бежит к своему крыльцу. И я могу лишь наблюдать за ним. Я щурюсь от дождя, а Харт тем временем возится с генератором. Несколько минут у него не получается запустить его, но вскоре сбоку от дома появляется сильный свет. Я моргаю и заслоняю глаза. Это похоже на восходящее среди ночи солнце.
Харт мчится обратно ко мне.
– Что ты с ней сделал? – кричу я. – Просто скажи, где она! – Я опять плачу. А может, он тоже. Из-за дождя сложно разобрать. – Это все, что мне надо знать!
Харт не отвечает. Он просто скидывает сапоги, снимает промокшие насквозь футболку и джинсы. Ветер подхватывает его сброшенную одежду, словно она сделана из бумажных салфеток, и уносит в темноту. Минуту Харт стоит вот так, почти голый, а дождь обрушивается на него плотной стеной.
Затем он начинает спускаться в пруд с аллигатором. Вода в пруду поднялась уже высоко. Над ней лишь несколько перекладин приставной лестницы. Поверхность заросла водным гиацинтом. Не обращая внимания на водоросли и жижу, Харт ныряет в эту грязную, илистую яму. Я пытаюсь выкрикивать его имя, но ветер подхватывает слова и буквально заталкивает их обратно мне в рот, так что я ими захлебываюсь.
Все это для меня ново. Этой части я прежде не видела и не имею представления, что происходит. И что будет дальше.
Я смотрю, как голова Харта скрывается под поверхностью воды, и представляю себе, как челюсти Уилли Нельсона смыкаются на его груди.
Зубы. Ничего, кроме зубов. Зубы, прокусывающие кожу, затем – мышцу и кость.
Харт появляется, чтобы глотнуть воздуха, и снова ныряет. Он проводит там долгое время. И я предполагаю, что Уилли Нельсон добрался до него. Но потом его голова появляется на поверхности, и на сей раз Харт тащит что-то к краю пруда. Нечто тяжелое.
Харт старается совладать с этим предметом в воде, и я боюсь, что он утонет.
Я смотрю, как Харт вытаскивает что-то на островок твердой земли, покрытой жидкой грязью, рядом с лысым кипарисом, и понимаю, что это такое.
Пропавший черный сундук.
Дрожа, я цепляюсь за сваю дощатого настила, а Харт открывает сундук. Я ожидаю эффектной демонстрации с барабанной дробью, какую он устраивал в нашем детстве, когда был фокусником.
Но слышу только молотящий дождь.
И сокрушительный ветер.
Аварийный генератор продолжает светить. Искусственный свет на волосах Элоры, рассыпавшихся по бортику кофра.
И теперь я понимаю, почему мое сознание не показывало мне эту часть, почему таило ее от меня. Я думала, что мой желудок пуст, но наклоняюсь вперед, и меня выворачивает.
Снова и снова.
– Грейси! – Голос Харта звучит отдаленно. Полный ужаса и растерянный. Как тогда, когда Харт прибежал, чтобы постучать в мое окно.