Она спросила, нет ли у меня каких-нибудь идей по поводу приема, и я вспомнила кое-что, что не так давно было в моде в Нью-Йорке. Миссис Марии это понравилось, и она попросила меня сделать чертеж.
— Думаю, вам не хватает такого рода вещей, мисс Гэби, — Коррин изогнула бровь. — Мне бы не хватало.
— Может быть, чуть-чуть, — призналась я. — Но если хорошее происходит слишком часто, оно приедается. Тогда мне больше нечем было заняться.
Она внимательно взглянула на меня.
— Оставалось только отправиться в Сан-Франциско, для смены обстановки? Конечно же, вам не приходило в голову, каким он окажется, а то бы вы не поехали, — она весело посмотрела на меня из-под ресниц. — Здесь, конечно, не подходящее место, чтобы найти жениха. Не то, чтобы здесь было мало мужчин, просто они здесь такие… нецивилизованные. Они все здесь или хулиганы, или мерзавцы.
— Но ведь я сюда приехала не для того, чтобы искать жениха, — сказала я. На ее лице отразилось недоверие, и я добавила: Господи, что же плохого в том, что я хочу оставаться свободной и делать то, что я хочу? Конечно, мне нужен дом и семья, но мне нравится быть независимой, так что я пока не хочу торопить события.
Миссис Беатрис с хлопком перевернула одну из своих карт.
— А потом вы вдруг обнаружите, мисс, что слишком долго ждали, и тогда пожалеете, что так себя вели. Поверьте мне, нет ничего хуже одиночества.
— Но, миссис Беатрис, у вас же есть дочь и Дьюхауты.
В ее глазах была видна та боль, которой не было слышно в голосе, она быстро опустила их на свои пальцы.
— Да, у меня всегда была Коррин.
Она оглядела комнату, и на ее лице было написано, как ей до смерти надоел Уайт-Холл и его обитатели. Она выглядела немного потерянной.
Коррин попыталась успокоить мать и, в конце концов, добилась того, чтобы та встала и ушла в свою комнату. При этом она попросила, чтобы я проводила ее. Эта просьба вызвала во мне крайнее изумление, в то время, как крайне раздосадовала Коррин.
В холле миссис Беатрис крепко схватила меня за руку своими крепкими пальцами.
— Мисс Стюарт, я надеюсь, вы примете во внимание то, о чем я вам говорила. Если вы так не сделаете, я не ручаюсь за последствия. Иногда случаются вещи, которые нельзя предотвратить. Советую вам подумать об этом. Не надо быть такой самоуверенной.
Мы дошли до ее двери, и она открыла ее.
— Я пытаюсь быть с вами честной, мисс Стюарт. Посмотрите же правде в глаза: вы нежеланный гость здесь.
Дверь захлопнулась перед моим носом. Я уже готова была спросить, не она ли писала все эти записки. Во всяком случае, мне не дали такой возможности.
Я вернулась в гостиную, размышляя над ее словами, не понимая, с чего бы ей питать такую ненависть ко мне. И я была рада, когда Коррин отвлекла меня.
— Это не с доктором Брауни я вас видела вчера вечером? — она присела ко мне на диван, ее голос звучал при этом удивленно и настороженно.
— Я случайно наткнулась на его домик. А потом он проводил меня. Я нашла его очень вежливым. И, кажется, он очень сочувствует Пити.
Ее бледные глаза насторожились.
— Вы ведь не стали рассказывать ему о состоянии Пити?
— Конечно, нет. Для этого мне нужно было согласие мистера Джона.
Она слегка расслабилась и натянуто улыбнулась.
— Извините. Я не хотела так на вас накидываться. Ведь если бы вы рассказали, грянула бы буря. Джон просто терпеть не может, когда мы касаемся этой темы.
К нам присоединилась миссис Мария, и я рассказала им, что хочу убедить мистера Джона показать Пити врачу.
— Хотя бы просто ради собственного спокойствия, — сказала я, наблюдая за их реакцией. — Он слишком плохо себя чувствовал или просто слишком устал и не мог встать сегодня утром, и я не думаю, что он притворялся.
— Тогда действуйте постепенно, дорогая, — посоветовала мне миссис Мария, — Мой сын не любит, когда ему говорят, какое решение принять, и он настроен против этой вашей затеи.
— Вы слишком много на себя берете, — это была Коррин. — В любом случае нет необходимости спешить. Я уверена, Пити не в смертельной опасности.
— Может быть, — я поднялась, — но мне придется сделать то, что, я считаю, будет правильным для Пити.
У двери я обернулась и сказала им, что отправляюсь прогуляться.
— Не задерживайтесь долго, это действительно опасно, — напомнила миссис Мария.
Я поднялась к себе за ярко-голубой шалью и вышла на улицу. Приятный прохладный ветерок трепал выбившиеся пряди моих волос, когда я подняла голову посмотреть на темно-синее небо. Оно было темным сегодня: светила луна, но звезд не было видно. Свежий воздух действовал успокаивающе. Я скрестила руки и с удовольствием начала прогулку. Не хотелось ни о чем думать, только наслаждаться природой.
Несмотря на отвращение, которое у меня вызывала трясина, мне очень захотелось, чисто из любопытства, взглянуть на нее самой. Согласно здравому смыслу надо было бы подождать до света, но, как обычно, нетерпение и любопытство сделали свое дело, и я направилась к трясине.
Войдя в лесок, я начала ступать осторожно, очень тяжело было идти из-за множества сломанных сучьев и густо растущих кустов. Я пошла по тропинке, которую мне показал Пити. Я почувствовала, что почти добралась до места. Резкий запах ударил мне в ноздри. Я сосредоточилась, осторожно нащупывая дорогу. Вдруг мне показалось, что сзади что-то зашуршало.
«Нервы. И ничего удивительного», — подумала я. Я замерла, прислушиваясь к звукам и подумывая вернуться в дом и подождать до завтра. Похоже, я и впрямь глупо поступила. Я огляделась: меня окружали темные тени — черные, зловещие.
Я шагнула назад, но было уже слишком поздно. Хрустнул сучок, и сильные руки схватили меня железной хваткой. Без труда они толкнули меня в отвратительно пахнущую массу. Это случилось так быстро и неожиданно; единственная мысль успела запечатлеться в моем мозгу, что теперь я там же, где и мать Пити.
ГЛАВА 6
Я почувствовала отвратительнейший запах, но страх тут же заглушил его. Я барахталась в вязкой массе, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь побороть панику, овладевавшую мной. Наконец я вздохнула и громко закричала. Тут же я заставила себя замолчать, испугавшись, что тот, кто толкнул меня, все еще здесь и хочет удостовериться в том, что я умерла. Я прислушалась и не услышала никаких признаков того, что он все еще здесь.
Птицы, спрятавшиеся в ветках деревьев, иногда создавали тихие шорохи, ветер выл в кронах деревьев, откликаясь внизу свистящим эхо; и черная масса вокруг начала издавать жадные звуки. Все это заставило меня закричать снова и снова. Я начала двигать руками, и добилась только того, что грязь попала мне в рот и мне пришлось отчаянно отплевываться.
Не могу припомнить следующих минут, помню только, что никогда не была так близка к истерике. Наконец, только потому, что я знала, что если я не возьму себя в руки, все будет потеряно, я прикусила губу, чтобы вернуть контроль над своими чувствами. Я была зажата, как в тисках. Слезы отчаяния выступили у меня на глазах: мне предстояло умереть здесь, совершенно одной, в этом ужасном месте. Я осмотрелась, едва различая тени в кромешной темноте, надеясь за что-нибудь схватиться.
Хвататься было не за что. Я старалась подавить чувство, что темная масса засасывала меня с намерением целиком поглотить. Мое платье! Скользкими руками я попыталась содрать с себя материал. Даже это оказалось невозможным: ткань намокла и плотно прилипла к телу.
Я почувствовала холод, погружаясь глубже, что вызвало во мне еще больший ужас. Мысль о том, что я буду погружаться все дальше, вернула мне силы. Я глубоко вздохнула и вырвалась почти совсем. Слезы лились по моим щекам, хотя я не чувствовала, что плачу.
Потом я, не соображая почти ничего, чисто инстинктивно легла на спину. Я вздрогнула, почувствовав, как мои волосы пропитываются влагой. Как будто в воде, я начала медленно двигаться. Очень медленно я высвободила ноги и начала двигать руками, едва держась на поверхности.
Мои руки двигались как деревянные палки, и продвигалась я очень медленно. Они уже буквально разрывались от напряжения, когда мои пальцы зацепились за что-то колючее. Я крепко схватилась за куст. Медленно и осторожно я перевернулась, впилась ногтями в землю и ползла, пока не выбралась целиком.
Я повалилась на твердую черную землю, дрожа от ужаса и напряжения. Наконец, немного овладев собой, чтобы снова двигаться, я села, не смотря туда, откуда только что выбралась. Я тупо посмотрела на свои черные руки. Цепляясь за землю, я что-то откопала. Я смотрела на это, все еще не в состоянии понять, что это, хотя бы проявить к нему интерес или просто бросить.
Мне удалось неуклюже встать, и, приподняв складки мокрого платья, я побежала домой.
Как только я вышла на открытое пространство, ветер превратил мое мокрое платье в лед, и я начала дрожать'. Я неуклюже побежала к дому, рыдая.
Должно быть, Клэппи увидела меня из окна на кухне; она выбежала мне навстречу и помогла войти. Потом меня усадили на стул, и кто-то влил в меня спиртное. Я покорно проглотила и почувствовала его живительное тепло. Потом попыталась встать, сопротивляясь удерживающим рукам. Я хотела побыть одна, лечь и закрыть глаза. Я встала и сделала шаг; на меня навалилась темнота.
— Теперь спокойно, дорогая, — ворвался в мою безмятежность голос миссис Марии.
Я конвульсивно дернулась.
— Мисс Гэби! — она трепала меня за руку. — Мисс Гэби, теперь вы в безопасности.
Я открыла глаза и увидела ее бледное обеспокоенное лицо. Мне хотелось рассказать ей, что случилось на самом деле, но у меня не хватило сил, чтобы говорить.
Вошла Коррин с тарелкой овощного бульона.
— Хорошо, что вы уже проснулись, — ее хриплый голос звучал взволнованно и напряженно. — Вы нас, однако, напугали. Как это могло случиться?
— Коррин, не следует сейчас об этом говорить.
— Да, конечно. Ну, это вам поможет.
Я позволила ей помочь мне с бульоном, и он действительно возымел действие. Я почувствовала себя по-человечески. Через несколько минут я снова легла, закрыла глаза и сказала, что хотела бы поспать.