Даже у мамы Руты смолоду была великая любовь. Никогда про мать не подумаешь, что она когда-то волновалась больше, чем о семейных расходах, стряпне и уборке — а вот поди ж ты!.. Ну, замуж-то она потом пошла, чтоб жить как все, в законе, а что было раньше?.. И век бы Лара не узнала, только дядька Рубис спьяну проболтался: «Эх, была бы ты дворянка за восточным кавалером!..» А мама Рута как взвилась! чуть голову ему кувшином не разбила. И потом до утра плакала.
Что за страсть — любовь?.. Прямо не знаешь, как о ней молиться — то ли «Избави, Господи», то ли «Дай, Господи!»
Вспомнив об Огоньке, Лара потрогала стенку бассейна. Ага, эмалированный чугун! Но, приложившись к нему виском, она поймала внимательный взгляд Безуминки.
—Все заземлено,— негромко сказала та, отрицательно поводив головой.— Не пытайся, это бесполезно.
Вместо одежки Безуминка выдала простыни и сама обвязалась такой же подмышками. Из любой такой простынки вышло бы два свадебных платья.
На кухне от златовласки с графинькой было мало толку. Одна, похоже, никогда плиты не видела, а другая сроду к ней не подходила. Зато Ларе мамина наука пригодилась: сумела и нарезать, и сложить в толстостенный горшок.
—Керогаз?— заглянула она в конфорки плиты.
—Отойди,— отстранив ее, Безуминка натянула летные очки-консервы, опустила щит с окошком и перекинула рычажок. За толстым стеклом заревело, забилось ослепительное пламя.
—Ох ты!— Лара попятилась, закрыв глаза ладонью.
—Ракетные горелки,— гордо ухмыльнулась девушка-хозяйка.— Говорю же: не люблю ждать. Полминуты, и мясо готово.
Под рев горелок, пока Безуминка следила за горшком, Лара втихаря взяла другой, порожний, и стала напяливать его на голову. Тут же ее поймали на прицел пилотские очки:
—Это керамика. Кругом керамика или стекло. Просто глазурь под металл. Железные здесь только ложки, вилки и ножи. Их мало, они легкие, с них далеко не крикнешь. Кончай, ладно?
Когда ужин исчез в голодных животах, а сверху легло по стаканчику винца, все бессильно развалились на широком ложе. Напевая без слов, Безуминка взяла с полки баночку и принялась смазывать распаренные, красные следы от кандалов на щиколотках Лисси.
—Я вам очень признательна, эрина,— с благодарностью сказала Лис.— Вы столько для нас сделали!
—Я не замужем.— Безуминка занялась ее руками.
—Простите, ан.
—Я не дворянка.
—Но долг обязывает оказать вам уважение. Я не могу вас называть ниже, чем «ан».
Безуминка потрепала ее по щеке:
—Ты очень славная. Жаль, что вы сюда попали. Я вам не завидую, особенно тебе.
—Вы знаете, кто я такая?— приподнялась Лисси.
—Конечно. Я сама передала Удавчику приказ, чтобы тебя схватили. Так что извини за твои шрамы.
Лицо графской дочки посерьезнело, брови нахмурились, но тут вмешалась Лара:
—Это из-за меня. Я выстрелила в того парня. Они обозлились…
—Жандармы — обычные выродки. А из синего полка Его Высочества в особенности. Но это хорошо, что ты рассадила тыкву-Сарго. Будь он в хорошем настроении, все могло быть иначе.
—Они бы не посмели.— У Лисси даже ноздри затрепетали.
—С тобой, да. Ты благородная.
—А кто вы?— придвинулась Лара.
Безуминка взяла ее за ногу и снова запустила палец в баночку. С другой стороны подползла Хайта и прильнула к хозяйке.
—Я главный медиум Его Высочества. Нет, просто лучший медиум.
—Медиум?.. вещун?— Лара слегка растерялась. Так зовут тех, кто говорит с духами умерших, с ангелами, с дьяволами. Это запрещено церковью, а закон карает вещунов как мошенников.
—Да, а что тут особенного?— пожала плечами Безуминка.— Ты тоже медиум. Давно начала слышать голоса?
—С год назад.
—Значит, превращаешься из девчонки в девушку. Это называется пробуждением. Твое тело развивается, нервы становятся чуткими к эфиру. Тебя везли в Гестель, верно?
—Ну да,— насторожилась Лара.
—Там государственная школа медиумов, а командует ей батюшка Лисены, граф Бертон. Он учит пробудившихся, как пользоваться своим даром.
Лисси было странно узнать это. Вот как! О работе батюшки ей рассказывает диковинная девушка, а сам он не говорил ни слова.
—Но батюшка никакой не вещатель!
—И тем не менее. Он умеет учить, это великое искусство.— В голосе Безуминки прозвучало глубокое и искреннее уважение.
—Там не ставят опыты на сумасшедших?— продолжала допытываться Лара.
—Конечно, ставят, только на нормальных.
—Я должна вернуться к батюшке,— непреклонно заявила Лисси со знакомым Ларе блеском глаз и звоном в голосе.— Ан, пожалуйста, помогите нам уйти отсюда!
—Еще по стакашку, это я могу. А насчет уйти вы даже не просите.
—Но почему? Ведь вы здесь влиятельная!
—Я тут не главная. Скажу жандармам, чтобы вели себя повежливей, но больше ничего не требуйте.
—Джикса сонимо ца ниджику, Безуминка,— ласкалась Хайта с явным желанием понравиться хозяйке.
—Давай-ка и ты свои лапы. А остаться не проси. И вообще учись говорить по-людски, иначе здесь не выжить.
—Я учись!
—Они не умеют быть вежливыми,— ледяным тоном заметила Лисси.
—Умеют, еще как. Хотя в синем полку одни ублюдки.
Это Лара уже слышала от дядек, которые, подпив, любили посудачить о военных, полицейских и судейских. В жандармы часто берут всяких отщепенцев, кто проигрался в карты, плохо обошелся с девушкой или смошенничал с векселем.
—Удавчик Тикен это семинарист-недоучка,— объясняла Безуминка, умащая следы от бечевы на ногах Хайты.— Любил путаться по кабачкам, по игорным домам. Кто-то показал ему, как придушить человека, чтобы без хлопот обшарить карманы. Один раз он слишком сильно затянул удавку, вот и спасается в полку. А Сарго механик, он дрался на кулачках за деньги.
—И тот, с кем он дрался, больше не встал?— предположила Лара.
—Соображаешь. Принц собирает в полк таких парней, которым больше некуда идти, только на виселицу.
—Значит, оба они убийцы.— У Лисси вдоль позвоночника пробежал холодок. Страшно было подумать, что она вновь окажется в обществе этих двоих.
—Да, им не повезло. Ну, хватит об меня тереться!— Безуминка слегка толкнула Хайту.— Лара, протяни-ка вон ту пачку.
Достав папиросу с длинным мундштуком, Безуминка прямо в постели закурила, а Лара подставила ей пепельницу. Табачный дым напомнил о доме. Батя курил табачок попроще, не настолько духовитый. На какой-то миг слезы навернулись на глаза, но Лара отогнала тоску о доме и вернулась к своим вопросам:
—Выходит, граф готовит медиумов для армии? Вместо телеграфа?
—Не только.— Безуминка выпустила дым колечком изо рта.— Для дипломатов или как шпионов. От обычного человека медиума не отличишь, он может только сам себя выдать.
—Можно ли сбежать отсюда?— настаивала Лисси.
—Да, по воздуху, если у тебя есть дирижабль.
—А если выбраться через окно и тихонько…
—Ан, милая, не считай жандармов ослами. Они караулят коттедж с двух сторон. Даже если ты их обойдешь, из Бургона не вырвешься.
—Но здесь большой парк. Под каждым деревом солдата не поставишь.
Лара не унималась:
—Принцу нужны свои люди, чтобы вещать и подслушивать?
—Ты умница. Если б доехала до Гестеля, была бы у графа в любимицах.
Лис показалось обидным, что какая-то простолюдинка может стать любимицей ее батюшки.
—Если бы вы дали мне какую-нибудь одежду…— начала она.
—Ваши тряпки я сдам в прачечную, они ужасные. А чтобы одеться… что-нибудь придумаем.
—Я бы могла незаметно уйти и добраться до батюшки.
—Даже не думай,— печально покачала головой Безуминка.— У принца стража, которую ты вообразить себе не можешь. Здесь под землей…
Она не договорила. Разделся стук в окно, за стеклом замаячила физиономия Тикена, донесся его голос:
—Эй, мы устали ждать!
—Заткнись, жаба копытная! Нет, все-таки вам придется уходить.— Безуминка вздохнула.— Идемте одеваться.
Ее богатый гардероб состоял из двух видов одежд: нарядных платьев для выхода в свет и чисто домашних. Оказались подходящими лишь брючные костюмчики для верховой езды с приталенными короткополыми сюртучками. Лисси была к этому привычна, хотя считала одежду «под мальчика» слишком смелой, Хайте было все равно, что надевать, а Лара смущалась. В рабочих кварталах девчата и женщины носили штаны только дома, да еще при уборке или стирке. Опять же, широкие штаны, а не кавалерийские лосины!
«И как Безуминка в них влезает? Гром божий, их же надо впятером натягивать! А сапожки мне чуток великоваты».
—Ан, а если послать моему батюшке письмо? Или телеграмму?
—Извини, мне еще жить не надоело.
Лисси взгрустнулось. Лара предложила:
—А через шлем? Я знаю, кого звать. Если вам вправду жалко нас, то уж будьте доброй до конца.
Безуминка принялась покусывать свой ноготь. В глазах ее, как говорится, стали прыгать маленькие дьяволята.
—Далеко пойдешь, Ларита. Ладно, рискну. Скажи имя или позывной.
—Огонек Хавер. На акции он звался Юг.
—Восторг.— Тикен прищелкнул языком, увидев троицу на крыльце. Безуминка сразу вручила ему две бутылки полынной, пусть поменьше восторгается.
Увидев выпивку, Сарго довольно облизнулся:
—Эй, Дева Небесная, я твой должник!
—Вот и следи за Удавчиком, чтоб грабли не протягивал.
—Я? Никогда.
—По локоть оборву,— предупредил корнет.
—Не пытайся бежать,— прощаясь, шепнула Безуминка на ухо Лисси.— Земля поглотит.
Последние слова заставили Лис сжаться в страхе. Что это значит? Безуминка шутит? Не похоже на шутку. На какое-то время Лисси утратила решимость и без возмущения позволила защелкнуть на себе наручники.
Путь от коттеджа проходил по аллеям, освещенным голубым светом фонарей. За темными деревьями в восточной стороне едва-едва брезжила ранняя лиловая заря, а на западе сигнальная мачта беззвучно мигала мощной лампой, передавая телеграмму. Луна, пройдя свой путь по небу, склонилась к самым верхушкам парка.
Сарго мучила жажда, с устатку страшно хотелось горячительного. Набегался, понимаешь, за день, сколько трудов принял, опять же ранен. А тут душенька Бези прямо в руки дала ключ к спасению! Раз хлебнул, другой — жандармская душа оттаяла. Навеселе корнет стал добродушен и словоохотлив.