Образ проступил перед глазами, словно выплыл навстречу из тумана, и у Лары сжалось сердце.
Эта девчонка была младше ее, вряд ли проходила посвящение. Губы Ласки улыбались, крылья носа вздрагивали, а выше ноздрей и слева до скулы лицо было грубым рубцом. Вместо глаз — уродливые щели. Ни бровей, ни ресниц.
—Привет. Я тебя вижу.
—Не надо.
—Хорошо, не буду.
—И я тебя вижу,— сказала Ласка после паузы.
—Это паяльная кислота,— вздохнула Шельма.— Надо следить за малыми детьми, вот что. Она тоже зрячий медиум. Теперь кормит всю семью.
—Не забывай указывать направление,— вмешался профессор.— Теперь запоминай — до Шельмы пятьсот миль. Видишь расстояние? Теперь скажи, сколько до Ласки.
—Можете болтать потише?— бросил с соседнего кресла Удавчик.— У меня много депеш, а эфир на столицу чудит, слова не проходят. Дайте мне отчитать все приказы, а после галдите.
Он был в форме, только без шляпы, и совсем не пристегнут. Похоже, ему больше доверяли, чем взбалмошной Безуминке.
—Занимайся своим делом,— сварливо ответил Картерет скрипучим голосом.— Здесь тебе не казарма, работай и помалкивай.
—Заткнись, ты, хрыч!— Удавчик щурился, улавливая чей-то голос, затем начал строчить скорописью по бумаге, лежавшей на краю пюпитра.— Э, Визи, хватай, и бегом во дворец — срочная для принца.
Жандарм-охранник схватил листок и выбежал из зала.
—Не обижайся,— попросила Лара Ласку.— Я не нарочно смотрела, так вышло.
—Ничего.
Она собралась перевести внимание на Лепестка, как вдруг услышала узко направленный голос. Лара сразу ощутила, что он идет по эфиру, как луч прожектора.
—Я обращаюсь к девушке, которая вчера передала сигнал для Огонька Хавера. Я поручик Крестовик из батальона двадцать два. От имени имперского правительства прошу вас — любым способом остановите вещание гигаиновой сети. Помогите нам избежать ненужных жертв. Пожалуйста, сохраните мою передачу в тайне.
В изумлении она повернулась к Удавчику и увидела, что Тикен так же удивленно таращится на нее.
«Он тоже слышит!»
Удавчик приоткрыл было рот, но Лара, из-за ремней не способная поднять руку, молча замотала головой: «Нет! Нет! Не говори ничего!»
Губы Тикена пошевелились, словно он без слов спрашивал: «Почему?»
Не отводя от него глаз, Лара прошептала, чтобы он вспомнил о клятве:
—Темные Звезды.
—Я слышу вас,— тотчас среагировал медиум на том конце эфира.— Я слышу ваш сигнал! Говорите! Вы можете говорить свободно?
—Нет,— выдохнула Лара.
—Держитесь. Заговор принца раскрыт, скоро наши части будут в Бургоне. Вы можете что-то сделать с сетью? Если ее не порвать, будут бои по всей стране.
—Нет. Да. Не знаю!
—Ласточка, с кем ты говоришь?..— нахмурился профессор, наблюдая за приборами.
—Дьяволы небесные,— выдавил Удавчик, потирая лоб.— Ах ты, гром божий!..
—Тикен, что происходит?— повернулся Картерет к нему.
Набравшись смелости, Лара закричала, стараясь, чтобы ее голос расходился во все стороны:
—Слушайте меня и всем скажите! Не передавайте приказов отсюда! Просто молчите! Церес проиграл, ему не светит! Молчите, пожалуйста, а то начнется война! Шельма, скажи им, кто слышит! Ты же умираешь из-за принца, ты для него травишься! Ласка, и ты тоже!
—Замолчи, поганка!— завопил профессор и метнулся, чтобы включить заземление.
Какое-то мгновение Удавчик колебался, но затем выхватил револьвер и наставил на Картерета:
—Стой, ни с места!
—Тикен, ты очумел?!— замер старикан, выпучив глаза.— Ты на службе у принца, предатель!
—Дьяволу в зад вашу службу. Тронешь педаль — и ты покойник.
—Убей его!— обернулся профессор ко второму охраннику. Тот промедлил в растерянности, однако взялся за оружие.
—Ронди, не глупи,— скосился на него Удавчик.— Жить надоело?
—Брось револьвер, Тикен.
—И не подумаю.
Сжавшись от страха, Лара все кричала в сеть:
—Перестаньтевещать для принца! Я правду говорю! Бургон окружен, все пропало!..
Ронди решил сохранить верность господину, но не успел прицелиться. Удавчик нажал спуск, громыхнул выстрел, и охранник со стоном повалился на пол, тщетно зажимая рану в груди. Профессор, угадав момент, побежал к выходу из зала. Тикен выпалил ему вслед, но Сарго был прав — стрелять Удавчик толком не умел, и на сей раз промахнулся. Пуля с визгом рикошетировала от каменной стены.
Лара в ужасе умолкла, глядя, как умирает Ронди. Лицо жандарма залила мертвенная белизна, рука бессильно вытянулась, и охранник обмяк, бездыханный.
—Господи, Удавчик… ты убил его! А-а-а, я боюсь! Отвяжи меня!
—Ласточка, я поняла,— жестко ответила Шельма.— Перехожу на круговое вещание… Сеть, слушайте сюда! Вы меня знаете. Церес — неудачник, его затея рухнула, он окружен. Даже в Бургоне медиумы против принца! Кто не хочет подыхать ради гнилого дела — снимайте шлемы. Даю десять минут. Кто после этого останется в эфире и передаст хоть слово из Бургона — я всех запомню и назову властям.
—Ты смелая, Ласточка,— робко сказала Ласка.— Что там у вас случилось?..
—Ой, один жандарм убил другого! Прямо при мне, мамочка! Он тут лежит мертвый!
—Шельма, не смей сеть мутить!— свирепо вмешался Драгун.— Тебе деньги платят, и не маленькие!
—Я не хочу, чтобы за эти унции девчонки пили яд. Ни одна из них не доживет до свадьбы. А ты сам? Чего ты дожидаешься, роскошных похорон?
—Она права,— вступился Лепесток.— Если дело провалилось, почему я должен вместе с ним в яму лететь? Все, кончено! Снимаю шлем.
—Я тоже! Шельма врать не станет.
—Это измена! Оставайтесь в эфире, или плохо будет!..
—Больше меня не зовите, отключаюсь.
—Ласточка, не уходи!— Ласка заплакала.— Не бросай меня, мне страшно! Куда вы?
—Бежим.— Удавчик в спешке расстегивал ремни Лары.— Может, успеем удрать. Эх, и подставили вы меня с вашей дурацкой клятвой! В общем, Лари, поздравляю — нам, как военным, расстрел обеспечен. Ну, хоть не в петле болтаться! Терпеть не могу этот пеньковый воротник.
Когда Лара выбралась из-под шлема, Шельма уже покрыла своим голосом все на сотни миль вокруг. От медиума к медиуму разлеталась новость о провале заговора. Ширился крик об измене, об отраве, брань, растерянность.
Но все, кто сидел в этот час на вещании и слышал зов Лары, точно отметили — сигнал шел прямо из Бургона, а значит, это правда.
Сеть принца начала разваливаться.
Для дежуривших в зале связи наготове стояли велосипеды у крыльца. Визи быстро покатил к большому дворцу. По пути он заметил, что в аллеях парка стало как-то не по-хорошему оживленно и людно. От казарм скорым шагом расходились отделения жандармов с патронташами на поясах и сумками гранат. К ружьям были примкнуты штыки.
Пришлось съехать на обочину — проскакал конный взвод, следом катили два броневика с полуоткрытыми башенками, из которых спереди торчали шестиствольные картечницы.
Озадаченный Визи зарулил к подъезду и передал депешу дежурному.
—Что это у нас народ засуетился?— спросил он как бы невзначай.
—Дело плохо,— оглядевшись, тихо сказал дежурный.— За заставой на главной дороге встала рота белой гвардии. Пришли на мотофургонах, окапывают пулеметные позиции… У них две реактивные пушки.
—Ого! К чему бы так?
—Говорят, приказ Его Величества. И дирижабль кружит в окрестностях, что-то высматривает. С вышки разглядели — это «Дочь Ветра», из морской разведки.
Депеша, присланная из дворца Птицы-Грозы, показалась Цересу зловещей. Медиум, сидевший на телеграфе восточной береговой линии, передал, что гвардейцы захватывают станцию. Значит, теперь не удастся вызвать из Делинги эмигрантов, бежавших в республику от Красного царя… А они так пригодились бы, чтобы взять под контроль железную дорогу у границы!
«Кажется, Бертон меня предал. Или кто-то другой?— ломал голову Церес.— Кругом изменники… Впрочем, удивляться нечему. Люди по своей природе подлецы. Даже кроты из катакомб — и те надежнее.
Нечего ждать, надо действовать немедленно. План меняется».
—Курьер ждет?— спросил он секретаря.— Отлично. Передать ему вот это…— Церес быстро написал: «Остановить Красный поезд на станции Пантиан, персону №2 арестовать. Артейскому полку — блокировать Синюю резиденцию и прервать ее связь с внешним миром. Всем начать исполнение плана „Помин-день“».
—Срочно передать депешу по сети. Готовьте мой дирижабль, после обеда я вылетаю в столицу. Найдите ан Бези — она поехала к профессору,— и скажите, что я отменяю задание, пусть ждет моих распоряжений. Затем, сообщите кротам, чтобы к закату они были готовы.
«Ну-с, господа, решительный час настал! Завтра на карте Мира появится новая держава, а во главе ее встанет единый монарх. Государю-отцу придется уступить мне место. Поколения на троне должны меняться, иначе власть обрастет мхом и плесенью, словно трухлявый пень… Что осталось? Только помолиться об успехе».
Чтобы парни видели своего господина и зарядились от него уверенностью, Церес до молитвы проехал по парку в открытой коляске. Жандармы и свитские гвардейцы лихо отдавали ему честь, лица их светились удалью, слышались возгласы: «Слава Его Высочеству!», «Да здравствует принц!»
«С такими молодцами можно завоевать всю Великую землю,— думал довольный Церес.— В самом деле, почему нет? Обуздать пришельцев, набрать сил, и лет через двадцать показать соседям, кто хозяин на материке и в окрестных морях. Хватит гордиться стариной и тратить силы в обороне, надо нападать. Да здравствует обновление! Пришествие дьяволов подхлестнуло науку — пусть она служит войне и торговле, что суть одно и то же».
—К казарменной церкви,— велел принц водителю.
«Сейчас там тихо, безлюдно. К Отцу Небесному лучше обращаться в одиночестве, когда рядом никого…»