Почувствовав на себе его взгляд, Эстель запрокидывает голову. Она смотрит на него со смущенной улыбкой, счастливая и невероятно прекрасная. Ему хочется сказать, как сильно он любит ее, но что-то словно останавливает. Потому, приподняв в ответной улыбке уголки губ, рыцарь-командор отводит взгляд, позволяя супруге вернуться к разговору.
Все идет своим чередом еще некоторое время. Веселье, музыка и бесконечное счастье. Вряд ли найдется тот, кто сможет сказать, в какой момент праздник обратился настоящим кошмаром. Когда один из присутствующих на балу аристократов начинает надрывно кашлять, остальные гости не придают этому особого значения. Но кашель периодически звучит тот тут, то там, и оттого по залу проходит первая волна беспокойства.
И тогда звучит первый хлопок, потом еще один, и еще.
Музыка смолкает, в зависшей под потолком тревожной тишине слышны лишь кашель и ритмичные хлопки. Собравшиеся в зале люди беспокойно оборачиваются, пытаются понять, откуда доносятся эти полные жестокой насмешки аплодисменты. Стоящий на возвышении король Роланд первым находит взглядом источник звука, и его темные брови сходятся на переносице.
Маркус Мвет, сенешаль, которого никто не видел в течение дня, выглядит… иначе. Его сын на любые вопросы об отце отвечал, что у того есть неотложное дело, по которому ему пришлось оставить свой пост. Подобных прецедентов никогда не случалось. Безусловно, подобная пропажа именно в этот день вызвала сомнения в душе короля, но мог ли он сомневаться в одном из ближайших своих друзей? Глядя на Маркуса сейчас, Роланд знал ответ.
Люди расходятся, подпуская Маркуса все ближе. Словно опасное животное, сенешаль неспешно проходится мимо гостей, останавливаясь в самом центре зала.
– Ваше Величество, – говорит он с издевкой, склоняясь в насмешливом поклоне, – простите, что прервал так неожиданно этот прекрасный праздник.
Одна только интонация вызывает неприятное жжение во рту. Лорды и леди взволнованно перешептываются, отшатываются от него, как от прокаженного. Чужой кашель становится громче, все больше людей присоединяется к ужасающей мелодии страдания. Разжав объятия, Ивес сжимает правой рукой рукоять меча, шепотом обратившись к супруге:
– Встань позади меня.
Испуганная, Эстель покорно отступает за широкую спину, в ужасе озираясь по сторонам. Где Алистер? Он был в самом центре зала! Она не упускала его из вида весь вечер, ненавязчиво наблюдала, желая убедиться, что он в порядке, а теперь не может найти его среди взволнованных гостей!
В то же время Моргана, как и отец, закрывает своей спиной Аврору, мягко прижимающую Алистера к своей груди. Он не прячется за нее, вовсе нет. Все пытается выйти вперед, разводит руки в стороны, словно ему под силу защитить принцессу от надвигающейся беды. Слабое здоровье вовсе не сделало его трусом!
Моргана же становится в стойку, держась за оружие и окидывая зал быстрым взглядом. Из всех представителей Белого Ордена на бал по случаю дня рождения принцессы пришло не больше десяти человек – лишь те, кто близки к королевской семье. Каждый из них, безусловно, превосходный боец, что делает рыцарей грозными противниками. Помимо Ордена на защиту короны встанут королевская гвардия и чародеи, что пришли с Великой Чародейкой. Пусть и в малом количестве, но все они – сила, с которой стоит считаться.
Только будет ли этого достаточно?
Они расслабились, не ждали удара. Да и откуда? Границы надежно охраняются. Никто не мог подумать об опасности изнутри. Мрачная, темная аура, исходящая от одного из самых близких королю Роланду людей, не дает ни шанса на то, чтобы засомневаться в угрозе, нависшей над ними. Сытость и праздность сыграли с ними злую шутку.
В какой-то момент в сознании Морганы мелькает мысль, что все происходит не по-настоящему. Что они ошибаются. Глупая, наивная мысль.
Те, кто знаком с войной, знают вкус сражения. Ивес чувствует, как во рту горчит, а слюна становится кислой. Не может не злиться на себя за то, что позволил покою усыпить свою бдительность. Рыцарь-командор должен быть начеку даже в мире – особенно в мире. Пришло время расплачиваться за свою неосторожность. Краем глаза он замечает поблизости Корделию. Она морщится: парадный доспех слишком вычурный и неудобный, в нем невозможно сражаться. Она выискивает племянницу взглядом, но Ориан затерялась в толпе.
Нужно сохранять спокойствие.
– Среди вас, – продолжает Маркус, разведя руки в стороны, указывая на толпу, – легко можно увидеть настоящих воинов. Рыцарей, уже успевших распознать беду. Это похвально. Стадо лишь боится, чувствуя опасность.
Он один. Почему никто из них не противится ему? Почему не окажется рядом, не остановит прямо сейчас? Моргана ощущает, как слабеют ее ноги, как дрожат колени и выворачиваются суставы. Словно с каждым вдохом она теряет силы. Как свечи, медленно угасающие одна за другой. Бальный зал постепенно погружается в полумрак, воздух становится холоднее и гуще. Свет как будто покидает Астерию.
Урсула кивает сыну. Одного этого жеста достаточно, чтобы Винсент, превозмогая темные чары, подобрался ближе к принцессе. Что бы ни происходило дальше, они должны уберечь ее. Сохранить Деву любой ценой. В ней кроется их спасение – так, по крайней мере, гласит пророчество Лиадан. Прорицательницы, что неизменно оказывалась права до самой своей смерти.
Новая волна темной магии заставляет ноги подкоситься. Выругавшись, Блар хватается за перила, с беспокойством посмотрев на мать. Великая Чародейка стоит не дрогнув и не сводит внимательного взгляда с их врага. Она не имеет права на то, чтобы показать слабость. Расставленные по периметру бального зала чародеи ждут ее слова. Никто, кроме них, не сможет в полной мере противиться происходящему.
И все же откуда у того, кто никогда не обладал магическим талантом, столь могущественное колдовство? Настолько древнее и сокрушительное, что Урсула сомневается, что нечто подобное когда-либо встречалось ей.
Встречалось хоть кому-то, кто занимал пост Великого Чародея.
– Чувствуете? – тем временем продолжает он. – Чувствуете, как жизненные силы покидают вас? Верховная Чародейка, уж вы-то должны по достоинству оценить эти чары. Мне пришлось постараться для того, чтобы остаться незамеченным, накладывая их. И только посмотрите, что же я вижу в ваших глазах? Непонимание? Изумление? Я уверен, ваше любопытство и сейчас дает о себе знать. При других обстоятельствах я бы с удовольствием поведал вам о том, как мне это удалось.
Кашель в толпе становится все громче, все надрывнее. Задыхаясь, люди царапают себе глотки, падают на колени, пытаясь сделать хотя бы один вдох. Зловещую тишину нарушают хрипы и испуганные голоса, зовущие на помощь. Глаза наливаются кровью, лопаются губы, люди словно пытаются содрать с себя кожу. Их страдания заставляют Маркуса улыбнуться шире.
– Стоит отметить, что, чтобы повысить шансы на успех, мне пришлось прибегнуть к более низким методам. Отравить вас, к примеру. Судя по тому, что я вижу, моим верным помощникам это удалось на славу.
Стоящая сбоку от Морганы женщина, задыхаясь, хватается за горло. Кровь пенится на ее губах, с булькающим звуком клокочет где-то в горле. Дикими глазами она смотрит прямо на Ришар, хватаясь одной рукой за ее плечо, после чего падает на пол. Голова словно в тумане. Пошатнувшись, Моргана смотрит на несчастную, что, изгибаясь в немыслимой агонии, корчится возле ее ног. Видит, как кровь пузырится, вместе со слюной стекая по ее подбородку. Как сквозь толщу воды слышит она крики и стенания, которыми полнится бальный зал.
Это похоже на оживший кошмар. Самые ужасающие страхи, ставшие явью.
Ришар вспоминает слугу, что предлагал ей напиток, и крепко стискивает зубы. Ей стоило быть предусмотрительнее, прислушаться к волнению, что охватило в тот момент! Глупо считать, что ей одной под силу было бы остановить это безумие, но человеку всегда нужно кого-то винить?
Из раза в раз неизбежно легко удается винить себя.
Алистер, отпустив принцессу, делает шаг в сторону, желая помочь уже погибшей женщине. Ее тело продолжает мелко подрагивать, пена стекает изо рта. Заметив движение сбоку от себя, Моргана вытягивает руку в сторону и хватает брата за плечо, рывком потянув его обратно. Достаточно грубо толкнув Алистера в сторону Авроры, она крепче стискивает рукоять своего меча.
– Вы пили вино? – хрипло спрашивает Моргана.
Крепко обнимая Алистера, не позволяя ему больше отойти от себя ни на шаг, Аврора качает головой. Она наблюдает за тем, как умирают люди, страдая и мучаясь, как пол бального зала окрашивается в алый цвет их кровью. Начинается суматоха. Как испуганные звери, они жмутся друг к другу в поисках защиты, отталкивают от себя тех, кто нуждается в помощи. Гвардейцы силятся спасти всех, кого могут, пытаются открыть боковые двери бального зала – но те не поддаются. Чародеи, подобно заведенным куклам, подбираются ближе к сенешалю, берут его в кольцо. Магия поблескивает на кончиках их пальцев белым свечением, тянется нитями вен под рукава.
Никто из них не знает, что делать. С окончанием войны опасность стала лишь кошмаром, наведывающимся в самых страшных снах. Каждый из них забыл все, чему учился и что умел. Если они не справятся со своим страхом, то никто не выйдет из этого зала живым.
– Маркус! – Король, пошатнувшись, крепко держится за перила. Его подбородок испачкан кровью, капающей на белоснежный камзол. Селеста стискивает в отчаянии плечо мужа, смотрит на него испуганно, но Роланд не сводит полного гнева взгляда с некогда ближайшего товарища. – Что ты сделал?!
– Я же сказал, Ваше Величество. Отравил вино.
Мвет хохочет. Его дикий взгляд устремляется на принцессу. Не понимающая, что происходит, испуганная Аврора озирается по сторонам. Отец содрогается в новом приступе кашля, и она кричит его имя. Темное, мрачное ощущение чужой магии подкашивает колени, принуждает склониться. Крепко стискивая зубы, она оборачивается, с яростью глядя на сенешаля. На то, что некогда им было.