– С вами все будет в порядке?
Встав на одно колено, положив руку на плечо младшего брата, Моргана с трудом выдерживает его полный беспокойства взгляд. Она вполне может представить себе, какие страхи сейчас терзают его.
Что с ним будет, если и она умрет?
– Ты видел, что случилось в Асреласе. Никому не известно, что там происходит сейчас. Я знаю, тебе страшно, но я…
Алистер перебивает ее резко и непреклонно:
– Нет. Пожалуйста, не давай мне обещания, которые можешь не исполнить.
Ей остается лишь кивнуть. Подавшись ближе, Моргана прижимается губами к его лбу, после чего выпрямляется и мягко треплет по волосам. Как он и просил, она не обещает, что вернется. Алистер сжимает ее руку крепче, после отпуская с неохотой. Беатрис накрывает его плечо ладонью, мягко подтолкнув следом за собой. Подчиняясь воле магистра Блара, собравшиеся в помещении чародеи спешат как можно скорее уйти подальше от портала. Моргана подмигивает брату, после чего отворачивается, наблюдая за действиями Винсента. Она слышит, как закрываются массивные двустворчатые двери, и заставляет себя не оглядываться.
Вспышка света озаряет пустеющий зал, оповещая об открытии портала. Вынув меч из ножен, перехватывая его удобнее, Ришар первая проходит через барьер.
VII
Первым, что она чувствует по ту сторону портала, становится удушающая вонь.
Паленая плоть, смешанная со сладковатым запахом гниения и металлическими нотками запекшейся крови. Отвратительное горьковато-сладкое сочетание забивает нос, оседая на корне языка. От него к горлу подкатывает тошнотворный ком, и ей не удается совладать с этим чувством. Согнувшись, упираясь ладонями в свои колени, Моргана надрывно избавляется от скудного содержимого своего желудка. Собрав кислую слюну, она сплевывает и выпрямляется, оглядываясь по сторонам.
Сложно признать в том, что они видят перед собой, некогда прекрасный королевский сад. Бо́льшая его часть вырублена и сожжена так, что образовалась дорога от портала едва ли не напрямую к замку. Моргана не понимает, почему врата до сих пор целы; учитывая тот факт, что она забрала ключ, открывающий их с этой стороны, от портала не было никакой пользы. Но все становится более чем очевидно, когда она понимает, что никто не сомневался в том, что принцесса решит вернуться.
Маркус знает ее с самого детства. Он был одним из тех, на чьих глазах она росла, ему прекрасно известно, что принцесса за человек. Потому у него не было ни малейших сомнений в том, что Аврора придет в его руки сама.
Вдалеке слышатся отголоски полных ужаса криков. Повернув голову в сторону стены, отделяющей замок от города, Моргана видит столбы черного дыма, поднимающегося до самого неба. Столица в огне, и одним только богам известно, что там сейчас происходит. Глупо было считать, словно бы весь этот кошмар останется в пределах дворца.
– Моргана.
Обернувшись, Ришар смотрит на Винсента, а следом переводит взгляд туда, куда он указывает. Сердце пропускает удар, когда она видит блеклое золотистое свечение защитного барьера вокруг западной башни. Еще держится.
А это значит, что в башне до сих пор есть те, кто может поддерживать работу артефакта
Огромным усилием Винсент заставляет себя отвернуться. От того, что он будет смотреть на башню, ничего не изменится. Они пришли сюда только для того, чтобы забрать взбалмошную девчонку и вернуть ее в Клатаго. Конечно, можно было бы привести сюда хоть всех боеспособных чародеев, только это ни к чему не привело бы. Неизвестно, на что способен их враг. Если сенешаль Мвет является сосудом демиурга, то остается только гадать, каков лимит его возможностей. Человеческое тело не способно вместить в себя подобное могущество, и все же… Даже малой толики должно хватить для того, чтобы сокрушить их.
Маркус уже продемонстрировал это три дня назад. Малый отряд талантливых и обученных чародеев не смог противостоять ему даже в течение получаса, что тогда говорить об учениках? Или же ему стоит отправить на смерть каждого опытного мага? Нет. Сейчас нет времени на то, чтобы поддаваться эмоциям.
Так некстати он вспоминает день похорон отца. Непомерные амбиции и упрямая вера в то, что не только боги могут создавать артефакты, привели к взрыву в одной из мастерских академии, унесшему жизни десяти чародеев, в том числе и самого Гилберта. Великий Чародей верил, что это знание спасет их от дальнейших распрей. Тогда только закончилась война, Винсенту было шесть. Он стоял подле матери перед закрытым гробом – им просто нечего было хоронить – и она не проронила ни слезы до тех самых пор, пока не осталась одна.
Ей пришлось нести ответственность за то, что сделал ее муж. Винсент не позволит кому-то другому отвечать за его ошибки.
– Мы должны поспешить. О нашем приходе наверняка уже известно.
Голос Морганы вырывает его из трясины воспоминаний. Смахнув с себя тревожное наваждение, чародей следует за воительницей. Земля в некоторых местах пузырится от скверны, и ступать приходится осторожно, чтобы не наступить в нее. Одно, даже малейшее, касание – это конец. Они оба видели, к чему это приводит.
От стены корней, созданной леди Эстель, остались лишь обрубленные ветви. Самое могущественное колдовство, которое она могла позволить себе, оказалось бессильно перед разрушительной силой чужой ярости. Моргана замечает ее туфли, небрежно брошенные на земле, и невольно содрогается.
Вокруг подозрительно тихо. Нет ни стражи, ни хотя бы одной живой души. Замок кажется пустым, погруженным в посмертное молчание. Такого не может быть. Ришар еще никогда не была в настоящем бою, но прекрасно понимает: так тихо может быть только тогда, когда за тобой пристально наблюдают.
И ни единого следа Авроры. Словно ее здесь и вовсе нет.
На каменной арке, ведущей в другую часть сада, покачиваются на веревках трое повешенных. Обнаженные, с вырезанными на телах ритуальными символами, они выглядят так, словно находятся в таком положении несколько недель, а не дней. Вздутые животы, распухшие лица с почерневшей кожей. От них исходит просто невыносимая вонь, привлекающая воронов; копошащиеся на телах черные тени оказываются пирующими птицами. Влажные чавкающие звуки, с которыми острые клювы отрывают куски плоти, стремительно заглатывая их, холодят кровь.
Если бы ее не вырвало еще у портала, это непременно произошло бы сейчас.
Опираясь о трость, Винсент останавливается перед ними, прикрывая нос и рот рукавом. Стараясь не вдыхать глубоко, Моргана нехотя останавливается рядом, отведя взгляд. Тела так сильно изуродованы, что сложно сказать, кем когда-то были эти люди. По правде говоря, она и не хотела бы знать.
– Они не могли сгнить так быстро, – гнусаво произносит Винсент. – И эти знаки… я никогда не видел ничего подобного. Выглядит как ритуальное убийство.
– Сейчас так важно, как это выглядит?
– Мы должны понимать, с чем столкнулись. Враг застал нас врасплох, и до сих пор единственное, на что мы оказываемся способны, это предположения. Если таково влияние скверны… Вопрос времени, как быстро оно распространится от столицы по всей стране.
Моргана невольно вспоминает жителей Реции. Очаровательная деревушка, в которой они останавливались во время путешествия, расположена совсем рядом с Асреласом, буквально под его стенами. Ришар думает о людях, которые приветствовали их, предлагая напиться после долгой дороги. О девушке, поделившейся с ней сокровенным желанием увидеть празднество во дворце. Это она точно не хотела бы увидеть.
Что же до жителей столицы, их крики до сих пор доносятся до Морганы. Думать страшно, с какими ужасами они вынуждены столкнуться сейчас. На что сейчас похож некогда прекрасный город? Его улицы, фонтан с изображением богов и торговая площадь – все это гниет заживо, погружаясь в хаос и ужас.
И тогда Моргана думает о доме. О Хоукастере. Как быстро весь этот кошмар подберется к стенам столь дорогого ее сердцу места? Ришар крепче стискивает рукоять меча, огромным усилием воли заставляя себя не думать о том, какая судьба ждет их всех.
Все будет именно так, если они не найдут Аврору прямо сейчас.
– Прошу тебя, – сдавленно выдыхает она, – идем.
Винсент отводит взгляд от изуродованных тел и смотрит на нее через плечо. Хмурится, но ничего не произносит. Она права, им нужно продолжить путь. Промедление может дорого им стоить. Глухо стуча тростью по выложенной некогда белым камнем дорожке, чародей продолжает их путь так, словно бы вовсе не беспокоится о том, что их могут заметить.
Пожалуй, таиться бессмысленно. Они не в той ситуации, когда можно надеяться, что об их приходе все еще никому не известно.
Чем ближе они приближаются к замку, тем сильнее становятся заметны последствия применения черной магии. Практически не остается нетронутых клочков земли, а воздух становится все более тяжелым. Моргане приходится прикладывать усилия для того, чтобы дышать носом: не хочется ощущать этот отвратительный вкус на языке. Статуя королевы Иолэйн, мимо которой они проходят, вместо роз увита оскверненным терновником, но белый мрамор, из которого она выполнена, кажется нетронутым. Она смотрит на них пустыми глазницами, и на груди королевы Ришар замечает цветок – единственную уцелевшую белую розу, не тронутую скверной.
Это похоже на божественный знак. Символ того, что еще не все потеряно. Этот крошечный, еще даже не распустившийся бутон заставляет Моргану остановиться, застыть напротив королевы. Она никогда не верила в божественное провидение, даже зная, что одиннадцать из двенадцати богов все еще живут среди них. Но подобные знаки крайне сложно игнорировать.
Повернув голову, Моргана хочет окликнуть Винсента, привлечь его внимание к этому явлению, но ничего не говорит. Ушедший немного вперед чародей жестом велит ей молчать, не сводя взгляда с существа, которое некогда было собакой. Искривленная, со свисающим на боку куском плоти, обнажающим ребра, больше мертвая, чем живая, она скалит окровавленную пасть и угрожающе рычит. На землю капает пенящаяся слюна. Каже