Но, цепляясь за попытки освоить владение мечом, он оставляет без внимания свои таланты. Леди Ришар пытается привить сыну интерес к учебе, а он предпочитает бороться за недостижимые мечты. Лучшие учителя, богатая библиотека, самые достоверные карты и даже телескоп, изготовленный в Асреласе по приказу короля специально для него, – ничто из этого не интересует Алистера. Только деревянный меч и соломенный манекен.
Остается надеяться, что с возрастом он поймет: здраво оценивать свои силы куда важнее, чем непоколебимо стоять за ложные идеалы.
Подойдя ближе, Алистер улыбается, смотря на нее ясными голубыми глазами. Он кладет ладони на ограждение рядом с бедром Морганы, вглядываясь в ее лицо.
– Ты видела? Правда, получилось лучше, чем в прошлый раз?
Улыбка выходит несколько вымученной. Моргана не любит лгать, пусть даже ложь эта во благо. Но сейчас, когда Алистер смотрит на нее с такой надеждой, она просто не может сказать «нет». Положив ладонь на его светлые волосы, проводит с лаской по мягким прядям:
– Правда.
Улыбка Алистера становится ярче. Он смотрит на отца, приближающегося к ним, и весь светится от восторга:
– Ты слышал, отец? Моргана тоже считает, что вышло куда лучше!
– Разумеется. – Лорд Ришар останавливается возле них, прислоняясь к ограждению, и переводит взгляд на дочь. Алистер тут же оказывается рядом, и, подхватив сына под мышки, рыцарь усаживает его между ними. – Что-то ты вся так и разомлела на солнце. Не желаешь размяться?
Они не устраивали тренировочных сражений с тех самых пор, как Моргану приняли в ряды Белого Ордена. И какой бы соблазнительной ни казалась эта мысль, ленная нега никак не желает ее отпускать. Когда еще выдастся такой спокойный день? Вернувшись на службу, она успеет помахать мечом. Интересно, как быстро устанет?
Продолжая поглаживать Алистера по волосам, она качает головой:
– Благодарю, но нет. Я предпочту млеть и дальше.
Командор усмехается и смотрит строго. Будь Моргана юной девчонкой, непременно бы испугалась этого взгляда. Но сейчас перед ней отец, а не военачальник, и потому она лишь прикрывает глаза, наслаждаясь легким порывом ветра, бросившего в лицо ее же волосы.
– В Асреласе, должно быть, уже совсем тепло.
– К ним весна приходит куда раньше, – соглашается Ивес. – Ничего, через несколько дней и мы будем нежиться под ярким асрелийским солнцем.
Наслаждаясь покоем родных мест, она думает о том, что не хочет уезжать. Будучи младше, Моргана только и мечтала о том, как бы уехать и показать всему миру, на что она способна. Разве не об этом мечтают все незаконнорожденные дети? Дети, одним своим существованием позорящие знатный род, в котором им не посчастливилось появиться на свет.
Ей удалось. И уехать, и доказать, чего она стоит. Не без вмешательства наследницы королевской семьи, конечно. Ей Моргана многим обязана.
Рыцарь Ришар, подумать только! Вступить в ряды Белого Ордена в юном возрасте – большая честь. Ей едва исполнилось восемнадцать, когда король наградил ее титулом и золотым венком.
Только вот жители столицы смотреть на нее иначе не стали. Даже в блестящих белоснежных доспехах для них она остается в первую очередь гидерийским бастардом.
Здесь, в Хоукастере, все иначе. Местные жители любят ее, видят в ней просто Моргану, а не символ супружеской неверности своего лорда. Если бы в четырнадцать она знала, что к чему, то не оставила бы этот безмятежный край. Ходила бы босиком по влажной от росы траве, скакала бы верхом по полям, присматривала бы за братом… Жизнь была бы счастливее.
Но назад дороги нет. Она добилась слишком многого, и ответственность, возложенная на нее, ничуть не меньше. От нее не скрыться.
– Птицы летают низко. Будет гроза.
Придерживая алую шаль на плечах, леди Ришар приближается к ним неспешным шагом. Последние лучи солнца танцуют в ее темно-рыжих волосах, делая их похожими на пламя свечи, дрожащее на ветру.
Обладателей таких волос называют хранителями огня. Говорят, после того, как дракон Дэодат отнял у астерийцев власть над пламенем, лишь у немногих остались ее отголоски. Именно им астерийцы обязаны своими рыжими волосами.
Это все, что у них осталось. Сейчас огонь подвластен только гидерийцам.
Эти мысли заставляют Моргану посмотреть на свою ладонь и потереть друг о друга грубоватые подушечки большого и указательного пальцев.
Ивес протягивает супруге руку. Она вкладывает свои пальцы в его ладонь, и он привлекает ее к себе. Алистер с улыбкой наблюдает за родителями, проявляющими нежность по отношению друг к другу. На фоне мужа Эстель кажется невероятно хрупкой. То, как они выглядят вместе, очаровывает.
– Любовь моя, ты уверена? На небе ни облачка.
Эстель улыбается ему:
– Ты никогда не умел распознавать знаки.
Запрокинув голову, Моргана рассматривает небо, по цвету напоминающее персики в молоке. В самом деле, ни намека на скорую непогоду. Последовав примеру сестры, Алистер смотрит вверх и, не сводя с небосвода взгляда, наклоняется ближе к Моргане и доверительно шепчет:
– Я ничего не вижу.
Так же склонив к нему голову, она складывает руки на груди и шепотом отвечает:
– Я тоже. Но в словах твоей матери можно не сомневаться.
Она никогда не говорит о леди Ришар как о своей родительнице. Несмотря на ее доброту, Моргана явно чувствует возведенную между ними стену. Сложно представить, как чувствует себя женщина, видя перед собой доказательство измены любимого мужчины.
В том, что леди и лорд Ришар любят друг друга, нет никаких сомнений. Ивес никак не может объяснить, что же толкнуло его в объятия гидерийки. Была война, говорил он, мы все боялись умереть. Моргана не понимает.
Леди Ришар отстраняется от супруга, заправляя волосы за ухо, и, слегка похлопав ладонью по плечу Ивеса, вздыхает:
– Нужно возвращаться. Ужин наверняка уже готов.
Рыцарь-командор предлагает ей взять его под локоть, после чего супруги направляются в сторону фамильного замка. Моргана наблюдает за ними, спокойными и счастливыми, и легкая улыбка касается ее губ. Такое проявление чувств кажется ей трогательным. Если бы только жители столицы могли увидеть, сколько между лордом и леди Ришар любви!
После того как Ивес привез Моргану в столицу, Эстель почти не посещает Асрелас.
Вряд ли ее можно за это винить. Вынужденная регулярно сталкиваться со сплетнями и острыми языками, Моргана тоже хочет сбежать оттуда. Эстель ранима, и эти разговоры причинят ей куда больше боли.
Оттолкнувшись ладонями от ограждения, Моргана делает шаг вперед. Потягиваясь, она едва слышно стонет, чувствуя, как приятно напрягается каждая мышца. Томная усталость все еще не покидает ее. Хотелось бы, чтобы она продолжалась как можно дольше. На службе такого уж точно не будет.
Последовав ее примеру, Алистер спрыгивает с забора и спешит поравняться с сестрой. Он рассматривает ее босые ноги и старается шагать вровень.
Моргана высокая, и шаги у нее широкие. Ростом она явно пошла в отца: рыцарь-командор выше любого жителя королевства. Может, Моргану невзлюбили при дворе в том числе и из-за роста? Считают, что она смотрит на них свысока. Что же поделать, если действительно смотрит сверху вниз на всех, кроме Ивеса?
Алистер таким высоким не будет. Уже сейчас он ниже, чем отец и сестра в его возрасте. Так будет даже лучше. Моргана на себе прекрасно знает, каково это – отличаться от других.
– Неужели тебе совсем не холодно? – спрашивает он, не совладав со своим любопытством. – Весна ведь только началась!
– Не холодно, – отвечает она, – не беспокойся.
Гидерийская кровь горячая, бережет от холода. В гидерийцах, как они верят, течет кровь драконов. Благодаря ее свойствам они чувствуют себя комфортно тогда, когда астерийцам приходится кутаться в шали и пледы, чтобы сохранить тепло, да и любую жару переносят спокойно.
Моргана редко задумывается о том, что наполовину гидерийка. Предпочитает считать себя астерийкой. Рожденная на территории Гидерии, она не помнит ни города, в котором жила, ни лиц людей, которые ее окружали. Даже образ матери растворился в туманах памяти. Моргана была совсем крошкой, когда Ивес забрал ее. Воспоминание о том, как рыцарь-командор привез ее в Хоукастер, она привыкла считать самым ранним.
От тяжелых раздумий ее отвлекает Алистер:
– Скорее бы уже наступило завтра!
Его энтузиазм заставляет Моргану улыбнуться. Положив ладонь на макушку брата, она слегка ерошит светлые волосы:
– Что, так сильно хочется отправиться в Асрелас?
– Конечно! Я был там целый год назад. Наверняка там все уже совершенно другое!
В столице время действительно бежит куда быстрее, и этот город никогда не прекращает меняться. В детстве ее это впечатляло, а сейчас вызывает только тоску. Но ей хочется поддержать это пламя в Алистере, помочь ему не угаснуть как можно дольше.
Он неожиданно тяжело вздыхает, убирая руки в карманы. Алистер не смотрит на нее, делая вид, что его безумно интересуют носки собственных ботинок. Моргана молчит, дает ему время собраться с мыслями, и тогда он нарушает возникшее между ними молчание:
– Вот бы бывать там чаще. Только матушка не позволяет.
– Дорога до Асреласа долгая, Алистер, и не самая легкая. Твоя мама…
– …беспокоится, что мое самочувствие ухудшится. Я знаю.
Сложно представить, насколько же слабость собственного тела усложняет ему жизнь. Леди Ришар не хочет рисковать единственным сыном и потому внимательно следит за его здоровьем. Бывают дни, когда слабость одолевает его настолько, что Алистер не может встать с постели. Лучшие врачи Астерии посещали Хоукастер, но никто так и не смог понять причину недуга.
Говорят, что Алистер просто рожден таким и с этим ничего не поделать. Какая мать спокойно примет то, что никак не может помочь своему ребенку?
Здоровье стало одной из причин, почему Алистер не живет при дворе, как другие дворянские дети. Он посещает столицу, но лишь пару раз в год – недостаточно, чтобы выстроить крепкие политические связи.