Красные и фиолетовые всполохи магии переплетались между собой, вспыхивали ярким светом и тут же угасали, чтобы вновь начать свой магический танец.
Заметив мой внимательный взгляд, устремленный на колонну, Дакхар произнес:
– Этот зал несколько веков назад я создал вместе с братом, и в этой колонне переплетаются моя магия – красный огонь, и его – фиолетовый. Никто, кроме меня и Ратхара, не смеет прикасаться к ней, иначе его ждет смерть, – Оэр тронул меня за плечо, отчего я вздрогнула всем телом. – Идем, нечего тут стоять и оттягивать момент неизбежного, Ирина, сегодня ты все равно станешь моей.
И он пошел дальше, обходя колонну, а я, все еще глядя на разноцветные всполохи магии, беснующиеся внутри колонны, нашла-таки выход: сейчас я точно знала, как мне поступить.
– Знаешь, Дакхар, – обратилась я к нему.
Мужчина остановился и повернулся в мою сторону, скрестив руки на мощной мускулистой груди, обтянутой в черную шелковую рубаху.
– Мне становится тошно при одной мысли, что ты хочешь со мной сделать, мне становится мерзко, когда ты ко мне прикасаешься. Ты красив, но отвратителен. Лучше я погибну, чем стану твоей!
И больше не говоря ни слова, я преодолела то небольшое расстояние, которое отделяло меня от колонны, и всем телом прижалась к ней.
– Стой! – только и успел выкрикнуть Оэр, метнувшись в мою сторону, но было уже поздно.
В ту же самую секунду я почувствовала, как тело пронзает острая боль, а кровь словно превращается в раскаленную лаву, струящуюся по моим венам. Из груди вырвался сдавленный хрип, и в этот же самый момент я почувствовала… как ошейник, находящийся на моей шее, и браслеты, сковывающие запястья, расстегнулись и упали на пол, превратившись в прах.
Последней мыслью перед тем, как тьма поглотила мое сознание, была: "Я свободна."
Бескрайняя равнина, тянущаяся к самому горизонту, туда, где находили свое ежедневное пристанище два дневных светила, чтобы предоставить очередь своим неизменным сестрам – двум лунам – освещать заплутавшим путникам дорогу.
Скоро наступит ночь. Но еще есть время, пока не скрылись два солнца. Еще есть время для… Чего? Жизни? Смерти? Любви? Горю? Будущее предопределено. Этой ночью прольется кровь врага. Не будет ни любви, ни жизни – только горе и смерть. Этого не изменить.
Вокруг ни кустов, ни деревьев – лишь бескрайнее травяное море, плескающееся в багряном отблеске заката. Трава, приобретшая цвет крови. Что это, знамение? Да, возможно. Это бескрайнее море, скрывающее в себе множество событий: от далеких и забытых битв до настоящих и еще только грядущих войн.
Два огромных воинства разместились друг против друга, две сокрушающие по мощи силы, два разных мира, что противостоят друг другу – империи Ири'эс'Схар Темного мира и тех, кто захлебнется своей же собственной кровью – Арахсшарсцы!
Тысячи демонов в боевых трансформациях, каждый готов к бою, но молодой командир выжидает, когда сделает оплошность командир-Арахсшарец.
Тысячи демонов ждут только приказа. На каждом нагрудник из прочной виарской кожи – такую не пробить ничем. Она способна впитать в себя магию, ее нельзя прорвать, а это огромный плюс, ведь у демонов в боевой трансформации когти очень внушительных размеров. Об их остроте и говорить не стоит – легко вспарывают тело противника, ломая кости, словно их и нет вовсе.
Каждый готов к битве. Каждый смотрит на своего предводителя, полководца. Они верят в него.
Но молодой командир все так же безмолвно стоит и выжидает. Красивый, уверенный и гордый. Взгляд его фиолетовых глаз сосредоточен на противнике, губы плотно сжаты, на шее пульсирует венозная жилка, выдавая волнение. Для него это будет первая серьезная битва. Битва, в которой, как он думал, сможет отомстить за отца.
Нервы напряжены до предела. Проходят длительные минуты ожидания, но ничего не происходит – стоит оглушительная тишина.
– Мальчишка! – прошипел предводитель Арахсшарсцев. – Ты слишком юн для серьезных битв, возвращайся под крылышко своей матери, пусть она тебя успокоит, а то ты слишком напуган.
В рядах Арахсшарсцев слышится смех, но молодой демон не обращает на это внимания. Не они его цель, а лишь их предводитель. Он ДОЛЖЕН выдать убийцу его отца! ДОЛЖЕН! Иначе прольется много крови невинных, а так не должно быть. Не должно.
– Что же ты молчишь, демоненок, неужто боишься мне ответить? Что, от страха язык к небу примерз? – Арахсшарец все продолжает издеваться, а в рядах снова слышится смех.
Нужно терпеть.
– Отдай его мне, – спокойно произнес молодой командир, сурово глядя на врага.
– Нет, я его не выдам, – усмехнулся противник, сплюнув на землю. – Ты, отродье Оэра, сдохнешь так же, как и твой папаша! И даже перед твоей смертью я не назову имя того, кто его убил. Ты будешь умирать в неведении, зная, что твой отец умолял сохранить ему жизнь, но, когда мы отказались, он визжал, как трус, и плакал, умоляя убить его, лишь бы прекратились те мучительные пытки, что он испытывал, – Арахсшарец хмыкнул. – И знаешь, что еще, – на его лице появилась довольная ехидная гримаса, – перед самой смертью твой драгоценный папаша обделался…
– Замолчи! – взревел Ратхар, гневно сжимая кулаки.
Лютая злоба и ненависть – вот что начало рождаться в груди молодого демона. Он готов был сносить нападки в свой адрес, готов был терпеть унижения, но только не оскорбления в адрес отца. Он не позволит запятнать его память этими отвратительными наговорами. Все, что сказал Арахсшарец, – неправда!
Глаза заволокло пеленой гнева…
Все произошло в считанные мгновения…
Громкий хлопок, за которым последовал протяжный стон, наполненный болью. Снова хлопок, снова стон, взрыв, крики и стоны, ругань на темном наречии…
В воздухе потянуло запахом смерти, кровью.
Ратхар не успел опомниться, как разразилась битва. Жестокая, кровопролитная, с удушающим мерзким запахом крови. Сладковатым и тошнотворным. Он дурманил разум, заставляя трепетать и желать большего. Запах рождал желание убивать.
Глаза демона налились кровью, превращаясь из фиолетовых в багряно-пурпурные. На руках отросли длинные острые когти, за спиной развернулись кожистые крылья с фиолетовыми жилкам, по которым струилась магия. Голову увенчали длинные, изогнутые назад черные рельефные рога, а во рту показались удлинившиеся клыки – боевая трансформация.
Убить – единственное, чего сейчас желал Ратхар.
Резкий выпад вправо, замах и точный удар в горло противника когтями, которые тут же обагрились кровью. В глазах умирающего сначала отражается непонимание, затем – паника, а после – страх неминуемой смерти. М-м-м, как же приятно убивать врагов! Упоительное ощущение.
Снова выпад, снова удар и снова мертвый враг. Все повторяется. А запах крови становится еще более насыщенным, более упоительным, более желанным.
Молодой демон упивался смертью своих противников, не замечая тех ранений, что были нанесены ему. Он шел к одной единственной цели – предводителю Арахсшарсцев.
Убить! Убить! Убить! Точно набатом отдавалось у него в голове, и он шел к намеченной цели, убивая на своем пути всех, кто попадался.
До противника осталось сделать всего пару шагов, но…
Резкая боль в груди его остановила, словно отрезвив, вынув из тех ощущений и эмоций, что заволокли его разум. Ратхар опустил взгляд. По груди расползалось темное пятно. Кровь? Но как? Как такое может быть, ведь на нем прочный нагрудник, который… Который был пробит! Невероятно.
Молодой предводитель дотронулся до раны, ощутив теплую влагу на руке. Да, кровь. Его кровь.
Обведя взглядом поле боя, он увидел то, что привело его в ужас: повсюду кровь и смерть, стоны и крики раненых, повсюду то, чего он так хотел избежать, но, увы, не смог. Война все же разразилась. И это все его вина!
Усталым взглядом обведя равнину, Ратхар тяжело вздохнул, поморщившись от боли в груди. Что же они все натворили?! Как допустили эту жуткую бойню?
Но ничего уже нельзя было вернуть назад: повсюду лежали останки убитых, со всех сторон лишь смерть, горе и море крови… И выжженная земля, на которой больше ничего не вырастет, земля, пропитавшаяся кровью демонов. Равнина, впоследствии получившая название "Пустынные земли".
И это все по его вине.
Снова почувствовав сильную боль в груди, мужчина поморщился, перед его глазами все поплыло, а сознание начало отключаться.
Ратхар понял, что пришел час расплаты.
Распахнув глаза, я резко села на кровати. Сердце готово было вырваться наружу – так сильно оно билось о ребра, причиняя тупую боль.
Что это было? Сон? Если да, то какой-то слишком уж реалистичный! И почему там был тот, кого я никогда раньше не знала? Почему чувствовала все, что с ним происходило?
Я словно видела все те события своими собственными глазами, словно сама там была! Но при этом находилась в теле Ратхара. Чувствовала все его эмоции: волнение, раздражение, горечь, обиду, гнев и ярость, которая начала клокотать в груди после слов предводителя Арахсшарсцев.
Я ощущала каждое движение мужчины во время битвы, знала, как нужно двигаться, чтобы нанести смертельную рану врагу. И я ее наносила – без колебания, без сожаления. И упивалась этими ощущениями, испытывая непередаваемую эйфорию.
Я не замечала ничего вокруг – лишь чувство свободы и жажду крови. Мне хотелось искупаться в крови своих врагов.
– Нет, это не мои желания, не мои ощущения, а того, кто все это совершал – Ратхара.
Меня бил озноб от непонимания того, что я сейчас увидела? Что это? Прошлое? Или просто игра моей фантазии, моего воспаленного разума? Я не знала, не могла найти ответ на этот вопрос.
Почему я увидела этот странный и жуткий сон? Не понимаю.
Снова прилегла на подушку, накрываясь одеялом так, чтобы из-под него торчала только моя голова.
Чувство смерти. Вот что я почувствовала перед тем, как умереть. Вернее, перед тем, как умер Ратхар. Смерть – это безысходность.
В голове словно что-то щелкнуло, и я отключилась, погрузившись в сон без сновидений. А недавно произошедшие со мной события словно стерлись из памяти, оставив внутри щемящую пустоту.