онять, уговорить, чтобы он сжалился. Да! Я готова была его умолять отпустить меня, а если потребуется, то и на коленях перед ним ползать, лишь бы только он ничего со мной не сделал, лишь бы только отпустил, не причинив вреда. Но я знала, что это мне уже не поможет. Дакхар давно шел к своей цели.
Подойдя вплотную к кровати, он начал снимать с себя рубаху. Постепенно, не торопясь, расстегивая пуговицу одну за другой и не прекращая при этом наблюдать за мной.
– Я думал, что ты будешь более эмоциональной, – задумчиво протянул он, сняв-таки наконец верхнюю часть одежды. – Странно. Я чувствую твой страх и панику, но ты ведешь себя так, словно ничего не происходит. Почему?
Не проронив ни звука, я отвернула голову в другую сторону, лишь бы не видеть этого мерзавца.
– Ирина, – ласково позвал Дакхар, вставая левым коленом на кровать и облокачиваясь руками по обе стороны моего тела, – посмотри на меня.
Я еле заметно покачала головой, отказываясь ему подчиняться. Глаза мои застила пелена, которая грозила превратиться в слезы, но усилием воли я их все же сдержала. "Он ни за что не увидит моих слез. Пусть он и сделает то, что невозможно уже будет исправить, но этот негодяй не сломит мой дух", – пыталась я мысленно себя подбодрить.
Дакхар аккуратно и бережно убрал прядку волос, которая упала мне на лицо, и пропустил ее между своими пальцами, заставив тем самым меня вздрогнуть.
– Великолепный цвет, – почти промурлыкал он. – Но все же черный мне ближе.
Дакхар медленно, словно с ленцой, провел указательным пальцем вдоль моей левой руки: от связанного запястья до плеча. Я снова вздрогнула, а тело мое покрылось гусиной кожей, словно меня обдало холодом.
– Не посмотришь на меня?
Я снова отрицательно покачала головой, силясь, чтобы не разреветься.
– Строптивая, – хмыкнул Дакхар, отстраняясь от меня. – Ты сейчас странно реагируешь, даже слишком странно. И это, признаюсь, меня немного нервирует, – он прошелся по комнате, невольно притягивая к себе мой взор. – В вине, что ты вчера выпила, находилось связующее зелье, оно должно было начать действовать в тот момент, как только я оказался рядом, ты должна была испытывать непреодолимую тягу ко мне, источать желание. Я не спорю, сперва все так и было вчера, но сегодня… – Дакхар остановился и воззрился на меня, слегка нахмурившись. – …сегодня ты источаешь не те эмоции и чувства, которых я ожидал. И это, Ирина, очень странно. Мне нужно, чтобы ты начала испытывать желание, хотя бы на подсознательном уровне, но мои прикосновения вызывают в тебе лишь отвращение и волну негодования. И мне это очень не нравится.
– Ты сам сделал все для того, чтобы я тебя возненавидела, – тихо ответила я, посмотрев прямо в глаза этого мужчины.
– Да, не спорю, я вел себя грубо, даже слишком, но не в этом суть – ты должна испытывать ко мне эмоции, чтобы я смог провести между нами связку, начертив кровью на твоем теле несколько магических рун, теперь же… – Дакхар снова направился ко мне. – Ну что ж, придется все делать по старинке.
Оказавшись рядом со мной, он склонился к моему уху и выдохнул:
– Я заставлю тебя возбудиться.
"Господи, помоги мне!"
Дакхар навалился на меня своим могучим и мускулистым телом, вдавив в кровать так, что я теперь не могла даже на миллиметр сдвинуться. Дернула руками, но тонкие ленты, что связывали их, впились в кожу с такой силой, что я еле сдержала крик боли.
Ловушка. Как же я могла попасть в его так умело расставленные сети? Неужели все это время он просто выжидал, когда я совершу ошибку? Да, теперь я осознала, что оплошала. Не нужно было принимать в себя магию Темного мира, что протекала во дворце этого деспота. Прав был Васирхан, говоря, что я дура. Маленький несмышленый ребенок, который не успел повзрослеть. Не подумала, к чему мой поступок может привести. Хотела силы? Ха! Получила! Но толку от нее, если не умею ею пользоваться? Я ошиблась, и теперь могу поплатиться за свой промах.
Губы Дакхара легко, словно крыло бабочки, касаются моей груди, я чувствую его горячее дыхание, слышу, как учащенно бьется его сердце… Или это мое зашлось в нервном испуганном ритме? Не знаю. Не пойму. Он ласково провел языком по моему розовому соску, а затем чуть прикусил зубами, заставив содрогнуться всем телом. Нет, не от желания, а от отвращения, которое вызывали его смелые ласки. Руки начали медленно спускаться вдоль моего тела, все ниже, приближаясь к самому сокровенному. Я закрыла глаза, чтобы сдержать слезы, а челюсти сжала так, что стало больно.
Оэр целовал, ласкал, сжимал и покусывал мои груди, заставляя соски напрячься. Нет, возбуждения не было, совсем. Скорее, я ощущала холод – мороз прошелся по коже – и именно это заставило напрячься мои соски, но не Дакхар. Все, что я сейчас испытывала – это омерзение к тому, кто прикасается к моему телу. В душе же царил холод и мрак. Пустота. Она принимала меня в свои объятия, именно она не давала выплеснуть наружу те эмоции, что с каждым мигом возрастали во мне. Возбуждение? Да, но только не от его умелых ласк, а от ненависти и гнева, что начинали переполнять меня изнутри. Но я молчала, отвернув голову. Я выдержу, смогу все преодолеть. Он не увидит моих слез, не заставит молить о пощаде, не сломит преграду, что разделяет нас.
Мужчина переместил свои руки на мои бедра, просунув их под меня, чтобы слегка приподнять и сжать ягодицы, при этом не прекращая терзать мои соски. Еще немного, и они начнут болеть от того, что он с ними вытворяет: облизывает, кусает, а потом слегка обдувает, чтобы еще сильнее заставить их напрячься, всасывает в себя, лаская языком. Противно. Как же мне противно.
Дакхар переместил свои губы с груди на живот, проводя по нему языком, а затем начал спускаться ниже… Нет, только не туда! Я дернулась, чтобы не позволить ему коснуться губами того места, к которому не касался еще никто, кроме самого Дакхара. Тогда, в моей комнате, когда он попытался взять меня силой. Но в тот раз он прикасался руками, сейчас же… Я снова дернулась, пытаясь ногами оттолкнуть его, но он только сильнее сжал их и пошире развел в разные стороны, удобнее размещаясь там, внизу. И его первая ласка языком отозвалась во мне паникой. К черту эти путы, что врезались в мои запястья, грозя содрать кожу, нужно высвободиться, срочно! Я задергала руками, не обращая внимания на боль и на то, что ленты уже не просто крепко удерживают запястья, а вспарывают кожу, пропитываясь моей кровью, чтобы потом тоненьким ручейком заструиться по рукам. В глазах отразился ужас, когда Дакхар раздвинул мои нежные складочки лона, вбирая в себя мой клитор. Кажется, я вскрикнула, потому что он оторвался от меня и удосужился-таки взглянуть на свою пленницу.
– Паника, – улыбнулся он. – А возбуждения нет. Но эмоции все же ощущаются, хоть и не те, какие мне хотелось бы почувствовать. Но лучше уж так, чем совсем без эмоций. Любые сильные эмоции помогут мне закончить привязку. Мне не нужен твой страх, поверь. Расслабься, девочка, так тебе будет проще.
Я снова дернулась, уже не ощущая боли в запястьях. Дакхар же усмехнулся:
– Не стоит причинять себе боль: твои жалкие попытки не помогут тебе освободиться, потому что эти ленты я сам создал. Их невозможно порвать, разрезать или сжечь, их можно только развязать.
– Ублюдок, – выплюнула я слова, с гневом взирая на мужчину.
– Ну что ты, я не такой… Пока что. Ты пробуждаешь во мне все то темное и порочное, что так долго томились внутри. Я жажду обладать тобой так, как никем ранее.
На последней фразе голос Дакхара стал хриплым от возбуждения. А затем он снова склонился ко мне, продолжая свою ласковую пытку.
Я не должна плакать, не должна. Но паника, ужас, обида, страх от неизбежного начали заполнять меня, и из груди невольно вырвался судорожный вздох, который грозился превратиться в рыдания.
Я снова отвернулась, чтобы не видеть его. А демон все продолжал: ласкал, вбирал в себя, лизал и пил мои соки. Казалось, что это никогда не закончится, что он вечно будет издеваться над мои телом. Но в какой-то момент, Оэр отстранился. Я повернула голову в надежде увидеть, что он сдался, что раз уж не добился моего возбуждения, он отступится, но как же я ошиблась! Он отстранился только для того, чтобы снять с себя последнюю деталь одежды, ту, что скрывала его собственное возбуждение.
От страха мои глаза расширились: он был огромен. Нет, не так, он был Огромен! Да, с большой буквы! Тело Дакхара было великолепным, идеальным и совершенным, его плоть, казалось, была возбуждена до предела и постоянно вздрагивала.
– Не…не подходи, – тихо просипела я, пытаясь отодвинуться, но запястья снова обожгло болью.
Мужчина хищно улыбнулся и снова навалился сверху, разведя мои бедра в стороны и поудобнее устраиваясь на мне. Его член упирался мне в живот – большой, горячий и очень возбужденный.
– Не бойся, все женщины рано или поздно через это проходят, – хрипло прошептал он мне на ухо, обдав горячим дыханием.
Я замотала головой, пытаясь вымолвить хоть слово, но из горла вырывался только сип. Мне было страшно, очень страшно! Казалось, что все мои самые страшные кошмары вот-вот воплотятся в реальность. Непередаваемый ужас затопил меня изнутри, грозя перерасти в истерику.
– Как только я окажусь в тебе, зелье, что ты выпила, начнет действовать, связав нас воедино. Я ощущаю твои эмоции, а это значит, что оно, пусть и медленно, делает то, что мне нужно.
Дакхар говорил тихо, но голос его от возбуждения слегка подрагивал. Одной рукой он раздвинул складочки моего лона, направляя в нее головку члена, но входить не стал.
– Твой первый раз будет обычным, я не стану забирать сегодня то, что мне нужно, ведь для этого мне придется изменить ипостась, а ты пока не готова к этому. Поэтому сегодня я буду с тобой, как обычный мужчина, который желает обладать той, что так непокорна и строптива. Ты моя, – выдохнул он и одним резким движением бедер заполнил меня собой.
Комнату заполнил мой полный отчаяния и боли крик. Из глаз хлынули слезы.