Глава 9
"… И Свет сольется с Тьмой, и Тьма обратится в Свет, а Свет в Тьму…
… И сразятся они за душу того, кто чист и наделен внутренней силой…
… Но проиграют… Тьма и Свет падут пред душой, оставив после себя только серую пустоту…"
Эти странные слова я слышала в своей голове… Только отрывками, только урывками. То окуналась в благословенную тишину, то снова слышала это. Что со мной? Хочу проснуться, но не могу открыть глаз. Хочу пошевелиться, но тело отказывается слушаться. Хочу сказать, но не могу проронить ни звука. Я умерла? Почему так спокойно? Почему нет злости и ненависти внутри? Почему умиротворение? Почему нет тех эмоций, что родились во мне? Где я? Столько вопросов, но нет ответов.
А еще мне холодно. Замерзла спина, словно я лежу на чем-то холодном. Значит, я жива, ведь мертвые не могут ощущать… наверное.
Попыталась открыть глаза, которые оказались словно свинцом налитые. Это далось мне с таким трудом, точно я целую дистанцию пробежала. Кажется, дыхание сбилось – не пойму.
– Тише, не пытайся двигаться.
Дакхар? Нет, не может быть, ведь не станет же он возиться со мной, выхаживая и пытаясь избавить мое тело от яда? Или же станет?
– В тебе еще сархасский яд Кэйры. Потерпи немного, Ирина, скоро я его выведу, но ты должна лежать неподвижно, иначе это может плохо закончиться.
Тихий знакомый голос раздался почти у самого уха, обдав его теплым дыханием. Не могу вспомнить, кто это? Дакхар? Кажется, нет. Вроде, я нужна ему живой, чтобы он смог забрать магию Темного мира себе. Не знаю, но мне кажется, что это не он. Тогда кто? И тут, словно прочитав мои мысли, голос произнес:
– Не бойся, это я, Васирхан. Постараюсь помочь тебе избавиться от той гадости, что проникла в твою кровь. Ты открыла глаза, но ничего пока не видишь. Я прав?
Кажется, он помахал рукой перед моими глазами, потому что я ощутила легкий порыв ветерка у себя на лице.
– Я так и думал. Ты не переживай, через пару минут ты сможешь видеть. Это нормально, когда в крови находится сархасский яд. Тебе еще повезло, что ты не погибла от него. Тебя просто парализовало. Если яд не выводить, это все может продолжаться до четырех-пяти дней кряду. Но я здесь, и помогу тебе, главное – не шевелись.
– Пить, – кое-как выдохнула я, закрывая глаза, ведь они все равно пока ничего не видят.
– Нельзя, потерпи. Совсем чуть-чуть осталось. Я…
– Отойди от нее, – послышался властный и сердитый голос Дакхара. Да, теперь я точно различала его голос от голоса Васира. Они такие разные, и как я могла их спутать и не узнать своего друга?
– Оэр Дакхар, ей нужна помощь… – попытался возразить Васир.
– Без тебя знаю, но пока мне она нужна именно в таком состоянии: у меня сейчас дела, а я не хочу, чтобы она снова попыталась сбежать. Поэтому отойди от Ирины, иначе сильно пожалеешь, что вообще родился.
Кажется, голос стал более спокойным, а возможно, мне просто показалось.
– Но…
– Плохо слышишь? Пошел вон, раб!
Это прозвучало с таким презрением, что во мне снова зашевелилось чувство ненависти и гнева. Это придало мне сил открыть глаза, чтобы увидеть мужчин. Васир стоял рядом со мной, повернувшись спиной, Дакхар – немного поодаль. Оба мужчины не отрывали взгляд друг от друга, оба были напряжены, а их руки сжались в кулак.
– Хорошо, только…
Васир не успел договорить, потому что Оэр его перебил:
– Ты сам напросился.
И без предупреждения в его руке загорелось красное пламя, которым он тут же запустил в Васира. Тот увернулся от огня, только вот… За его спиной находилась я и видела, как красный пламенный смерч несется прямо на меня…
Первое, что ощутила – боль: сильная, жгучая и невыносимая. Меня опалило, принося неимоверное страдание; из груди вырвался истошный крик , наполненный нечеловеческой болью: свирепая, нестерпимая, лютая и беспрестанная – она, словно вихрь, высасывала из меня жизнь; глаза заволокло пеленой, мир окрасился в багрово-красные тона. Кровь заструилась, покидая мое израненное тело, стекая на пол.
"Неужели я вот так умру?" – промелькнула в голове мысль, которая тут же исчезла.
Последнее, что я увидела, как мужчины одновременно бросились ко мне. А затем мир потух, превратившись в кромешную Тьму.
– Ирина, – тихий, нежный и такой родной голос звал меня, бередя в душе тоску и печаль, рождая горькие слезы. – Девочка моя, посмотри на меня.
Я пытаюсь открыть глаза, но не могу. Снова стараюсь, но что-то мешает мне это сделать. Что? Не знаю.
– Давай же, солнышко мое, у тебя получится, – нежно подбадривал родной голос.
Снова попытка, за которой последовала жуткая боль, а затем в глаза ударил слепящий свет. Мне снова пришлось зажмуриться. Но нужно все же открыть их, ведь об этом просил Голос. Медленно, щурясь, я приоткрыла глаза, стараясь привыкнуть к яркому свету. Сначала я ничего не видела, но затем начали проступать очертания человека, который стоял передо мной. Сердце на миг замерло, чтобы через мгновение зайтись в диком неровном ритме; дыхание сбилось, а на глаза навернулись слезы.
– Мама! – сипло выдавила я из себя, чувствуя, как из глаз по щекам потекла горячая влага.– Мамочка! Мама!
– Ирина, маленькая моя, доченька!
Мама заплакала, крепко прижимая меня к себе.
– Мамочка! – сотрясалась я в рыданиях, даже не пытаясь сдержаться. – Я так скучала, я так сильно по тебе скучала!
– И я тоже, Снежинка, и я тоже.
Мама нежно гладила меня по голове, не переставая обнимать, а я не хотела отпускать ее из кольца своих рук. Я так давно ее не видела. Казалось, прошла целая вечность с нашей последней встречи.
– Ирина, девочка моя нежная, – она слегка отстранилась, чтобы взглянуть мне прямо в глаза, – нам нужно поговорить, срочно.
– Зачем? О чем? Я не хочу. Мама, прошу, обними меня, я так скучала по твоим рукам, по твоему голосу!
И я снова прижалась к ее груди, чтобы она крепче обняла меня.
– Солнышко мое, – всхлипнула мама, – я понимаю все, но это очень важно, у нас слишком мало времени.
Я нехотя отстранилась, вытирая слезы, и только после этого посмотрела на моего родного человечка.
– Что-то случилось? – мой голос дрожал, выдавая волнение.
– Оглянись вокруг. Что ты видишь?
Оторвав взгляд от родного и любимого лица, я огляделась… Вокруг не было ничего – только безликое пространство, озаренное ярким светом – белая пустота.
– Где мы? – взволновано спросила я маму.
– Мы сейчас находимся на границе мира живых и мертвых.
Я вздрогнула всем телом, пытаясь осознать услышанное, а мама внимательно следила за моей реакцией.
– То есть…
– Сейчас ты, девочка моя, находишься на грани смерти.
Она печально вздохнула, бережно взяв мою руку своей рукой. Только теперь я заметила, что не чувствую ни тепла, ни холода ее кожи.
– Не может быть. Если я на грани смерти, тогда получается, что ты…
– Я мертва, Ирина.
– Нет. Нет! Нет!! – я вскочила, вырывая свою руку. – Этого не может быть! Не может! Мне же Даара сказала, что ты жива!
Мама развела руки в стороны, печально глядя на меня.
– Кто, кто это сделал?!
Слезы душили меня, а голос осип.
– Оэр. Еще тогда, в нашем доме.
– Дакхар?
Я нахмурилась, пытаясь осознать это. И тут же в памяти всплыла фраза Даары, которую она обронила в подземелье: "… Я уже не говорю о том, что мне пришлось врать бедной девочке о ее матери, чтобы успокоить ее." Значит, они мне солгали?
– Ирина, – ласково позвала мама, отвлекая меня от плохих мыслей. – Не бери это в голову пока. Сейчас не это главное.
– А что тогда? Дакхар – мой враг! Я ненавижу его всем сердцем, каждой частичкой своей души. Он забрал все дорогое, что у меня было, насильно овладел. Он разрушил мою жизнь, вашу жизнь! И я не должна думать об этом? Тогда о чем, скажи мне, я должна думать?
– О том, чтобы не перейти эту смертельную грань. Ты должна жить.
Мама печально улыбнулась, подойдя ко мне.
– Зачем? – тихо спросила я охрипшим голосом. Ком встал в горле, мешая говорить. – Разве в этом есть теперь смысл? Может, будет лучше, если меня не станет? Тогда и Оэр не получит то, к чему так сильно стремится.
– Смысл есть, храбрая моя девочка. Ты должна выжить, чтобы отомстить тому, кто сделал с тобой все это. Чтобы найти свою любовь, родить детей и начать счастливую жизнь.
– А как же ты?
Как же тяжело говорить, когда душа рвется на части, принося щемящую тоску, а в горле стоит ком, от которого невозможно избавиться.
– А я всегда буду рядом с тобой, в твоем сердце, доченька. Но главное – выживи сейчас.
– Мам, я так люблю тебя, очень-очень!
Из моих глаз снова хлынули слезы, смазывая такое родное и любимое лицо мамы.
– Я знаю, поэтому отдаю тебе свою энергию, свою жизнь.
В ее глазах появились слезы, а затем в руке появился белый свет, что был сродни солнечному… И этот свет плавно двинулся в мою сторону, чтобы пройти сквозь тело, проникая в самое сердце, принося с собой тепло и душевное спокойствие, а телу исцеление… А мама… она исчезла.
Я закрыла глаза, чтобы тут же услышать:
– Слава Тьме, ты выжила.
Мужской взволнованный голос, который был знаком мне, как никто другой. Дакхар! Мой истинный враг!
Я повернула голову, чтобы посмотреть на того, кто причинил мне столько горя. Дакхар с тревогой взирал на меня своими черными глазами.
– Скажи что-нибудь.
Его голос дрожал от напряжения, а руки то и дело сжимались в кулак.
– Убийца, – прошептала я, гневно глядя ему прямо в глаза.
– Что? – выдохнул он, отшатнувшись от меня.
– Убийца, – повторила я, сверля его потемневшим от гнева взглядом. – Ты солгал мне.
Мужчина вздрогнул, поняв, о чем я говорю, но взгляд не отвел.
– Как ты узнала? – спросил он, нахмурив брови.
– Я видела свою маму. Там, на границе жизни и смерти. Она-то мне и сказала, что ты убил ее.
Мой голос вибрировал от еле сдерживаемого гнева.