– Офелия… – пробормотал Вивиан, заражаясь романтическим настроением.
– Вот-вот, – подхватил собеседник, – Офелия. И все же, я останавливаю свой выбор на хорошенькой Эри.
– Но почему?
– Потому что все даханаварские дамы слишком много внимания уделяют межклановым отношениям. А я предпочитаю в постели болтать о милой чепухе, а не о политике. И потом, они очень коварны.
– Я так не думаю. Нола…
– Нола уже успела навешать тебе лапши на уши, которые ты развесил, как дурак. Дружок, их с момента обращения учат повелевать, подчинять и властвовать…
Вивиан снова оглянулся на Патрицию. Она почувствовала взгляд и подняла глаза. Спокойно, без улыбки, думая о чем-то своем. И от этого ее спокойствия в душе у Вивиана поднялось странное смятение, снова вспомнилась Флора, совершенно другая – яркая, импульсивная, страстная и точно такая же загадочная.
– Я не могу понять ни одну из них, – сказал он задумчиво.
– А тебе и не нужно их понимать, – ответил асиман. – Просто наслаждайся.
– О чем это вы? – сзади неожиданно возникла Нола. – Прелестная парочка, просто залюбуешься – асиман и кадаверциан. Болтают, как лучшие друзья!
Она обняла Вивиана и через плечо заглянула в рюмку.
– Что это вы тут пьете? Боже, какая дрянь! Вив, тебе уже хватит. Пошли, ребята собираются свалить в еще одно место.
Асиман многозначительно усмехнулся: «Подчинять и властвовать, дружок! Не забывай об этом». Спрятал в карман фляжку и поднялся:
– Ладно, пошли. Ночь продолжается.
Земля под ногами Вивиана мягко покачивалась, в голове звенело, и голоса окружающих казались то слишком громкими, то понижались до едва слышного шепота.
– Хорош, нечего сказать, – Нола взяла его под руку. – Наасиманился.
– Нет, все нормально. Просто немного жарко.
Они вышли на улицу. Вриколакос уже сидел на мотоцикле. Здоровый, похожий на черного буйвола «Харлей» глухо рокотал и периодически взрёвывал, сотрясаясь хромированным телом, но Ярослав крепко держал его за круто загнутые рога и не давал сорваться с места. За спиной оборотня сидела Патриция, ее белокурые волосы выбивались из-под шлема, подол длинного тонкого платья трепетал на ветру. Вриколакос что-то говорил скептически улыбающемуся вьесчи. Эри повисла на руке у асимана, тот рассеянно слушал ее болтовню и посматривал по сторонам.
– Эй, народ, – сказала Нола. – Всем пока. Мы с вами не едем. У нас другие планы. Пат, увидимся завтра. Смотри, не заблудись в лесных кущах и берегись волков.
Та в ответ подняла тонкую руку и послала остающимся что-то типа воздушного поцелуя из под глухого шлема. Ярослав кивнул Вивиану, обменялся рукопожатием с асиманом и отпустил «Харлей». Мотоцикл трубно заревел, сверкнул красными глазами-фарами и рванул в сторону проспекта.
Алек подбросил на ладони ключи от машины и вложил их в ладонь фэри.
– Ты поведешь, крошка. Вивиан, надеюсь, мы еще встретимся до моего окончательного преображения. Нола, удачной охоты.
Эри улыбнулась и опустила длинные ресницы. Асиман обнял ее за талию – и вторая странная парочка удалилась. Вьесчи незаметно исчез еще раньше. Даханавар посмотрела на Вивиана и взяла его за руку.
– Пойдем. Я живу рядом.
…Домой кадаверциан вернулся только на следующую ночь, ближе к утру. И, конечно же, натолкнулся на Кристофа.
Он ожидал, что не избежит хорошей взбучки или, в крайнем случае, долгих объяснений. Но наставник был в отличном настроении. По всему было видно, что он тоже неплохо провел время.
Мастер Смерти осмотрел ученика с головы до ног смеющимися зелеными глазами, и поставил диагноз:
– «Эликсир жизни», «Огненный вихрь» и даханаварская девушка. Есть что сказать в свое оправдание?
Говорить было нечего. Вивиан опустил глаза, в очередной раз думая, когда же перестанет робеть перед учителем, словно тот, действительно, способен наказать. «И в чем, интересно, состоит обвинение? В легкомысленном поведении? В побеге с бала с отягчающими последствиями? И, черт возьми, он ведь снова читает мои мысли…»
Кристоф улыбнулся довольно-таки ехидно, снова окинул воспитанника взглядом, развернулся и удалился, насвистывая.
«Интересно, а чем он сам занимался всё это время? – спросил себя неофит. – Нет, я не хочу лезть в личную жизнь наставника, просто… забавно, что у могущественного Кристофа вообще может быть личная жизнь».
И Вивиан направился к себе в комнату, повторяя мотив той же самой песенки, которую в хорошем настроении напевал учитель.
Не то чтобы Алек боялся… Но он испытывал некую внутреннюю дрожь, ознобом пробегающую по спине, хотя одиннадцать месяцев в клане благородных Асиман кого угодно сделают невосприимчивым к страху. Развлечения старших «товарищей» весьма способствуют утрате последних человеческих слабостей. Один «Огненный Молот» чего стоит. К колесу, подвешенному на цепи в одном из нижних бункеров, привязываются двое людей или кто-нибудь из молодых киндрэт. Цепь раскручивают, колесо поджигают, и оно раскачивается словно гигантский огненный маятник. На каменные стены подземелья падают красные отсветы огня и жуткие черные тени. Жертвы вопят от боли и ужаса. Мучители наслаждаются зрелищем идеального человека Леонардо да Винчи, объятого пламенем, и делают ставки, кто из пленников продержится дольше. Очень готично. Кто, лицезрев такое, может сказать, что асиманам чужда эстетика?!
Самого Алека, увидевшего «Молот» впервые и почувствовавшего вонь от обугленной плоти, вывернуло наизнанку. Он выбежал вон, решив, что больше никогда и ни за что не примет участия в подобных забавах. Но кто станет интересоваться мнением младшего чайлда? Или будь, как все, или Якоб найдет тебе более подходящее употребление. Материала для опытов всегда не хватало.
Впрочем, Алеку повезло: даже за крупную провинность его не положат под скальпель бездумно. Талантливые химики всегда ценились в клане, а молодой асиман без ложной скромности признавал, что талантлив очень. Чрезвычайно. Пожалуй, близок к гениальности. И, если учитывать его последние разработки (пусть пока теоретические), то еще несколько лет – и он займет место рядом с Амиром, наравне с Якобом и Эрнесто.
На минуту отвлекшись от честолюбивых планов, Алек сунул руку в карман, нащупывая маленький цилиндрический пузырек. Огляделся по сторонам. Ну, где же она?! Уже почти час ночи. А должна была прийти в половине первого…
Асиман стоял под аркой одного из домов в тихом дворике. За поворотом шумел оживленный Цветной бульвар, но здесь было безлюдно и темно. Гигантские тополя глухо шелестели листьями в порывах ночного ветра и оглушающе пахли смолистой зеленью после недавнего дождя. Тучи уползли на запад, и теперь над головой синело глубокое летнее небо.
Алек стиснул пузырек крепче и подумал, что если даханавар не появится через десять минут, он уйдет. Эта мысль вызвала облегчение и досаду одновременно. Однако прошло десять минут, потом еще три раза по десять, а он оставался стоять на прежнем месте. И, наконец, уже на исходе следующего часа, услышал шелест шин по асфальту.
Из темноты переулка к дому с аркой медленно приближался «рено» с выключенными фарами. Водителя за тонированными стеклами было не разглядеть. Когда мерное урчание мотора стихло, хлопнула дверца и, спустя мгновение, по дорожке зацокали каблуки. Чайлд отошел от стены и встал так, чтобы его было видно с дороги, хотя в этом не было особой необходимости – его уже должны были почувствовать.
Девушка быстро шла по переулку. Разрез на узкой длинной юбке расходился почти до бедер, открывая великолепные ноги. Блестящая пряжка на широком поясе, казалось, насмешливо подмигивает в полумраке тесного дворика. Асиман видел, как при каждом шаге под тонким свитерком вольно покачиваются полушария груди, не стесненной нижним бельем, и вдруг заметил, что его ладонь, все еще сжимающая пузырек, повлажнела. У него никогда не было проблем с женщинами: хорошенькие фэри обычно гроздьями вешались на экстравагантно-загадочного асимана, и он получал в их обществе все, что хотел, но сейчас почему-то ощутил себя тринадцатилетним сопляком, впервые увидевшим коллекцию «Плейбоя». Алек продолжал пялиться на грудь идущей к нему стремительной и одновременно плавной походкой даханавар – словно это было последним, что он видит в своей жизни.
Леди приблизилась, остановилась, ладонью вверх протянула руку, затянутую в тонкую перчатку. Молодой асиман поспешно достал пузырек, глядя в ее глаза. Они были топазовыми, в тон серьгам, поблескивающим в маленьких розовых мочках. И пахло от нее терпким, чуть горьковатым, сушащим горло ароматом. Она слегка шевельнула пальцами вытянутой руки, глядя требовательно и насмешливо. Алек почти готов был положить склянку в ее ладонь, но в последнюю секунду сжал флакон в кулаке.
– Леди, – произнес он, слыша в своем голосе легкую дрожь, – я не могу отдать вам это просто так. Без …оплаты.
Она вдруг рассмеялась, кончиками пальцев коснулась впадинки на своем белом горле, и ее изумительные глаза заблестели почти так же ярко, как и холодные драгоценные камни.
– Ты хочешь платы? Чтобы я заплатила тебе? Сейчас? Здесь?
После каждого вопроса она делала шаг вперед, и молодой киндрэт, чувствуя непонятную, одуряющую робость, отступал, пока не уперся спиной в стену. С момента, когда он увидел, как грудь Флоры нагло вытанцовывает под тонким свитером, все мысли асимана устремились в одном единственном направлении.
Ее маленькая рука крепко взяла его за подбородок, а взгляд смеющихся глаз, казалось, читал все нескромные фантазии, вспыхивающие в его воображении. Флора снова рассмеялась, ее пальцы, затянутые в шелковую ткань скользнули по его щеке, прикоснулись к уголкам губ, слегка оттягивая их, чтобы открыть клыки.
– Я тебе не по зубам, мальчик, – прошептала она. – Хотя они, как я вижу, очень острые.
Сердце Алека колотилось о ребра, на лбу выступила испарина. Безумно хотелось, чтобы она не отнимала руки от его лица, но в тоже время асиманская гордость вопила от возмущения и осознания того, что над ним смеются. Он сам не заметил, как флакончик оказался в руке Флоры, не понял, когда отдал его.