– Лиам рассказал мне, как Миллер появился в доме подруги Олы в Харрее. Сказал, что приехал в «Иствинд» в поисках Ханны – сестры Олы, – но ее там не оказалось. Миллер, должно быть, солгал.
– А что насчет Олы? Ее ты тоже видел?
– Нет, только Лиама, – ответил Скотт. – Он сказал, что Ола осталась в машине. Лиам не хотел, чтобы она заходила в тот дом. Уверен, ты догадываешься почему.
– А Миллер, он был там?
– Нет, я его не видел.
Выходит, Джейсон Миллер солгал про сестру Олы, чтобы заманить Олу и Лиама на ферму. Но зачем? Она подумала о том, что видела в той комнате прошлой ночью, о кукле на матрасе и о том, что говорил Фергюс о пропавшем нижнем белье Олы и рваных леггинсах.
– Что произошло дальше? – спросила Фрейя. – После того как ты поговорил с Лиамом и сказал ему, что Ханны там нет, он уехал?
Возникла пауза. Три точки долго не появлялись. Фрейя взглянула на часы: уже начало девятого. Она едва притронулась к кофе, теперь уже совершенно холодному.
– Не сразу, – наконец ответил Скотт. – Я увидел его минут через пять, он ругался с одним из старых извращенцев.
– С кем именно?
– Понятия не имею. Мы ничего не знали о тех мужчинах. Линклейтер держал посредника – платил ему, а тот уже передавал нам деньги и список девушек, которых мы должны были найти. Иногда нам называли имя конкретной девушки, иногда просто описывали пожелания извращенцев, но мы ничего не знали о самих заказчиках. Имя Линклейтера я достал только потому, что он был указан как владелец «Сигурд Холдингс», а название компании удалось получить из земельного кадастра. Это было несложно.
И тут Фрейю осенило. Она снова открыла браузер и, поискав фотографию Гордона Таллока, нашла ту, на которой он был запечатлен несколькими годами ранее. Она скопировала снимок и вставила его в чат.
– Это был он?
Еще одна долгая пауза. Что там делал Скотт? Порыв холодного воздуха коснулся ее кожи, когда дверь открылась, и в кафе вошла пара, потирая руки, чтобы согреться. На улице тоже стало немного оживленнее, хотя и не светлее.
– Нет, – последовал ответ.
– Ты когда-нибудь видел его на вечеринках?
– Нет. Я его не узнаю.
Это был рискованный шаг, но он того стоил. Хотя ей показалось странным, что Скотт не спросил, кто такой Гордон и почему она им интересуется.
Острая боль пронзила челюсть, и Фрейя осознала, что скрежещет зубами. «Охотники за талантами», «Игровая» – теперь это выходило за рамки истории для публикации и значило гораздо больше, чем реабилитация в глазах Кристин. Это было даже важнее, чем поиск убийцы Олы и Лиама.
Фрейя понимала, что ее следующие слова могут отпугнуть Скотта, но не имела права промолчать.
– Ты должен пойти в полицию.
На этот раз обошлось без паузы.
– Я не могу.
– Это касается не только тебя, Скотт. Все намного серьезнее. Ты должен посмотреть правде в глаза и осознать, что сделали с теми девушками. Негодяи должны понести наказание.
Она так сильно стучала по треснувшему экрану, пока печатала, что рисковала разбить его вдребезги.
– Я не поэтому не сообщил в полицию, – ответил Скотт. – Они и так все знают, черт возьми! Среди гостей вечеринок бывали и полицейские. Не имеет значения, кто принесет им эту информацию – ты, я или кто еще, – она просто будет похоронена. Вот почему я рассказываю это тебе, Фрейя. Журналисту. ТЫ должна разоблачить преступников!
– Как ты можешь говорить, что это были полицейские, если не знаешь имен?
Молчание. Возможно, она напугала его своей угрозой обратиться в полицию, но ей уже было все равно. На самом деле она и не думала угрожать. Фрейя всегда защищала свои источники – иначе не продвинулась бы так далеко в других расследованиях, – но, если ей становилось известно о чем-то противозаконном, тем более о столь вопиющем преступлении, она была обязана сообщить в полицию.
В конце концов Скотт ответил:
– Все знали, и вряд ли это было секретом. Все ребята говорили, что в этом замешаны далеко не простые полицейские. Советники, депутаты парламента, все, кто обладал хоть какой-то властью. Все были по уши в этом дерьме. Как думаешь, почему столько лет все сходило им с рук?
У Фрейи упало сердце. Скотт начинал рассуждать как конспиролог, и она направила свой гнев вовнутрь, осознавая, что позволила себе возбудиться из-за слов неизвестного источника. История Скотта звучала убедительно и действительно имела смысл с точки зрения объяснения того, как Лиам получил свои деньги, как познакомился с Олой и что от нее скрывал, но Фрейя никогда не встречала этого Скотта и не могла просто поверить ему на слово. Она отложила телефон и пролистала дневник Олы еще раз, до самой последней записи:
…либо он расскажет мне, что, черт возьми, с ним происходит, либо между нами все кончено.
Вот что с ним происходило. В глубине души Фрейя знала, что Скотт рассказал ей то же самое, что и Лиам доверил Оле в ту ночь, когда она предъявила ему ультиматум. И хотя Фрейя была готова согласиться с этим, ей требовались доказательства.
Она снова потянулась к телефону и быстро погуглила ферму «Иствинд» на Саут-Роналдси. Открылся сайт с информацией о датах, когда недвижимость в последний раз переходила из рук в руки, и ценах продаж. Среди объектов оказалась и ферма «Иствинд», последняя продажа которой состоялась в 1997 году, но имя покупателя не было указано. К объявлению прилагалась фотография: на переднем плане – отдельно стоящий фермерский дом с новой пристройкой, позади – старое крыло. Двор окружали хозяйственные постройки, а за ними маячили вершины скал, обрывающихся к дикому, разъяренному морю. Хотя Фрейя видела это место только в темноте, она сразу его узнала. По крайней мере, в этом Скотт не солгал.
Фрейя погуглила и компанию «Сигурд Холдингс» и обнаружила ее на сайте Регистрационной палаты, но Грэм Линклейтер больше не значился владельцем. Компания сменила собственника несколько лет назад, возможно когда Линклейтер вышел на пенсию, однако действительно существовала – Скотт и это не выдумал.[51]
Холодный ветерок снова пробежал по ее спине. Пожилая женщина в толстом зимнем пальто и яркой шерстяной шапке с помпоном вошла в кафе и не закрыла за собой дверь. Внутри находилось всего четыре посетителя, и заведение постепенно заполнялось. Фрейе пора было уходить. Она вернулась в Twitter, где ее ожидало еще одно личное сообщение.
Скотт как будто прочитал ее мысли.
– Послушай, я знаю, тебе, вероятно, хочется большего, чем просто слова. Думаю, есть способ раздобыть что-то более конкретное, но это рискованно.
– Тогда пришло время рискнуть. Ты в долгу перед Олой и Лиамом. Ты в долгу перед каждой девушкой, которую когда-либо насиловали на ваших мерзких вечеринках.
Она перестала подбирать слова.
– Ты не понимаешь, – ответил Скотт. – Это рискованно для тебя.
Фрейя вздохнула и потерла уставшие глаза. Она подумала о своей вчерашней стычке с Томом. Вестей от него по-прежнему не было; а ведь он наверняка уже проснулся. Она не могла припомнить, когда в последний раз их ссора длилась так долго, пока кто-то не попросит прощения. И с февраля Том всегда первым делал шаг к примирению. Но не сейчас. Может быть, в этот раз она действительно перегнула палку и оттолкнула его слишком далеко.
Она вернулась к сообщению Скотта. Он ждал ее ответа.
– Говори, что мне нужно сделать.
35
Она выехала из Керкуолла на восток в сгущающийся туман.
– В Дирнессе живет один человек, Пол Томсон, – написал Скотт. – Он теперь держит автомастерскую в той стороне. Сегодня должен быть там. Поезжай к нему и скажи, что я тебя прислал.
– Что он сможет рассказать мне такого, чего не можешь рассказать ты?
– Важно не то, что он может рассказать. Важно то, что он может тебе показать.
Время приближалось к половине девятого, а небо не столько светлело, сколько меняло цвет с черного на темно-серый. После Сент-Олы дорога пошла под уклон и изогнулась. Впереди в полях показались красно-белые огни взлетно-посадочной полосы аэропорта и тотчас исчезли в темноте. Фрейя сознавала, что опоздает на работу, но так и не решилась позвонить Кристин. Она написала и удалила несколько сообщений. Все это не имело значения; если бы ее поездка принесла плоды, Кристин не стала бы сердиться из-за опоздания на несколько минут. Куда больше Фрейю волновало то, что никто, кроме Скотта, не знал, куда она направляется.
– И что он может мне показать?
– Фотографии.
Скотт объяснил, что человек, к которому он ее отправлял, владел телефоном с камерой семнадцать лет назад, еще до того, как они стали популярны. Гости на вечеринках и не догадывались о существовании такого гаджета.
– Не знаю, фотографировал он их с целью шантажа или просто подстраховывался. Может, полагал, что, если его когда-нибудь поймают и заставят отвечать за проделки с девушками, влиятельные персоны из фотоархива его отмажут.
– Почему ты думаешь, что фотографии все еще у него?
– Как я уже сказал, они, вероятно, были гарантией его безопасности. Фотки у него, не сомневайся.
– И с чего вдруг я должна за ними ехать? – спросила Фрейя. – Почему бы тебе не получить их и не прислать мне?
– Тебе же нужны доказательства, а это самый быстрый способ их добыть. И не волнуйся, он отдаст снимки. Если скажешь ему, что ты от меня, он сделает все, что попросишь.
Фрейя перечитала это сообщение несколько раз. Она уже смирилась с тем, что Скотт Коннелли – это псевдоним, но, если Скотт рассчитывал, что его имя откроет все двери, как перед апостолом Павлом, скорее всего он ошибался.
По мере того, как она продвигалась дальше на восток, туман все сильнее заволакивал пейзаж. Фермерские угодья, простиравшиеся по обе стороны от нее, растворялись в серой мути. Фрейя добралась до узкого перешейка, соединяющего Мейнленд с Дирнессом; спокойные воды залива Святого Петра омывали шоссе с одной стороны, дюны пляжа Дингишоу возвышались с другой, прежде чем дорога снова поднималась в гору. Она проехала мимо деревушки без указателя с названием. Почта, несколько маленьких домиков. В самом конце, перед тем как дорога снова вывела на открытую местность, Фрейя заметила автомастерскую.