.jpg в конце. Судя по формату, Фрейя предположила, что первые шесть цифр соответствуют дате, в то время как последующие три обозначали количество снимков, сделанных в тот день. Фотография, которую она рассматривала, была озаглавлена 030704001.jpg, следом шла 030704002.jpg и дальше по порядку. Выходит, эти снимки появились в начале июля 2004 года, за пятнадцать месяцев до убийства Олы и Лиама. Возможно, именно тогда и запустили этот отвратительный конвейер, или же в ту ночь Пол впервые взялся фотографировать.
Фрейя закрыла предварительный просмотр, снова заглянула в список мини-изображений и быстро прокрутила их, изучая даты. Фотографии появлялись с интервалом в три месяца. С такой периодичностью устраивали вечеринки или же Пол снимал в те дни, когда бывал там? Она еще очень многого не знала. Одной из важных задач оставалось выяснить, как все это связано с убийством Олы и Лиама.
Через веб-браузер она зашла в свой аккаунт Twitter и открыла личные сообщения. Никаких вестей от Скотта.
– Ты здесь? Фотографии у меня.
Она ждала целую минуту. Ничего.
Но это не имело значения. Если бы она смогла найти на диске что-нибудь, подтверждающее его слова, этого пока вполне хватило бы.
Фрейя открыла несколько фотографий с других вечеринок. Ничто на них не напоминало ей о ферме «Иствинд», но Скотт говорил, что Линклейтер каждый раз менял локацию. Если бы Пол намеревался использовать фотографии для шантажа тех, кто платил за участие в вечеринках, у него вряд ли что-либо получилось – отсутствие заказчиков в кадре бросалось в глаза. Фотографии становились все четче по мере того, как Пол совершенствовался в скрытой съемке, но на них по-прежнему были видны только компании подростков в разных стадиях опьянения. Иногда на заднем плане мелькали одна-две темные фигуры, но камера была недостаточно продвинутой, из-за чего разглядеть их в деталях при слабом освещении делалось невозможным. Фрейя все больше нервничала, бешено отстукивая ногой по полу, когда наткнулась на фотографию, от которой замерла. И снова там была запечатлена лишь группа выпивающих юнцов, но одно лицо выделялось на общем фоне.
Подростки сидели за столом, заваленным бутылками и жестяными банками. Снимок делали с уровня столешницы, сквозь кавардак на поверхности. Должно быть, Пол пытался прятать телефон под столом, когда щелкал камерой, – на большей части нижней половины фотографии виднелись только темные размытые очертания самого стола, – но между грязными стаканами и бутылками дешевой водки четко проступали два лица. Одно из них, худощавое, принадлежало светловолосому кареглазому мужчине, который выглядел несколько старше остальных. Недостаточно взрослый, чтобы быть «старым извращенцем», но определенно не подросток. Лет двадцати с небольшим, наверное. Фрейя видела его на нескольких других фотографиях и подумала, не Скотт ли это. Именно так он себя описывал, хотя парень на изображении был явно староват и вряд ли являлся одноклассником Лиама.
Но не он привлек ее внимание. А юноша, сидевший рядом с ним.
Светловолосый мужчина обнимал его за плечи. Обнимал крепко, как будто держал в тисках. И смеялся, но парнишка не разделял его веселья – он смотрел прямо перед собой, на его лице не отражалось никаких эмоций, пока мужчина что-то невнятно бормотал ему на ухо. Копна черных волос падала на лоб мальчика, закрывая угрюмые карие глаза.
Лиам.
Постукивание ногой передалось и ее пальцам. Но картинка ничего не доказывала. Пока ничего. Фотография подростка на вечеринке не свидетельствовала об ужасах, творящихся там. Фрейя стала быстрее просматривать изображения. Лиам появлялся несколько раз, как и мужчина, которого она приняла за Скотта. Казалось, никто другой на этих снимках не соответствовал его описанию настолько точно. Переходя от одной фотографии к другой, она чувствовала, как тяжесть давит ей на грудь, все сильнее и сильнее, как будто каждое изображение добавляло еще один камень в кучу. Она подумала, что это ярость, но по мере того, как тяжесть нарастала, распознала что-то похожее на грусть. Или жалость.
Или страх.
Мелькали лица разных девушек, их выражения менялись от легкомысленного возбуждения к коматозному состоянию, и Фрейя невольно вспомнила фотографии на стене в комнате Олы, на которых могла быть запечатлена любая из них. Среди них мог оказаться и кто-то из школьных подруг Фрейи.
И даже она сама.
Картинки расплывались перед глазами. Она мысленно вернулась в тот день в Стромнессе, когда пришла на свидение с Гарри Дональдсоном. Она не хотела идти, встревоженный мозг предупреждал о том, что это очевидный розыгрыш. На самом деле Гарри ей не нравился, но она все-таки пошла, не в силах сопротивляться столь соблазнительной мысли о том, что ею может увлечься такой парень. Как ни противно было признавать это теперь, но приключение казалось захватывающим. Когда в тот день она ехала на автобусе в город, ее трясло от страха, но в глубине души теплилось крошечное зернышко надежды. Если бы тогда Гарри проявил к ней интерес, пригласил на вечеринку, сказал, что заедет за ней на своей машине, согласилась бы она на это? Ей хотелось думать, что нет, но она знала, что ответ был бы «да».
Когда Фрейя смотрела на этих девушек, она не могла не задаться вопросом, кто они такие и где они теперь. Что они помнят об этих ночах. Что с ними произошло с тех пор. Каждые три месяца эти грязные старые ублюдки, которые думали, что у них достаточно денег и влияния, чтобы делать все, что им заблагорассудится, безвозвратно разрушали несколько жизней. Ей просто нужен был один четкий снимок. Что-то, что она могла бы использовать.
Снова ожил ее телефон. Звук она отключила, но жужжание вибрации было достаточно громким, чтобы старик на другом конце стола поднял голову и недовольно фыркнул. Фрейя проигнорировала его и посмотрела на экран – звонил Том.
Она закрыла глаза. Внизу живота возникло сильное тянущее ощущение. Ей отчаянно хотелось поговорить с ним, извиниться за прошлую ночь, но она снова не смогла заставить себя ответить на звонок. Казалось, ее мозг не подчинялся воле сердца, сосредоточенный только на фотографиях, и она никак не могла переключить его на что-то другое. Когда звонок прошел, и на экране появилась заставка, она увидела ожидающие ее уведомления и сообщение от Кристин. Ей не нужно было открывать его, чтобы прочитать. Состоящее всего из трех слов, оно целиком уместилось в окошке предварительного просмотра:
Позвони мне НЕМЕДЛЕННО!!!
Старик снова заворчал, на этот раз недовольный тем, что Фрейя грызла ногти.
Она опять проигнорировала и его, и сообщение Кристин и продолжила просмотр.
Фотографии с вечеринки в январе 2005 года наконец-то кое-что прояснили. Пол определенно делал успехи – теперь у темных фигур, скрывающихся на заднем плане, появились лица.
Более того, эти лица были ей знакомы.
На нескольких снимках подряд двое мужчин были запечатлены стоящими в дверном проеме. Самое четкое изображение позволило опознать круглое румяное лицо человека справа – Грэма Линклейтера. Но мужчина слева тоже казался знакомым.
Фрейя снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить, где она его видела. В сознании всплыла еще одна фотография, размещенная в статье, которую она читала на неделе. Но не главы городского совета из статьи Джилл о Грэме Линклейтере. Фрейя открыла веб-браузер и поискала заинтересовавшую Тома публикацию о Гордоне Таллоке и Скара-Брей. Она прокрутила страницу до фотографии Таллока, где он щурился на солнце в бухте Скайлл в окружении группы археологов, но их лица ей ни о чем не говорили. Фрейя ломала голову: что же еще она читала? Старые статьи из архивов «Оркадиан», относящиеся к тому времени, когда Лиама и Олу объявили пропавшими без вести. Она снова отыскала эти материалы в интернете, начала их просматривать, но, прежде чем наткнулась на нужную фотографию, ее осенило.
Изображение она все-таки нашла, просто чтобы подтвердить свою догадку.
Ошибки быть не могло.
Фрейя вернулась к сообщениям. От Скотта по-прежнему ничего. Она отправила ему фотографию двух мужчин.
– Тот, что слева, это он ругался с Лиамом? Его ты видел?
К ее удивлению и облегчению, появились три точки.
– Нет. Кто это?
Фрейя откинулась на спинку стула, чувствуя, как к ней приходит осознание того, с чем она столкнулась. Впервые это испугало ее.
– Ты прав, полиция была замешана в этом, – написала она в ответ. – Человека зовут Аллан Тейт. В то время он был главным инспектором Алланом Тейтом.
Глава полиции Оркнейских островов – начальник ее отца – оказался центральной фигурой в этом отвратительном деле.
Скотт печатал ответ, но мысли Фрейи были уже далеко. Она думала о прочитанных статьях, о том, с какой легкостью полиция пришла к выводу, что Ола и Лиам покончили с собой. Тейт, должно быть, с самого начала знал, что они оба мертвы, и знал почему.
Вопрос, который она все еще боялась задать, не давал ей покоя: в курсе ли Фергюс?
Она прокрутила в голове их последний разговор. Фергюс рассказал ей о предыдущем детективе-инспекторе, Джиме Ширере.
«В то время он состоял в приятельских отношениях с главным инспектором…»
Ширер так и не проверил алиби Джейсона Миллера. Он руководил расследованием обстоятельств исчезновения Олы и Лиама и вел его в русле, предпочтительном для Тейта. Следствие было грандиозным прикрытием – Фергюс не мог не знать об этом. Не идиот же он, в конце концов. Это напомнило о вопросе, который она задавала себе всю неделю: почему он был так откровенен с ней?
Телефон надрывался. Фрейя даже не потрудилась посмотреть, кто звонит.
Масштабность преступного клубка, который она распутывала, ошеломляла, и Фрейя понимала, что нужно взять себя в руки, иначе она скорее сойдет с ума, чем раскроет дело. Она пересчитала пусеты в ухе, вперед и назад.
Один, два, три, четыре, пять. Пять, четыре, три…
Должно быть, она считала вслух, потому что старик снова уставился на нее, но черт с ним. Все сработало. Пазл почти сложился. Не хватало лишь последнего фрагмента.