Она почувствовала, как ветер раскачивает малышку «Хендэ», прежде чем успела остановиться. На переднем дворе не было других машин, но в некоторых окнах горел свет, а из трубы тянулась в сторону слабая струйка дыма. Фрейя взглянула на парадную дверь и снова почувствовала, как перехватило дыхание, когда, к своему ужасу, увидела, что та открыта, а Алистер стоит, прислонившись к дверному косяку. Все в тех же элегантных серых брюках и белой рубашке с расстегнутым воротом, с бокалом в руке. Он выглядел расслабленным и уверенным в себе. Все происходило так, как он и ожидал.
Ей это не понравилось.
Фрейя надеялась написать Тому, прежде чем зайти внутрь, но времени уже не было. Ей так много хотелось ему сказать, но она понимала, что с этим придется подождать. А пока она быстро отправила Кристин сообщение о прибытии на место. Она написала:
«Помни. Один час».
Затем Фрейя переключилась на приложение Twitter и послала сообщение, скопированное перед отъездом из Хатстона. Сообщение Скотту.
Этот адрес.
Достать диктофон из бардачка она уже тоже не успевала. Алистер заметил бы ее возню, так что смысл трюка терялся.
– Похоже, я проиграл пари, – прокричал он, перекрывая шум ветра, когда она вышла из машины. – Ты не можешь угомониться и оставить все как есть, не так ли?
Она не ответила.
Ее замешательство вызвало у него улыбку. Мужчина покачал головой, повернулся и вошел в дом, оставляя дверь открытой.
Ветер, которому ничто не преграждало путь с океана, со свистом гонял пыль по двору. Он шептал Фрейе из темных углов здания, предупреждая ее не заходить внутрь.
Она не послушалась.
Фрейя заперла машину, поднялась по каменным ступеням к дому и закрыла за собой входную дверь.
45
Фрейя одиноко стояла в просторном коридоре. Откуда-то из глубины дома доносились голоса, и она подумала, что Алистер, возможно, не один.
– Ты идешь? – окликнул он ее.
Голоса не смолкли, когда прозвучал его вопрос.
– Обувь можно не снимать, – крикнул он. – Я сомневаюсь, что ты задержишься надолго.
Странно, как работает мозг; при упоминании обуви Фрейе вспомнилось, что говорил накануне Фергюс о теле Олы. Туфли сверху. Леггинсы порваны. Нижнего белья не обнаружено.
На голове пластиковый пакет, череп расколот вдребезги.
Ее пробрала дрожь.
В дверном проеме в конце коридора появился Алистер.
– Если ты пытаешься решить, остаться тебе или уйти, позволь мне не останавливать тебя. Ты можешь уйти тем же путем, каким пришла.
Она последовала за ним в гостиную, освещенную лампой и колеблющимся пламенем огня в камине. Окна выходили на посыпанный гравием передний двор и холмистый ландшафт, простиравшийся до вершин скал. Океан шумел неподалеку, и Фрейя могла разглядеть его даже в сгущающейся темноте. Белые барашки набегающих волн, черные точки кружащих над водой глупышей. На стене висел включенный телевизор – источник голосов, как догадалась Фрейя. По одному из круглосуточных каналов показывали новости, сюжет о стрельбе на западном побережье США. Убийство пожилого бизнесмена на Оркнейских островах никогда не привлекло бы столько внимания, какой бы редкостью ни было.[55]
В центре комнаты на большом ковре кремового цвета стояли три мягких дивана с журнальным столиком из темного дерева посередине. В воздухе пахло поленьями, полыхающими в камине, и хвоей от высокой рождественской елки в углу. Алистер осушил свой бокал и подошел к шкафчику из красного дерева у дальней стены.
– Выпьешь? – предложил он.
– Нет, спасибо.
– Уверена? У меня здесь есть местное виски с твоим именем, «Хайленд Парк Фрейя». Когда-нибудь пробовала? Пятнадцатилетней выдержки, четыреста фунтов за бутылку, но оно кажется подходящим случаю, не так ли?
– Из-за имени или потому, что тебе нравятся пятнадцатилетние?
Он ухмыльнулся, когда оглянулся через плечо. Ее колкость задела его не так, как надеялась Фрейя. Это была игра, несомненно, хорошо знакомая Алистеру, и он знал, как в ней победить.
– Осторожнее, Фрейя, – сказал он. – Может, я больше и не твой работодатель, но все еще не тот, кому можно перечить.
Алистер жестом пригласил ее присесть на один из диванов, что она и сделала. Он присоединился к ней, устроившись на диване напротив. Хотя она отказалась от его предложения выпить, он принес с собой два тумблера с золотисто-коричневой жидкостью и подвинул один из них по гладкой поверхности стола к Фрейе.
Алистер бросил взгляд на телевизор.
– О Грэме нигде ни слова. Эти репортеры, похоже, не продвинулись так далеко, как ты. Может, тебе стоит попробовать пробиться в эфир на этих новостных каналах, а?
Мужчина рассмеялся собственной шутке. Фрейя промолчала.
Он потянулся за пультом дистанционного управления и выключил телевизор.
– Кстати, если ты пришла умолять вернуть тебя на работу, можешь забыть об этом.
– Я здесь не по этому поводу.
– Тогда чего ты хочешь?
– Предложить тебе кое-что.
Он снова рассмеялся, на этот раз более хрипло.
– Серьезно? Что ж, теперь ты меня заинтриговала. И что же ты хочешь мне предложить?
– Защиту.
– Понятно. – Он усмехнулся и кивнул. – И полагаю, ты готова предложить не распространять всю ту отвратительную чушь, что несла в редакции. Теперь, когда мы одни, я не стану ничего отрицать. Возможно, даже немного пооткровенничаю с тобой. Все это время у тебя в кармане включен магнитофон, не так ли?
– Мы не в восьмидесятых. И пользуемся не магнитофонами, а телефонами.
Она достала из кармана мобильник и показала, что запись не ведется.
– Откуда мне знать, что у тебя ничего не припрятано под пальто? – спросил он. – Этот балахон вообще снимается? Я никогда не видел тебя без него.
Фрейя расстегнула молнию и вывернула карманы, вытаскивая нераспечатанное письмо, которое пролежало там уже несколько дней. Слегка распахнув пальто, она вывернула и внутренний карман.
Лицо Алистера вытянулось. Она сбила его с толку – он полагал, что она пришла с намерением записать разговор, настолько очевидным казался этот план, – но теперь, когда понял, что у нее на уме нечто другое, уверенности в нем поубавилось.
– Что это? – спросил он, указывая на конверт.
– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться. – Фрейя сунула конверт обратно в карман.
Алистер откинулся на спинку дивана.
– Так в чем же суть игры? Если ты здесь не для того, чтобы вывести меня на чистую воду, тогда что?
– Как я уже сказала, я здесь, чтобы предложить тебе защиту.
– От кого?
– От Скотта Коннелли.
Удар достиг цели. Румянец сошел с его разгоряченных виски щек.
Фрейя продолжила.
– Он использовал меня, чтобы попытаться найти тебя и твоих дружков. И поскольку теперь я знаю, где ты живешь…
Она оборвала фразу на полуслове.
Алистер заглотил наживку.
Она увидела, как в его глазах вспыхнул огонь.
– Ты хочешь сказать, что это Скотт убил Грэма? И ты привела его туда?
– Он сам нашел Грэма, теперь охотится за остальными. Вот почему он отправил меня на поиски тех фотографий, которые ты украл. Он знал лица, но нуждался в именах.
Фрейя не была уверена, что именно Скотт убил Линклейтера, но версия казалась правдоподобной. Она начала догадываться об этом раньше, когда выяснилось, что Скотт Коннелли – имя реальное. И оно вселяло страх Божий в такого неуравновешенного типа, как Пол Томсон. Но именно вопрос Софи заставил ее сместить фокус внимания.
Почему сейчас?
Насколько Фрейя могла судить, если единственной мотивацией Скотта было скандальное раоблачение, он мог бы поделиться тем, что ему известно, с любым репортером в любое время. Прошлой ночью он отправил ее на Саут-Роналдси, чтобы оценить, насколько она вовлечена в дело, как далеко она зайдет, чтобы получить ценную информацию; затем заставил ее добыть фотографии, даже промолчал, когда она предложила другие способы раскрытия правды. И после того, как она завладела снимками, его интересовало только одно:
«Кто он?»
«Ты знаешь, как его зовут?»
«Узнаешь ли кого-нибудь из остальных?»
Скотт не стремился к тому, чтобы обнародовать правду, он только хотел знать имена мужчин, присутствовавших на вечеринках. Фрейя поначалу не поняла, почему он послал ее за фотографиями к Полу, вместо того чтобы просто забрать их самому и отправить ей, тем более что он не возражал, чтобы она назвала его имя. Но если Скотт убил Линклейтера, вполне логично предположить, что все это время он предпочитал не высовываться. Залег на дно и выжидал удобного момента. Он сам признался, что активно разыскивал Линклейтера, что это единственное имя, которое ему удалось найти, и вот Грэм мертв. Фрейя была совершенно уверена, что теперь, когда Скотт знает их имена, Алистер Сазерленд и Аллан Тейт станут следующими мишенями.
Она только что преподнесла ему на блюдечке одного из них.
Это вернуло ее к вопросу о том, почему Скотт начал действовать именно сейчас. Но тут она осознала, что Пол уже ответил за нее: «Он вылез, как крыса из норы, едва нашли тела в Скайлле».
– Ведь это Скотт Коннелли убил Лиама и Олу, да?
Алистер заерзал на диване. Он отхлебнул виски и провел языком по губам.
– Понятия не имею, честное слово.
– Но в ту ночь он был на ферме «Иствинд». Именно он отправил Джейсона Миллера в Харрей, чтобы заманить их обоих туда.
Алистер закрыл глаза и едва заметно кивнул.
– Он был вашим посредником, – сказала Фрейя. – Это ему платил Линклейтер, чтобы он нанимал парней для поиска девушек.
Фрейя была уверена, что Скотт – тот самый парень, который на фотографии обнимал Лиама за шею. Светловолосый, лет двадцати с небольшим. Староват для «охотника за талантами», слишком молод, чтобы быть одним из таких богатых извращенцев, как тот мужчина, что сидел перед ней. И когда мистер Хендерсон подтвердил, что Скотт и Лиам не учились вместе в Керкуоллской гимназии, один из последних фрагментов встал на свое место.