Лабиринт был не таким пустым с Джеком. Хоть он не был аристократом, и его юмор раздражал, он умел заполнить пространство. Джека нельзя было не заметить.
Они пересекли комнату и направились по туннелям школы мальчиков. Синтия еще не была в этой части Лабиринта.
Они повернули налево, Джек коснулся волшебного пятна в углу. Оно вспыхнуло лиловым.
— Этим путем я хожу на занятия. Туннель ведет из березовой рощи у дороги в деревню.
— Интересно, почему туннели девочек не ведут за пределы земель аббатства.
— Чтобы защитить вашу хрупкость, — рассмеялся Джек. — Те, кто копал туннели, не могли представить женщин-воинов, как ты.
В его голосе было восхищение. Синтия удивленно сказала:
— Я не воин. Если бы на меня напал жуткий солдат, я не знала бы, что делать.
— Можно было призвать молнию в его голову и поджарить его как яйцо, — предложил Джек. — Даже Боудикка не могла так в борьбе с римлянами.
— Я не могу призвать молнию без бури.
— Ты что-нибудь придумала бы, — он стал серьезным. — Ты не смогли бы управлять погодой без тебя. У меня больше опыта и самих способностей, но ты изобретательна. У тебя были умные методы движения ветра, которые мне не пришли бы в голову. Мы — хорошие напарники.
Глупо, но она ощутила приятное тепло. Почему ее дела ценил Джек Рейнфорд?
Они шли уверенно, пока туннель не закончился лестницей, ведущей к двери.
— Пора приглушить огни, — сказал Джек, коснулся магического пятна над дверью. Дверь тихо открылась, и за ней была березовая роща и холодный и влажный ночной воздух.
Синтия удивилась при виде оседланной лошади, жующей сено неподалеку.
— Нам не придется идти?
— Я не просил бы милую леди идти по деревне в такую холодную ночь, — объяснил он. Джек похлопал по мягкой штуковине за седлом. — У тебя есть даже подушка. Я выкопал старое седло своей прабабушки, так они катались на рынок.
— Это самая страшная лошадь, — Синтия сделала огонек ярче, чтобы проверить это. — Бельма на глазах, плоский нос, обвисшие уши, и он косолапый. Я что-то упустила?
— У него еще спина длинная, — Джек тепло погладил шею коня. — У Пегаса была тяжелая жизнь, но у него доброе сердце. Он довезет нас.
— Пегас? — поразилась она. — Это ты посчитал подходящим именем?
— Я думал, что ему нужно жить с именем, — Джек забрался, протянул ей руку. Синтия замешкалась. Она хорошо каталась в обычном седле, но сидеть на крупе лошади было другим делом. — Эта штука безопасна? — спросила она, ошеломленно глядя на подушку за седлом.
— Если мы не будем убегать галопом от вооруженных врагов. Мягкое сидение соединено с моим седлом и ремешками прикреплено к Пегасу.
— Его, наверное, не использовали со времен твоей прабабушки, — буркнула Синтия. Но она не хотела возвращаться в холодную одинокую комнату. Джек раздражал, но она верила, что он убережет ее. Даже медленно идущий конь будет быстрее и теплее ходьбы пешком.
— Я почистил его для тебя, — добавил он.
Она взяла Джека за руку и наступила на его ногу в стремени. С его помощью Синтия смогла неловко забраться на спину коня за ним.
— Получилось? — спросил он.
— Вполне, — мягкое сидение оказалось удивительно удобным, и спинка удерживала ее на месте. Подставка для ног была для низкой женщины, но она могла опустить туда ноги. Синтия обвила руками пояс Джека, ощущая твердое сильное тело под тяжелым плащом. — Только не дай врагам найти нас.
Смеясь, он направил Пегаса вперед.
— Мы просто сдуем их ветрами в море!
ГЛАВА 9
Синтия не каталась верхом с тех пор, как попала в Лэкленд. Они двигались в ночи к деревне, и она поняла, как ей нравилось снова быть на лошади, хоть и на крупе самого жуткого коня из всех, что она видела. Это было веселее, чем смотреть на трещину в потолке.
— Почти прибыли, — сказал Джек, они повернули к лугу перед деревней. Пегас плавно нес их по холму, и Синтия увидела силуэт большого дома. Порой гостиницы зазывали путников светом в окнах, а тут шары огней мага сияли, приветствуя их.
Они приближались, и Синтия поняла, что каменное строение было большим, как поместье, хоть форма была неровной, словно его достраивали веками. Дом выглядел так, будто принадлежал процветающей семье стража.
Синтия смотрела на ухоженный дом и земли. Джек всегда вел себя так, словно его семья жила скромно. Будто они были фермерами. А они, казалось, были почти дворянами.
Она так разозлилась на его обман, что хотела столкнуть его с коня. Но это был Джек, он не обманул бы ее намеренно.
Она не успела решить, сталкивать его или нет, они объехали дом. Стало слышно тихие ноты музыки и смех. Собрание было не маленьким.
Джек остановил коня у блока перед конюшней, придерживал Синтию за руку, пока она спускалась на подставку.
— Можешь пройти в дом и погреться, пока я протру Пегаса.
— Я дождусь тебя, — Синтия не собиралась сама идти в дом незнакомцев не ее класса. Она укуталась в плащ, с опаской смотрела на дом, ругая себя за согласие. Но одинокое Рождество загнало бы ее в депрессию.
Джек закончил ухаживать за конем и присоединился к ней.
— Они добрые, — тихо сказал он. — Ты не пожалеешь, что пришла. Обещаю.
Синтия подняла голову. Она была дочерью герцога, потомком великих леди, которые управляли замками, когда их мужья воевали. Она могла справиться с домом, полным фермеров.
Они прошли в дом через кухню. Этого не произошло бы в доме аристократа, но длинная комната была теплой и светлой. Синтия с удовлетворением вздохнула. Она не была в таких удобствах неделями.
— Нет ничего лучше теплой кухни в холодную ночь! — заявил Джек. — Попробуй, — он взял две тарталетки с фаршем.
Опасения Синтии пропали, когда теплая тарталетка опустилась на ее ладонь. Это был традиционный фарш из оленины с сухофруктами и специями, она съела угощение за три укуса. Тарталетка была лучшим, что она пробовала после рыбы с картофелем в 1940.
— Уходите уже из кухни, господин Джек, — приказала мрачным голосом женщина. Ее тон изменился. — Вижу, вы привели юную леди. Добро пожаловать на Ласточкину ферму, мисс.
Синтия повернулась и увидела повариху, круглую улыбчивую женщину с сияющими глазами. Она не смогла противостоять этой улыбке и сказала:
— Тарталетка с фаршем вкусная.
Повариха с довольным видом кивнула.
— Лучше не найдешь и на столе герцога, — она рассмеялась. — А вы-то знаете лично, что там подают. Вот, миледи. Возьмите еще, — она протянула тарелку. Джек потянулся туда, и она шлепнула его по руке. — Хватит, парень! Если тебя оставить с этой тарелкой, все пропадет быстрее, чем я моргну глазом.
Он старался выглядеть оскорбленно.
— Вы так жестоки, миссис Брюстер.
— А ты, парень, готов поглотить все на пути, — она помахала рукой. — Иди к семье, чтобы мы могли подать ужин на стол.
— Да, мэм, — вяло сказал он. — Синтия, позволь взять твой плащ. Если его оставить тут, он будет теплым, когда ты будешь уходить.
Если они будут уходить через кухню, Синтия надеялась взять немного еды с собой в Лэкленд. Она рано поняла, что похвала позволяла успешно получить еду у повара.
Джек снял плащ с ее плеч и повесил его на крючок у двери. А потом он снял свой плащ. Синтия моргнула. Вместо обычной одежды он был в камзоле и штанах, которых не постыдились бы джентльмены Лондона.
Она старалась не пялиться, снимая шляпку и вешая ее на другой крючок. У него были красивые плечи и ноги. И он вообще был… красивым.
Повесив плащ, Джек взял Синтию под руку и увел из кухни. Короткий коридор привел в большую комнату, украшенную зеленью и ягодами. Огни магов висели под потолком, камин согревал пространство, пахло травами.
Там было не меньше тридцати человек, а то и больше, и они были разного возраста и размера. Некоторые выглядели как рабочие, редкие были такими же ухоженными, как Джек. Хоть мебели и одежде не хватало изящества, к которому она привыкла, веселье было заразительным. Синтия улыбалась, когда Джек повел ее к своей матери.
Они виделись в ночь, когда Нерегуляры прошли сквозь зеркало. Лили Рейнфорд была светловолосой, как ее дети. Хоть она знала, что может не увидеть сына, она была сильной и держала себя в руках.
При виде Джека и Синтии Лили тепло улыбнулась и протянула руку.
— Я так рада, что вы пришли, леди Синтия. Ваш пудинг невероятен.
Ее ладонь была теплой, как улыбка. Они затронули темное сжавшееся место в душе Синтии. Она не видела такой улыбки… со смерти ее матери.
— Пудинг не от меня. Леди Фейрмаунт прислала его Тори, но его оставили мне, потому что Тори пригласили в дом ее брата.
— Знаю, но из-за вас пудинг попал на Ласточкину ферму! — Лили отпустила руку Синтии. — Джек, налей нашей гостье глинтвейна.
— Да, мэм, — бодро сказал он. — И тебе добавить?
Его мать покачала головой.
— Вечер только начался, и хозяйке рано расслабляться. Иди уже.
Джек пошел к камину, где грелся большой котел пряного вина. Лили тихо сказала для Синтии:
— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделала для Джека и остальных по другую сторону зеркала. Никто не мог столько управлять погодой, но, зная Джека, он бы умер, пытаясь. Если бы не ты, это произошло бы.
Поразившись напряжению женщины, Синтия сказала:
— Там было пять Нерегуляров и еще три Рейнфорда, дающих магию. Не только Джек и я.
— Все важны, — согласилась Лили. — Но одной силы мало. Требовался еще один маг погоды первого класса. И это была ты.
Синтия вспомнила, как Полли Рейнфорд, почти не обученная девочка, выжгла свою магию и потеряла сознание, зайдя за свои пределы. Она со страхом поняла, что такое или хуже могло произойти с Джеком. Он раздражал, но она не хотела ему смерти.
— Мы все старались. Я рада, что этого хватило, — и она кое-что поняла. — Если вы хотите выразить благодарность, можете показать, как сделать огонь в моей комнате в аббатстве теплее? Там холодно!
Лили рассмеялась.