У Тори был особый дар смешивать разную магию, и это пригодилось ей, когда они впятером направили разную силу и навыки, чтобы управлять погодой над Ла-Маншем. Им помогали Рейнфорды двадцатого века, потомки семьи Джека. Они вместе помогли спасти сотни тысяч отрядов от нацистов.
В этот раз их объединенная сила текла сквозь Элспет, их лучшего целителя. После мига боли Синтия охнула и смогла дышать снова. Открыв сонные глаза, она прорычала:
— Я. Никогда. Больше. Не. Пройду. Через. Это. Ужасное. Зеркало!
Тори рассмеялась и села на пятки.
— Тебе и не нужно. Как и всем нам. Мы — герои Британии, даже если мы не можем никому рассказать, — и никто все равно им не поверит. — Теперь мы вернемся к нормальной жизни.
Она поправила юбку Синтии, чтобы не было видно ее худые лодыжки. Наверное, глупо было переживать из-за этого, когда они носили юбки намного короче и даже штаны в двадцатом веке. Но тут это было уместно.
— Мне уже хватило приключений, — Джек просунул руку под плечи Синтии и помог ей сесть. Как только она села, Синтия тут же отбила его руку, хмурясь. Джек улыбнулся ей. — Вижу, тебе уже лучше, — она нахмурилась еще сильнее.
Джек поднялся, но двигался не так легко, как обычно.
— Огни магов такие же, как когда мы уходили, так что, думаю, тебе удалось перенести нас в ту же ночь, Тори. Я проверю, есть ли кто в комнате.
Элспет скривилась.
— Если это не та же ночь, придется многое объяснять учителям.
Аллард был задумчив.
— Что было бы, если бы мы вернулись раньше, чем ушли? Мы смогли бы встретить себя?
Синтия не скрывала ужаса.
— Это было бы ужасно!
Тори нахмурилась, не зная, как ощущала бы себя при такой встрече. Ей стало не по себе.
— Не знаю, что могло бы случиться. Вряд ли такое возможно.
— Надеюсь, ты права. Уж очень это странно, — сказал Джек. — Я доложу, как только проверю комнату, — он быстро пошел по туннелю, призвав огонек, чтобы озарить путь. Он скрылся за углом.
Синтия попыталась встать и смогла с помощью руки Алларда. Она всегда старалась коснуться его, хоть признавала с неохотой, что Аллард хотел быть с Тори. Тори была достаточно уверенной в связи между ней и Аллардом, так что была почти не против.
Синтия прислонилась к стене, маленький предмет вылетел из зеркала. Они вздрогнули, камень, завернутый в бумагу, застучал по проходу и остановился возле Алларда. Он поднял камень, развернул бумагу и улыбнулся.
— Это тебе, Тори.
Она взяла бумагу и призвала огонек мага с потолка, чтобы прочесть.
— Это послание от Ника, — удивленно сказала она. — Он хотел ухнуть, можно ли передавать письма через портал.
— Видимо, да, — сказал Элспет. — И это проще, чем добираться лично!
Камень и бумага выглядели идеально, не изменились от их путешествия во времени. Тори спросила:
— У кого-нибудь есть карандаш?
Аллард вытащил один из плаща.
— Как пожелает моя леди.
Она улыбнулась ему и написала: «Сработало! Мы добрались целыми, но не хотим снова проходить сквозь зеркало! Тори».
Крепко привязав бумагу к камню, она повернулась к зеркалу и сосредоточилась на месте назначения. 1940, Ник Рейнфорд…
Когда цель стала ясной в ее голове, она бросила камень в зеркало. Он коснулся поверхности и пропал.
— Нужно регулярно проверять здесь, не прислал ли он что-то еще.
Элспет нахмурилась.
— Там идет серьезная война, и будут другие кризисы, когда решат, что наша магия пригодится. Они могут захотеть, чтобы мы вернулись.
— Они могут попросить, — едко сказала Синтия, — но мы не обязаны соглашаться.
— Я и не хочу, но я рада, что мы можем общаться с друзьями, — тихо сказала Элспет. — Мы все сблизились, пока работали вместе. Рейнфорды мне теперь как семья.
— И мне, — согласился Аллард. — Но и я не спешу снова проходить через зеркало Мерлина!
Синтия отошла от стены, выглядя хрупко, но благородно.
— Я все еще ощущаю слабость, но хочу вернуться в постель, — она с надеждой посмотрела на Алларда.
— Позволь помочь, — Элспет взяла девушку за руку. — Я могу добавить энергию исцеления, если нужно еще, — ее светло-зеленые глаза хитро сияли, она знала, чего добивалась Синтия.
Синтия с видом мученицы взяла Элспет за руку, и они пошли в главную комнату. Аллард протянул руку Тори.
— Моя леди?
Она крепко сжала его ладонь со смесью радости и печали.
— Я буду скучать по свободе 1940.
— И я, — девушки впереди пропали из виду, и он замер и прижал ладонь к щеке Тори. — Но нас не смогут разлучать в Лэкленде вечно. В двадцать один мы сможем уйти, — он склонился для поцелуя.
Его губы были теплыми и полными желания. Тори сморгнула слезы, чтобы не расплакаться. Ждать больше четырех лет, чтобы уйти…
Хаос!
Туннель рассеялся во тьме и выстрелах. Она была в высоком пугающем месте с ветром, жестоко терзающем ее одежду. Ей грозила опасность. Она закричала в ужасе:
— Джастин!
— Боже, Тори! Что сейчас произошло? — через миг она вернулась в Лабиринт, дрожала в руках Алларда, пока он смотрел на нее с потрясением в серых глазах.
То, что она назвала его по имени, а не титулу, показывало, как расстроена она была. Тори пыталась взять себя в руки.
— У меня… было видение, похоже.
— Я тоже это видел, — мрачно сказал он. — Была ночь, ты была в высоком месте, и пули летели вокруг тебя. Я был близко, но не с тобой.
— Снова война Ника, — она сглотнула. — Ты предсказываешь лучше меня. Это миг из будущего?
Аллард закрыл глаза, выражение лица было отстраненным. После дюжины ударов сердца он сказал:
— Ты сама знаешь, что будущее показывается лишь как вариант, а не точное событие. Думаю, у этой сцены высокий шанс сбыться. Но это не точно.
Она скривила губы.
— Я хотя бы выживу?
— Я не ощутил твою смерть, — он открыл печальные глаза и пригладил ее волосы теплой ладонью. — Но это было бы ужасно.
Она издала истеричный смешок.
— Джастин, порой мне хочется, чтобы ты был менее честным и благородным. Я бы хотела, чтобы ты сейчас похлопал меня по спине и сказал: «Не переживай, Тори, это лишь возможность или воспоминание из Дюнкерка. Тебе не придется возвращаться в 1940».
— Не переживай, Тори, это лишь возможность, — сказал он, гладя ее спину. — Или воспоминание из Дюнкерка. Тебе не придется возвращаться в 1940.
— Так лучше, — она выдавила улыбку. — Я предпочту думать, что это было воспоминание, а не видение.
Он сжал ее крепче в объятиях.
— Никто не заставит тебя пройти сквозь зеркало без твоего желания.
— Сложно представить, что заставит меня передумать, — она прижалась головой к его плечу, ощущая усталость. — Но зарекаться не стоит.
— Ты права. Но этой ночью мы дома и счастливы, и мы — часть важного дела, — он поцеловал ее в лоб, а потом пошел, обвивая рукой ее плечи.
Тори обхватила рукой его пояс, чтобы они были как можно ближе, но могли идти. Она чуть не потеряла его, но спасла. Не стоило переживать о будущем, ей нужно было радоваться настоящему.
— Слышишь голоса? — спросил Аллард с радостью в голосе.
— Да! — воскликнула Тори.
Они ускорились. В сердце Лабиринта была большая комната, похожая на старую, но удобную комнату рисования. Здесь ученики и жители Лэкленда изучали магию. Теперь тут сияли огни магов и звенела радостная болтовня.
Они вернулись через несколько минут после отбытия, потому что те, кто провожал их у зеркала, еще не ушли. Джек обнимался с мамой и сестрой, они говорили и смеялись одновременно.
Синтия и Элспет восторженно говорили с мисс Уитон и мистером Стефенсом. Учителя были сильными магами и рисковали работой, обучая ребят тайно в этих древних туннелях под аббатством. Они были рады, что ученики вернулись невредимыми.
Тори счастливо вздохнула и прильнула к Алларду. Они вернулись домой. Она надеялась, что больше путешествий не будет.
Но она вспомнила странное видение и ощутила мрачную уверенность, что зеркало Мерлина еще не закончило с ней.
ГЛАВА 2
Бом… бом… БОМ! Тори проснулась в спальне в Лэкленде, колокол гремел в часовне. Обычно звук раздражал, но этим утром знакомый звон сделал Тори счастливой. Это было приятнее звука бомб.
— Я так рада быть дома, — сказала она, отбрасывая одеяла, кривясь от синяков, которые она получила, вывалившись из зеркала.
В конце ноября было холодно, а скоро станет холоднее. Она свесила ноги с кровати, радуясь коврику, который ей прислала мама.
Синтия уже выбралась из кровати, расчесывала свои роскошные золотистые волосы. Когда они закончили в 1940, она выглядела бледной и уставшей, хоть и красивой. Хороший сон восстановил ее вид.
— Как ты это делаешь? — с завистью спросила Тори. — Всегда выглядишь так идеально.
— Это дар, — заявила Синтия.
Тори чуть не рассмеялась. Хоть Синтия была полезной в 1940, она не была скромной. Как дочь герцога, Синтия была высшего ранга в Лэкленде, и она не стеснялась указать на это. Тори тоже была высоко как дочь графа, но ниже Синтии.
— Теперь мы вернулись, и сложно поверить, что нас тут не было. Еще и из-за таких приключений.
— Это как сон или кошмар, — Синтия скривилась. — Но я рада, что родилась не в такую вульгарную эпоху.
Тори вздохнула и пригладила прямые темные волосы. Ее старшая сестра Сара говорила, что хрупкая фигурка и синие чуть раскосые глаза Тори делали ее привлекательной, но рядом с Синтией Тори была простой как кекс. Думая о Саре, она сказала:
— Интересно, как в Лэкленде на Рождество? Я думала, что буду в это время дома, но… не сложилось.
Она брызнула ледяной водой из чаши на свое лицо, чтобы остудить саднящие глаза. Отец сказал, что она не могла вернуться в Фейрмаунт-холл, хоть на Рождество будет свадьба Сары. Тори не нравилось, что она пропустит свадьбу.
— В часовне мальчиков проводят долгую скучную службу, потому что там больше места, чем в нашей. Потом обе школы ужинают вместе. Это один из нескольких официальных случаев, когда мальчики и девочки пересекаются, — Синтия закатила глаза. — Под присмотром учителей, конечно. Но еда в тот день сносная, и среди учеников есть братья и сестры, так что они могут увидеться.